Продолжение...
Молодая девчушка и ссохшаяся старушка стали жить вместе. Это была однокомнатная квартира небольшой площади, окна которой выходили во двор. В квартире была двуспальная пружинная кровать, но на ней почему-то бабушка не спала. Убранство этой кровати было праздничным. Она была заправлена, что называется по струнке без единой морщинки. И трогать её категорически запрещалось. Кровать была застелена накрахмаленным белым гобеленовым покрывалом, сверху, на покрывале возвышались взбитые перьевые подушки в праздничных наволочках. Подушки не просто лежали, а стояли одна на другой, как будто постамент. Этот величественный ансамбль был накрыт тюлевой накидкой.
Я сразу вспомнила мою бабушку, которая точно также каждое утро заправляла кровать. На стене, за кроватью висел гобеленовый коврик с медвежатами, сюжет картины И.И. Шишкина "Утро в сосновом бору" .
Мне стало спокойно и уютно жить с этой незнакомой бабушкой.
Я наблюдала за её осторожными движениями, свойственными пожилым людям. Например, когда она сидела на диване или на стуле, то потом забавно поднималась. Она долго пружинила, как-бы подпрыгивая, и лишь потом вставала. Иногда просила меня сопровождать её при прогулках. Ходила она медленно, боясь поскользнуться и упасть. Она любила кормить голубей во дворе. Детей у неё не было, муж умер. А дальние родственники её практически не посещали, она жила обособленно.
Старушка спала на диванчике, который с лихвой умещал её дряблое тельце. А мне приходилось довольствоваться раскладушкой. Но я не унывала. В свои 15 лет я была вполне сформировавшейся девицей, при росте 165 см, весила 43 кг, занималась в училище по 4-6 часов, не считая занятий с педагогами и практически не бывала дома.
Старушка была добра ко мне, научила пить чёрный чай с молоком, а я приносила ей свежие булочки и выполняла кой-какие поручения. Помню, как-то она угостила меня котлетами из телятины с добавлением белой булки, вымоченной в молоке, которые приготовила. Они были сочные и вкусно пахли натуральным мясом.
Как-то попросила сделать ей педикюр, постричь ногти на ногах и убрать ороговевшую кожу с пяток и стопы. Предварительно распарив её ноги в тёплой воде, я выполнила просьбу, и она заплатила мне аж 3 рубля. По тем временам это были очень хорошие денежки.
Точно не вспомню, сколько моя мама платила ей за моё раскладушечное койко-место, возможно рублей 10 или 12 в месяц.
Я прожила с ней до окончания 1 курса, а потом переехала жить в общежитие.
Продолжение следует...