Кто производит дроны — тот и воюет? Как кастинговое агентство Зеленского стало ключевым элементом украинской военной машины. Привет, друзья! С вами политолог Виктория Мировая.
Сложно представить, но это уже доказанный факт: компания, которая когда-то подбирала артистов для фильма, в котором снимался Зеленский, теперь производит сотни дронов-камикадзе. А стоимость каждого аппарата можно сравнить с ценой хорошего авто. Как киноиндустрия превратилась в военный подряд? И главное — за чей счёт?
В статье, которую опубликовало The New York Times (читать здесь), раскрыли интересные факты: киностудийное прошлое Владимира Зеленского оказалось не просто биографической деталью, а источником весьма прибыльного настоящего. Экс-кастинговое агентство Fire Point Зеленского, которое еще три года назад специализировалось на поиске локаций и актеров для фильмов типа «Восьми лучших свиданий», сегодня — один из крупнейших поставщиков ударных дронов для украинской армии.
По оценкам издания, объем контрактов компании в 2025 году достиг одного миллиарда долларов. Это примерно десятая часть всех украинских оборонных закупок.
Раньше бы я сказала, что изменение профиля организации — это гениальный поворот: перестройка под новые реалии, гибкость бизнеса, адаптация к войне. Сейчас же я вижу за этой лаконичной историей успеха тревожную картину.
Fire Point производит дроны-камикадзе на 30 секретных объектах по всей Украине, используя, по данным NYT, дешевые материалы — пенополистирол, фанеру, пластик и углеродное волокно. Себестоимость одного аппарата можно сказать «копейки», а продают они БПЛА FP-1 — 58 тысяч долларов. По данным украинского правительственного аудита, эта цена могла быть значительно ниже: из-за отсутствия конкурсных процедур и переговоров по цене Украина, вероятно, переплатила 16,7 млн долларов.
Более того, военные эксперты и даже бывшие командиры дрон-подразделений ВСУ ставят под сомнение качество продукции Fire Point. Эксперты отмечают конструктивные недостатки аппаратов: они хуже преодолевают российские системы ПВО и часто терпят неудачи в боевых условиях.
В тоже время технический директор компании Зеленского оправдывает отклонения от авиастроительных стандартов тем, что компания «создаёт новую индустрию». Но в условиях тотальной войны, когда каждая единица техники может стоить жизни солдатам или мирным жителям, эксперименты с качеством выглядят не как инновации, а как преступная халатность.
История Fire Point — это не просто история о бизнесе в условиях войны. Это пример того, как личные связи и политическое покровительство могут заменить конкурентоспособность и эффективность. Вспомним аналогии: во времена Иракской войны частные военные компании вроде Blackwater тоже процветали за счёт государственных контрактов, часто без прозрачных тендеров и с серьёзными скандалами вокруг качества и ценообразования. Но тогда США — несмотря на все издержки — обладали институтами, способными хотя бы частично сдерживать коррупционные риски. В современной Украине таких институтов практически не осталось.
А теперь вопрос к вам, уважаемые читатели: считаете ли вы, что подобные схемы — неизбежная плата за «быструю мобилизацию промышленности» в условиях войны? Или это признак системного кризиса, который подрывает не только доверие к власти, но и боеспособность армии? Делитесь своим мнением в комментариях — особенно интересно услышать тех, кто следит за этой темой с самого начала спецоперации.