Когда появятся следующие главы, не то, чтобы неизвестно, но ... Но есть "но".
Глава 1. Батюшки, пришелец!
Тай-Зо влез внутрь длинного тёмного помещения, первого из тех, что должны быть в нижнем тоннеле. Сделал шаг вперёд и ощутил, как прокатилась по стенам и полу дрожь от движения люка: медик-биолог Гай-Со забрался следом за специлистом по автоматам.
Пройденный ими верхний тоннель, так же разделённый на множество секций, остался выше на десяток километров, и Тай-Зо опасался, что им с Гай-Со банально не хватит кислородной смеси, чтобы вернуться назад. Медик дышал ровно и только хмыкнул, соглашаясь, когда Тай-Зо вопросительно посмотрел на него.
В средней точке обратного пути они оставили сменные резервуары, однако к текущему моменту двое разведчиков истратили почти половину запасов для дыхания. Тай-Зо сообщил об этом командиру экипажа Пой-То, и пояснил, что времени на исследование нижнего тоннеля не осталось.
– Да, у мертвецов будет вся вечность для изучения. Только это бессмысленно.
Однако Пой-То не растерялся и звучным голосом, под запись, отдал приказ:
– Продолжайте движение, специалист Тай-Зо! Родина вас не забудет!
– Слушаюсь, норо-норо, – прошипел специалист по автоматам.
«Вот дурак-то! – подумал Тай-Зо. – Кто назначил этого крикуна? Гадёныш!»
Командир Пой-То вызывал у специалиста многочисленные и сильные чувства негативных оттенков, потому что происходил с севера. Он – белый! И ещё потому, что был настоящим военным, который привык руководить и не терпел возражений.
Полтора года полёта превратили темнокожего инженера-конструктора из замкнутого в себе меланхолика в вопящего истерика. Пилоты Май-Ко и Лей-Ча поссорились между собой и разругались с командиром. Они умудрились нахамить медику и потому потеряли всякую надежду заполучить радость космонаута – маленькую баночку пива. Это обстоятельство неожиданно обрадовало Тай-Зо – две лишних банки пива в день!
Астроном-космолог Кай-Ду отказался разговаривать и общался с экипажем через записочки, вырывая листочки из своего блокнотика, в котором остальные видели бессмысленные каракули и детские рисунки, – космолог называл их схемами жизни.
Медик подозревал, что космолог, чьи роль и задачи в экспедиции оставались загадкой для всех, кто знал о полёте космошипа «Звездолёт пришельцев два», сошёл с ума задолго до того, как попал в поле зрения выборщиков центра МАНСА.
Командир Пой-То приказывал.
Полковник Пой-То командовал.
Потомственный военный дорожностроительных войск, никогда не летавший сам, попавший в космоцентр МАНСА вследствие путаницы с фамилиями, руководил полётом.
Устав бороться, Гай-Со оставил попытки примирить членов экипажа.
Он отказался от идеи добиться умиротворения и согласия в коллективе. Ему хотелось застрелить тех, кто занимался вопросами отбора в команды, настолько его допекли раскрасневшиеся, искажённые напряжением морды. Собственная внутренняя дрожь, вызванная желанием вколоть каждому такую дозу седативного, которой хватит, чтобы свалить слона, беспокоила Гай-Со всё сильнее. Только работа спасала от ужасов совместного пребывания в замкнутом мирке космического корабля.
Когда закончилась первая неделя полёта, Гай-Со не мог отделаться от мысли: «Космический корабль! Кому только взбрела в голову мысль запихнуть шестерых взрослых мужчин в тесное замкнутое пространство составленных батареей шести бутылкообразных цистерн? Или бочек? Или что это?!»
Самая большая из бочек – так называли секции корабля сами космонауты, – имела объём почти в четыре миллиона литров. Спальня и зал заседаний. Тренажёрный зал. Столовая и поле космических экспериментов. Место, где можно снять скафандр.
Корабль ЗПД – «Звездолёт пришельцев два», – строился на орбите, как и другие планетолёты, собирался из готовых частей и блоков.
Идея конструктора проста и легко реализуема, когда возникает в голове мыслителя с общим образованием школьного уровня. Казалось бы, какие могут возникнуть проблемы при соединении нескольких цилиндрических и конических тел в невесомости?
Но Гай-Со отлично знал, что для любого ребёнка игрушки представляются невероятно запутанными приключениями, непостижимыми объектами, которые надо складывать, скручивать, ставить один на другой в надежде, что получится домик, башня лучников или грозный крейсер главного мультяшного героя.
Самой трудной задачей любой инженер назовёт доставку на высокую орбиту блоков в целости и сохранности. И центральная секция длиной в двадцать два метра вызывала головную боль у каждого участника эпопеи вывода в открытое пространство ракеты с очередной частью гигантской бутылки, выполненной из металла и композитов.
Долгие годы строительства увенчались неожиданным успехом, и центр МАНСА в спешном порядке бросился искать решительных, хорошо подготовленных людей, которых никому не жаль потерять в дальнем космосе. Задача эта стала самой тяжёлой в жизни руководителя центра, его заместителей, спонсоров и правительств тех стран, которые участвовали в подготовке полёта. Потому что найти людей подходящих по эти критерии решительно не удавалось почти полтора года. Затем пришла очередь пяти лет подготовки.
И вот, шестеро людей, наглухо замурованных в металлических бочках, укрытых защитным кожухом из алюминия, титана и графита общей толщиной в половину метра, полетели в пустоте к астероиду с огромной сквозной дырой и большим люком в скале.
Шестеро смельчаков достигли цели, и сейчас трое из них вышли из своей тюрьмы, чтобы попасть в другую, намного больших размеров.
Гай-Со, привязанный тросом к Тай-Зо, парил в центре широкого колодца в полной темноте. Чтобы отвлечься, он вспомнил историю о том, как он составил и отправил для своих коллег доклад о полном провале психиатрических теорий о равновесии характеров в малых группах. Центр МАНСА отказался поначалу передавать эти депрессивные материалы кому-либо, но тогда Гай-Со сказал командиру:
– Полковник, заставьте их отдать мой доклад. Иначе вам придётся выбросить нас всех в открытый космос и выполнять задание самому и в полном одиночестве.
Пой-То тогда кивнул. Просто кивнул. Нет. Он после этого громко шмыгнул носом. Потом напялил на себя космошлем и вызвал всех по радио, изображая выход в космос.
– Ребята. Вы можете ненавидеть меня. Друг друга. Всех. И я взаправду выкину вас в космос, если мы не выполним наше задание. Хотя мне не удалось понять эту идею – отправить людей в космос вместо автоматов. Тем не менее, задание надо выполнить!
После сказанного полковник снял космошлем и приказал пилоту Лей-Ча передать на Балрод следующее сообщение:
– Команда экспедиции «Звездолёт пришельцев два» получила уникальные данные о способности каватани взаимодействовать в малой группе, невзирая на непримиримые противоречия. В докладе биолога Гай-Со содержатся новые приёмы воздействия, благодаря которым командир не выбросил никого в космос. И его никто не выбросил.
Удивительно то, что Тай-Зо тоже вспомнил эпизод с докладом Гай-Со. Причина совпадения воспоминаний у двух людей заключалась в том, что команда объединилась.
Слушая слова командира, Тай-Зо не мог поверить ни единому слову: «Кто поверит в эту чушь? Наш полковник съехал с катушек! Он двинулся! Кстати, а где его пистолет?»
Тем не менее, когда корабль достиг расчётной орбиты, в команде наступило спокойствие. Все работали предельно внимательно, разговаривали вежливо и коротко, не повышая голоса. Приказы Пой-То исполнялись с рвением новобранцев, а полковник сиял.
Даже космолог заговорил. Коллектив отметил это событие вспышкой радости.
Однако стоило первопроходимцам Гай-Со и Тай-Зо исчезнуть в глубине неизведанного, Пой-то превратился в прежнего идиота. Пилот Лей-Ча, оставшийся у входа в верхний тоннель, слушал переговоры, ругался и мысленно каялся перед медиком.
Тай-Зо хотел плюнуть с досады, услышав приказ Пой-То, но вовремя остановился. Во-первых, слюна размажется по стеклу шлема и специалист по автоматам не сможет видеть, что перед ним. Во-вторых, низкая гравитация приведёт к образованию взвеси, которая станет плавать внутри скафандра, обляпает лицо и тогда Тай-Зо просто взорвётся, а бедный медик Гай-Со погибнет от удушения, потому сам ни за что не сумеет выбраться из темноты бесконечных проходов инопланетной станции. «Или звездолёта», – усмехнулся Тай-Зо. Он поднял голову, чтобы осмотреться и уставился в угол, где проходили коммуникационные пути главного реактора древнего межзвёздного корабля.
Или станции. Исследователи не определились в своих оценках, потому что разобраться в том, где здесь источник энергии, а где – движитель, если вообще таковые имеются в астероиде, они не смогли. Поэтому специалист по автоматам Тай-Зо пришёл сюда, надев на себя костюм, пугавший его с детства: он не мог себе представить, что здесь тоже есть туалет и можно слушать музыку!
Да, специалист по машинам боялся машин. «Здесь темно! У них нет души!» – прыгала мысль в его голове, когда он впервые влез в скафандр. Его могли заменить, ведь для каждого в команде назначался дублёр, которому тоже назначали дублёра. Мало ли, вдруг перед стартом кто-то чихнёт? Тогда одну команду следует заменить на другую.
Глядя в угол помещения, Тай-Зо перестал дышать и вспомнил, как очутился здесь, в этой кромешной тьме.
Астероидный пояс, обычный для планетарного диска звезды, разделял собой внутреннюю область с небольшими каменными планетами и внешнюю область с планетами значительных размеров и масс. Ближайшая из планет-гигантов, Бурите, названная в честь древнего бога, отца богов, великого Буриго, дала имя шарообразному инопланетному звездолёту (или станции?!), который люди, веками рассматривая небо через оптику, приняли за один из наибольших осколков в поле астероидов.
Объект «Бури-Ла-Модо, двенадцать дробь шесть и девять с полтиной» вблизи оказался похожим на тороид, который вспучило. Или на шар, в котором кто-то провертел сквозную дыру диаметром в десятки километров. Из-за частой смены классификации Бури-Ла-Модо в последнее десятилетие считался малым планетоидом.
Эту странность не замечали бы и дальше, но кто-то из балродианских астрономов, совершенно случайно, при перестройке орбитального телескопа, запустил съёмку в тепловом режиме. Аппаратура послушно откликнулась и, после очередного доворота носителя, камеры зафиксировали слабое свечение, подобное джету далёкой галактики.
Каково же было удивление специалистов по наблюдению за звёздами и умников-космологов, когда выяснилась правда: объект, создающий потоки частиц и излучение в инфракрасном диапазоне, находится среди тех булыжников, что бегают вблизи Бурите!
Экспедиция «Жизнь в дальнем космосе-2», которую готовили почти десятилетие, внезапно изменила не только название, но и свою цель. Вместо второго полёта на Ланц, где их ждали приключения и тяжёлый труд, троих космонаутов принялись готовить к настоящему дальнему перелёту продолжительностью почти в пять или даже десять лет!
Экспедиция «Звездолёт пришельцев-1», ЗПО, отправилась в путь десять лет назад. Сын специалиста Тай-Зо в те годы ещё ходил в полный рост под разделочным столом, который стоял в кухонной комнате большой семьи. Сам Тай-Зо ни о каких полётах в космос не помышлял и пребывал в состоянии унылости и обречённости, работая в конструкторском бюро «Тоспу» – головной компании по производству программируемых промышленных роботов для стран Южного союза.
Больше всего в жизни он хотел спокойной размеренной жизни в уютном фермерском доме. Чтобы вокруг росли пальмы с бананами и финиками, яблони с грушами и лучшее в мире дерево – грецкий орех. Или что-то подобное. Всю работу выполняли бы рабочие автоматы – драваны, созданные, конечно же, самим специалистом Тай-Зо.
Мечты остались в жарком пыльном прошлом душного городка с высокими заводскими трубами, из которых валил чёрными облаками дым сжигаемых угля и нефти. Там же осталась старенькая матушка, сидевшая на скамейке, сбитой из дубовых досок Тай-Ло, отцом Тай-Зо. Сухонькая Иль-Мея плавным нежным голосом тихо пела песни древнего народа, малыши бегали вокруг редких чахлых деревцев по грязно-жёлтой траве.
Далеко позади остались друзья, которые издевались над недостаточно тёмной кожей Тай-Зо, и враги, которые хвалили его за ум и совестливость.
Никаких шагающих драванов специалист Тай-Зо так и не создал. Оказалось, что современные ему вычислители не способны решить простую задачу удержания равновесия двуногого робота. По собственным оценкам молодой инженер рассудил, что придётся ему подождать не менее двадцати лет, прежде чем появятся нужные мощности. Он внутренне приготовился к этому долгому ожиданию и занялся роботами в «Тоспу».
Позже Тай-Зо понял – он прочитал это в книге своего учителя, – человекообразные автоматы не нужны, а должны иметь функционально пригодные вид и содержание.
Самый лучший способ двигаться – это гусеничный привод, потому что площадь зацепления наибольшая и высока устойчивость. Поэтому не надо шагать, надо ползать.
Затем пришла очередь автоматов космического пространства. Таким вовсе не требовалось ни ног, ни гусениц. Ракетные ускорители, лазерные излучатели, активные и пассивные датчики. Наконец, нужны манипуляторы – руки! Что сделало человека человеком? Рука – слуга и учитель разума. Тай-Зо принялся конструировать промышленные манипуляторы и достиг в этом деле больших высот.
Вот тогда драваны в сознании Тай-Зо обрели окончательный вид: неопределённой формы штуковины – в теплоизоляционную фольгу упрятаны собранные на лёгких фермах приборы, источники питания и центральный компьютер, снаружи торчали только антенны и выдвижные штанги с закреплёнными на них датчиками и пробниками грунта – руки.
Когда автоматические зонды астроцентра МАНСА обнаружили вход в древнем астероиде и люди по снимкам опознали в этом объекте инопланетный звездолёт (или станцию? – вот вопрос!), в мире начался переполох. Теплоходы, пассажирские авиалайнеры и вертолётные платформы не могли вместить всех желающих побывать на выставке предметов, найденных на этом «объекте». Пришлось даже запускать на морские линии старые пароходы. Непримиримые помирились с фанатиками, и подружились злейшие враги. Рассорились лучшие друзья, распались семьи и вновь сошлись. Трава стала зеленее, а деревья – выше, вода – прозрачнее и чище, вобла вернулась в реки.
Котировки акций прыгали и скакали как безумные. К вечеру первого дня после Великого Открытия несколько триллионёров разорилось, а двое нищих, побиравшихся на Волчьей улице, стали мультитриллионёрами после того, как утром вскладчину приобрели первую свою акцию. Они разбогатели за каких-то несколько часов, занимаясь поначалу весёлой случайной перекупкой и перепродажей акций, фондов и облигаций, чтобы заполучить немного деньжат на помывку, скромное жильё и завтрашний обед.
К тому же, одно небольшое государство оказалось в должниках у какого-то пройдохи, который сумел проиграть потом эту страну тем самым нищим везунчикам. Поняв, что произошло, президент маленького государства подал в отставку, не дожидаясь позорного изгнания, а премьер-министр тяжело заболел расстройством желудка.
На следующий после Великого Открытия день вновь стали выпускать настоящие бумажные газеты, потому что мировая информационная сеть рухнула от перегрузки.
«В нашей звёздной системе побывали пришельцы!» – вот такими заголовками пестрели эти газеты. Первые тиражи раскупили за полчаса.
«Берегитесь! Пришельцы оставили жуткие бомбы замедленного действия в ядре нашей планеты!» – писали журналисты к утру следующего дня.
Правда была в том, что пришельцы прямо сейчас здесь! Шу-Кпо, первый из трёх счастливчиков-космонаутов, нашёл выключатель и открыл вход, а Чинк-Зеву, командир отряда, пробрался внутрь и нашёл камеры с телами неизвестных науке человекообразных.
Конечно, Чинк-Зеву сам никуда не залезал. Он только управлял роботом, который змейкой пробирался в темноте, ориентируясь на показания тепловых и радиодатчиков. Но кто станет разбираться в таких тонкостях? Никто. Поэтому Чинк-Зеву стал героем планеты, а вместе с ним и другой участник экипажа планетолёта ЗПО.
Представить себе, как это – спать тысячи или даже миллионы лет, Тай-Зо не мог. Поэтому он был одним из немногих, кто сомневался в оценке возраста корабля.
Имя третьего участника экипажа называли редко. Поэтому никто не запомнил инженера Тки-Вина. Но именно он выяснил, что внеземной объект – правильнее говорить о внесолнечном объекте, но никому это неинтересно, – имеет скрытый источник энергии.
Сомневающиеся указывали на это обстоятельство, говоря, что невозможно представить себе источник энергии, способный действовать даже и тысячи лет.
И вот после всего этого Тай-Зо увидел живого пришельца. Гай-Со замер на месте, так и не закончив пробираться внутрь. Застрял в проходе.
В шлемофонах у обоих звучали только всхлипы дыхательных систем.
Фонарь у Тай-Зо стал моргать, раздражая глаза.
Без скафандра. Этот тип находится здесь без скафандра! Он вообще голый!! Но в каске и потёртом грязном кухонном фартуке! Стоит рядом с пультом, встроенным в стену.
Также Тай-Зо отметил, что поверх фартука на непрошеном госте имеется широкий пояс с множеством разных элементов, назначение которых мозг отказывался определять.
Вокруг существа едва заметно пространство мерцало тонким слоем, края которого изгибались и искажали предметы, видимые через него.
– Боже мой, его голова... – прошептал в наушниках осипший голос Гай-Со.
В наушнике Тай-Зо что-то тихо звякнуло.
Он направил луч фонаря на существо, находившееся у панели управления. Человек – а это, несомненно, человек! – стоял в полуобороте, положив одну руку на заиндевевшую панель. Голый, в фартуке и жёлтой каске строителя жилищных комплексов.
Его голова, лысая и большая, с обвисшими, как у спаниеля ушами, накренилась, – да, именно накренилась! – под неестественным углом, отчего правое ухо расправилось и стало длиннее левого примерно в полтора раза. «Как крылья!» – мелькнула мысль в голове Тай-Зо и он попытался попить воды – у него пересохло горло.
Трубочка для питья потерялась. Губы шлёпнули по воздуху, и в микрофоне раздался тот же лёгкий звон, как после вопроса, заданного Гай-Со.
Существо смотрело на Тай-Зо. Глаза гостя светились как медяки и не моргали. Зрачки меняли размер в такт дыханию: плечи существа чуть вздымались и опускались.
«Здесь нет воздуха! Здесь нет воздуха! Как он дышит?! Галлюцинации?!» – Тай-Зо не знал, что ему делать. Паника нарастала, но оцепенение ему не удавалось сбросить.
За спиной существа Тай-Зо разглядел какие-то горбы. Или мешки. Они тоже медленно колыхались в такт дыханию. Один из мешков медленно начал разворачиваться.
«Боже мой! Это крылья! Я сошёл с ума! Ангел!!»
В наушниках захрипел Гай-Со.