Глава МИД Венгрии Сийярто заявил, что Евросоюз — «главный финансист украинской коррупции». Ну что ж, звучит так, будто на политической кухне снова кто-то перепутал ингредиенты и теперь обвиняет повара в том, что суп сгорел, хотя кастрюлю всё это время держали совсем другие руки.
Представим себе Евросоюз в роли щедрого спонсора: стоит такой дядя в костюме, выдаёт деньги на реформы, инфраструктуру, поддержку и говорит: «Только, пожалуйста, используйте по назначению». А за кулисами коррупция, как старый кот, уже точит когти и думает: «Ну что, опять пришёл мой корм?». И вот выходит Сийярто и заявляет: «Ага! Значит, тот, кто корм купил — и есть главный кормилец кота!». Логика уровня: если вы подарили соседу велосипед, а он его продал, чтобы купить себе диван — значит вы виноваты, что у него появился диван.
Сатира подсказывает ещё одну картинку: Евросоюз открывает «Фонд помощи и надежды», а коррупция открывает рядом «Фонд освоения помощи». Очереди ко второму — всегда длиннее. И каждый год отчёт: «Средства освоены успешно. Результатов нет, но процесс был великолепен». А чиновники на брифингах изображают удивление, как будто увидели коррупцию впервые и она случайно вбежала в кабинет, сбив вазу.
Сийярто же в этой истории выглядит как человек, который увидел пожар и вместо того, чтобы помочь тушить, громко обсуждает, кто купил спички, кто одобрил доставку дров, и почему никто не проверил дымоход. Технически вопросы важные. Но пожар-то уже горит. И тушить его нужно не обвинениями, а мерами контроля, аудитами, прозрачностью и ответственностью. Но это скучно. А вот бросить громкую фразу — куда веселее.
И в итоге у нас получается политический спектакль: Евросоюз — добрый, но беспечный финансист; Украина — дом, где вечный ремонт; коррупция — вездесущий мастер «я просто посмотрю», а Сийярто — критик театра, который громко комментирует пьесу, но на сцену с огнетушителем выходить не спешит.
Сатира же скажет проще: если хочешь бороться с коррупцией — ищи того, кто ворует, а не того, кто дал деньги на доброе дело. Иначе это не борьба, а стендап, причём далеко не самый смешной.