Во время ограбления банка в 1973 году в Стокгольме группа заложников неожиданно встала на сторону преступников и отказалась давать против них показания. Позднее такая психическая реакция жертвы преступления получила название «стокгольмский синдром».
Классический случай «стокгольмского синдрома», который мы можем наблюдать прямо сейчас, – это парадоксальная реакция болельщиков «Спартака» после очевидным образом запоздалого увольнения из клуба главного тренера «красно-белых» серба Деяна Станковича, ограбившего «Открытие Банк Арену» (прежнее название домашнего стадиона «Спартака»), акционеров «Лукойла» (владельцев «Спартака») на пару миллионов евро и несколько миллионов этих самых болельщиков на еще пару лет напрасных ожиданий, горьких разочарований и несбывшихся надежд. И вот вместо вздоха облегчения после освобождения из цепких лап этого «налетчика», вместо слов если не благодарности, то хотя одобрения своим «освободителям», мы слышим массовые схлипы по «хорошему мужику» Деяну и отборную ругань в адрес отправивших его в отставку. Дескать, «на кого же ты нас покинул», «да как же мы теперь без тебя».
Словно и не было двух сезонов унизительных поражений команды в играх с прямыми конкурентами за высокие места в таблице и недобора множества, что называется, «своих очков» в играх с аутсайдерами. Словно и не было рекордных затрат руководства «Спартака» на трансферы и пшика отдачи от Станковича, который все равно был ниже в таблице команд, с бюджетом в несколько раз меньше. Словно и не было двух лет боли этих самых поклонников команды от бесконечных экспериментов серба с составом и моделью игры. В проводимых опросах по поводу того, «что вы думаете по поводу отставки Станковича», две трети голосует за вариант «зря уволили», в то время как объективно единственно правильный ответ – «слишком поздно».
Среди причин «стокгольмского синдрома» психиатры называют «изоляцию (жертва находится в полной зависимости от агрессора и не имеет возможности получить помощь извне)». Что вполне подходит к нашему случаю: изоляция российского футбола и вообще спорта по геополитическим причинам и обусловленная этой изоляцией затруднительность найти альтернативу Станковичу могла сыграть свою роль в поднявшемся вдруг «плаче Ярославны» по поводу его незапланированного отъезда из Москвы.
Другое объяснение происходящего психического сюрреализма тоже звучит весьма убедительно: «искажение восприятия реальности (жертва начинает видеть мир глазами агрессора, принимая его ценности и убеждения)». Что-то, а свои «ценности» Станкович успел привить фанатам «красно-белых», поэтому и его истерики и фобии многим явно передались.
То же самое касается «потребности в защите и безопасности (жертва воспринимает агрессора как единственного человека, способного её защитить, даже если он сам представляет для неё угрозу)». Угроза «Спартаку», исходящая от Станковича, показавшего себя как совершенно необучаемого кандидата на пост главного тренера, по несколько раз наступающего на одни и те же грабли и, тем самым, наносящего значительный урон имиджу клуба с богатейшей историей, одним словом, причиненный им вред развитию ФК «Спартак» следует оценить как значительный. Поэтому «тёплые чувства» по отношению к нему теперь, поиски и нахождение «оправданий» его деструктивным действиям, стремление «защитить его от критики», «недоверие к спасителям» от него и т.п. симптомы говорят о явной психической патологии.
Среди аргументов, звучащих в зашиту Станковича, самым разумным, на первый взгляд, выглядит такой статистический показатель, как процент набранных очков (1.89), по которому серб оказался даже лучшим в «Спартаке» за последние 20 лет и вторым в российской истории после легендарного Романцева (1.99). Только при этом не учитываются, что команда втечение этих двух лет ни играла в еврокубках, где уровень конкуренции значительно выше и, соответственно, набранных очков гораздо меньше. Вместо еврокубков «Спартак» Станковича играл в новом формате Кубка России с большим количеством проходных матчей, где многие команды играют вторыми составами. В то время, как Станкович, которому все время нужно было реабилитироваться за поражения в РПЛ и делать ставку на Кубок, чаще играл основой (притом одной из сильнейших за тот же сравнительный период) или полуосновным составом и поэтому много выигрывал именно в Кубке. Эти дешевые очки в играх с невысоким уровнем конкуренции и позволили ему обойти предыдущих тренеров, которым приходилось играть и в еврокубках (куда «Спартак» попадал регулярно), и в более конкурентных Кубке и чемпионате России, потому что общий уровень российских клубов заметно упал в период спортивно-политической изоляции. Что означает, что и этот аргумент защитников Станковича по причине его неадекватности реальному положению дел можно рассматривать как один из симптомов все того же «стокгольмского синдрома».