Сразу скажу важное: речь не про посадить невербального ребенка с аутизмом и расстройством интеллектуального развития за последнюю парту
1 «А» и «будь как будет». Так инклюзия не работает и никому ничего хорошего не даёт.
Организованный, профессиональный подход выглядит совсем иначе 👇
1. Понять, чему вообще учить ребёнка, который обучается по программе 8.4 и нуждается в высокой степени поддержки
Программа 8.4 – это не «облегчённый первый класс».
Это другая цель образования:
- примерно 70% программы – жизненные компетенции, а не учебники и тетради: самообслуживание, базовая бытовая ориентация, простая коммуникация, базовая безопасность.
- обучение максимально индивидуализировано: для ребёнка составляется СИПР и индивидуальный маршрут, с собственными целями и своим темпом.
То есть главный вопрос не «как он будет писать диктанты», а:
как сделать его жизнь максимально самостоятельной и безопасной в тех возможностях, которые у него есть.
2. Решить, где его «индивидуальность» реально можно обеспечить
Честный ответ: далеко не каждая государственная школа сегодня готова к ребёнку по программам 8.3-8.4. И не каждая коррекционная школа – автоматически идеальна.
Нужно смотреть по условиям:
- есть ли в обычной школе
– адаптированные программы,
– специалисты (дефектолог, логопед, психолог, тьюторы),
– готовность администрации делать не «галочку», а реально создавать специальные условия; - и есть ли в коррекционной школе:
– опыт работы с тяжёлыми, глубокими нарушениями,
– реальные СИПР, а не «бумага ради бумаги»,
– связь с будущей поддержкой: мастерские, профпробы, учебно-трудовая деятельность.
Инклюзивная система в идеале – это не выбор «или–или», а вертикаль возможностей: ранняя помощь – сад – школа (обычная / коррекционная с инклюзией) – колледж – сопровождение взрослой жизни.
Закрытие корршкол «ради инклюзии» – это как закрыть реанимацию ради идеи «все должны лечиться дома».
3. Что такое инклюзия для ребёнка (ПМПК 8.4) в обычной школе по-взрослому
Реалистичная картинка не выглядит как «он 5 уроков сидит в общем классе».
Чаще всего это:
3.1. Модель ресурсного или автономного класса
- Ребёнок зачислен в обычный класс, но основная часть его дня проходит
– в ресурсном классе/зоне,
– или в малокомплектной группе для детей с ОВЗ. - Там:
– индивидуальные занятия по СИПР,
– отработка бытовых навыков,
– сенсорная разгрузка,
– альтернативная коммуникация (карточки, кнопки, коммуникатор).
3.2. Индивидуальное расписание
Не 6–7 уроков подряд, а короткие входы в общую среду:
- приход на часть урока, где ребёнок что-то реально может: приветствие, песня, общее упражнение, простые действия по образцу;
- участие в режимных моментах: завтрак, прогулка, общие праздники, простые поручения;
- обязательные «окна» для отдыха и сенсорной разгрузки, чтобы не доводить до срывов.
3.3. Команда, а не «героический учитель»
Работают не только «добрая учительница и всё», а команда:
- учитель ресурсного/автономного класса;
- тьютор, который знает СИПР и протоколы поведения;
- дефектолог, логопед, психолог;
- классный руководитель, который отвечает за климат в классе, а не только за таблицу умножения.
И – да, это дорого и сложно. Но всё остальное – инклюзия на 0-5-10-20% - кому как повезёт.
4. Что он там вообще делает?
Для ребёнка с тяжёлыми и множественными нарушениями развития «быть в обычной школе» – это не про оценки.
Это про доступ к тем вещам, которые без инклюзии часто недоступны.
Конкретно:
- Коммуникация
– учиться просить, отказывать, выбирать, выражать дискомфорт с помощью АДК, жестов, изображений; - Бытовые навыки
– маршрут «дом–школа», раздевалка, столовая, туалет, уборка после себя, простые поручения. - Совместная деятельность
– стоять рядом в строю, ждать своей очереди, переносить шум с помощью наушников и визуальной поддержки, участвовать в общей песне/зарядке/празднике. - Опыт быть частью группы
– дети видят его каждый день, учатся взаимодействовать, а не бояться.
– он привыкает к людям, звукам, правилам общества, которое не состоит только из спецкласса и семьи.
По сути, его главный «предмет» – жизнь среди людей, с поддержкой.
5. Страх родителей корршколы: «это путь в один конец»
Здесь важно зафиксировать несколько принципов:
- Качественная инклюзия невозможна без сильного специального звена.
Коррекционная школа – это база экспертизы, кадров и методик.
Именно оттуда приходят кадры, модели СИПР, поведенческие протоколы, обучение команд. - Разные дети – разные маршруты.
Кому-то действительно лучше весь день в корршколе.
Кому-то – часть времени там, часть – в обычной школе.
Кому-то – полностью в обычной, но с серьёзной поддержкой. - Инклюзия – не про «всех в обычную школу», а про «у каждого есть выбор и поддержка».
Если единственная опция – «или массовая школа без условий, или ничего» – это не инклюзия, это насилие системой.
Поэтому задача экспертов – не противопоставлять школы, а строить систему, где корршкола и обычная школа работают в связке, а не конкурируют за выживание.
6. Что это даёт – по-честному, без лозунгов
Для ребёнка
- шанс не жить всю жизнь в параллельной реальности, где он видит только взрослых и таких же детей;
- больше бытовых и социальных навыков → меньше тотальной зависимости во взрослом возрасте;
- опыт «я тоже часть этого мира», а не «про меня забыли».
Для семьи
- понятный маршрут: не «отдали в учреждение – и точка», а лесенка шагов;
- меньше вины и стыда – родители видят, что ребёнок может быть в обществе, а не «прятаться»;
- команда специалистов, а не одна уставшая мама «ЗА ВСЕХ».
Для школы и общества
- учителя получают реальный опыт работы с ОВЗ, а не теорию в методичке;
- дети растут с пониманием, что «другие» – это часть жизни, а не повод для страха;
- уменьшается поляризация «нормальные / ненормальные», которая сейчас рвёт общество.
Если подвести итог одной фразой:
Инклюзия неговорящего ребёнка – это не про «засунуть в общий класс», а про создание вокруг него такой образовательной среды, где его жизненные навыки растут, семья не остаётся одна, а школа учится быть школой для всех, а не только для удобных.
Встречали настоящую инклюзию? Поделитесь в комментариях 👇🏻