Разговор
Она ждала его дома, как палач расстрельной команды. В гостиной горел один торшер, отбрасывая длинные тени. На столе стояли две чашки с остывшим кофе — символ того, что могло бы быть мирным вечером
.Илья вошел, уставший и по его лицу Марина поняла, что он уже сочиняет новое оправдание.
— Я всё видела, — сказала она тихо. Звук её голоса разрезал тишину, как нож.
Илья замер, потом медленно опустился на стул. Провел рукой по лицу, и в этом жесте была такая неподдельная усталость, что на секунду ей стало его жаль. Но только на секунду.
— Я не хотел, чтобы ты узнала так… — начал он.
— А как ты хотел? — её голос всё ещё был тихим, но в нём появилась сталь. — Чтобы я жила в неведении, пока ты строишь жизнь с кем-то другим? Чтобы я была декорацией в твоём спектакле?
Он молчал. И это молчание было громче любого крика, было признанием, приговором.
— Знаешь, что самое страшное? — она смотрела на него, но уже не видела того мужчину, в которого была влюблена. — Не то, что ты мне изменил физически. А то, что я больше не могу тебе верить. Ты убил во мне веру. Даже если ты сейчас скажешь чистую правду — я уже не поверю. Я всегда буду сомневаться.
Илья потянулся через стол, пытаясь взять её руку, — жест отчаяния или надежды. Но Марина отдернула ладонь, как от огня. Его прикосновение было чужим.
Илья поднялся, дошел до двери и остановился.
— Прости, — выдохнул он. Слово-пустышка.
Она не ответила. Что можно ответить на прощание с целой жизнью?