Найти в Дзене

Города на бумаге

Осени мы не нужны. Она самодостаточна в роскоши золота и бронзы. Их у нее столько, что громко хохоча, она бросает свои богатства на землю. Она-то знает, что лето коротко, а смерть длинна. Это цитата из книги Доминик Фортье «Города на бумаге. Жизнь Эмили Дикинсон». Мир Эмили Дикинсон — это особая вселенная, куда можно войти только через её стихи. Рождённые в глубинах души, они находят отклик в твоей собственной, уводя в самые потаённые уголки. Они чаруют, манят за собой и уносят в её хрупкий, но прочный мир на бумаге. Её биография сама по себе — повод для размышлений. Мы знаем о её жизни на удивление мало: она добровольно стала затворницей в семейном доме в Амхерсте, и её мир сузился до сада, комнаты и переписки с немногими друзьями. Здесь как нельзя кстати звучат её же слова: Биография — главным образом — говорит о том — как ускользает биографируемый. То, что осталось на бумаге, рассказывает о её Вселенной лучше любых догадок. За её стихами и письмами открывается невероятно глубоко

Осени мы не нужны. Она самодостаточна в роскоши золота и бронзы. Их у нее столько, что громко хохоча, она бросает свои богатства на землю. Она-то знает, что лето коротко, а смерть длинна.

Это цитата из книги Доминик Фортье «Города на бумаге. Жизнь Эмили Дикинсон».

Мир Эмили Дикинсон — это особая вселенная, куда можно войти только через её стихи. Рождённые в глубинах души, они находят отклик в твоей собственной, уводя в самые потаённые уголки. Они чаруют, манят за собой и уносят в её хрупкий, но прочный мир на бумаге.

Её биография сама по себе — повод для размышлений. Мы знаем о её жизни на удивление мало: она добровольно стала затворницей в семейном доме в Амхерсте, и её мир сузился до сада, комнаты и переписки с немногими друзьями. Здесь как нельзя кстати звучат её же слова:

Биография — главным образом — говорит о том — как ускользает биографируемый.

То, что осталось на бумаге, рассказывает о её Вселенной лучше любых догадок. За её стихами и письмами открывается невероятно глубокое видение мира. Но поэзия — это язык чувств, а не фактов. Именно почувствовать, а не задокументировать Эмили и пытается Доминик Фортье в своей необычной книге.

Доминик Фортье — канадская писательница, редактор и филолог. Она известна своими тонкими, поэтичными произведениями, которые стирают границы между романом, эссе и биографией. Вот и «Города на бумаге» — не биография в обыденном понимании. Фортье не ставила целью пересказать события жизни Дикинсон. Вместо этого она создала художественный портрет её внутреннего мира.

Фортье опирается на немногие известные факты жизни Эмили (её жизнь в Амхерсте, затворничество, отношение с семьёй, любовь к саду), чтобы почувствовать и представить, каково это было — быть Эмили Дикинсон.

Неправда, будто у нее есть одна лишь ее комната. У нее есть пение скворцов, чернила ноябрьских ночей, короткие весенние ливни, родные голоса, которые доносятся снизу вместе с запахом свежевыпеченного хлеба, аромат цветущих яблонь, жар нагретых солнцем камней на исходе дня: все то, чего нам не хватает, когда мы умираем.

«Города на бумаге» — это книга-созерцание. Её не стоит проглатывать залпом. Её нужно читать медленно, в тишине, давая себе время проникнуться словами и образами. Это тихая, спокойная, но очень проникновенная история о том, что значит быть творцом и как найти целую вселенную в пределах собственного сердца.

Если вы знаете об Эмили Дикинсон лишь то, что она была «затворницей, писавшей странные стихи», эта книга станет хорошим проводником в её мир.

Но прежде чем открыть книгу Доминик Фортье, стоит познакомиться со стихами самой Эмили. Лучшим выбором станет обратиться к переводам Веры Марковой.

Именно благодаря Вере Марковой Эмили Дикинсон перестала быть для русскоязычного читателя просто именем из книг по американской поэзии. Она стала живым поэтом, чьи стихи о любви, смерти, природе и вечности зазвучали на русском с невероятной силой и пронзительностью. Будучи блестящим филологом, переводчиком и поэтом, известным специалистом по японской литературе (её переводы хокку стали классикой), Вера Маркова обладала тем самым умением прочувствовать, вжиться в образ и передать всю ёмкость и образность текста. Можно сказать, что она создала канон восприятия Дикинсон в России, и её работы до сих пор остаются непревзойдёнными.

В своём предисловии к сборнику стихов Вера Маркова невероятно точно и красиво говорит о поэзии Дикинсон. Так рассказать мог только человек, глубоко прочувствовавший каждую строчку:

Поэзия Дикинсон нелегка для понимания. Иные слова она употребляет как символы. ... Символичны цвета: лазурь или пурпур; она рисует не просто картины природы, но "ландшафты души". .... Многие стихи Эмили Дикинсон по форме напоминают загадку, но мысль её точна, и неожиданные метафоры стремятся схватить и сконденсировать самую суть поэтической мысли. Про неё можно сказать, что она "мыслит стихом".

Возвращаясь к теме осени, которая уже практически зима, завершу пост строчками самой Эмили Дикинсон:

Подруга поэтов — Осень прошла.
Проза вбивает клин
Между последней дымкой
И первым снегом долин.

P. S. В издательстве Ивана Лимбаха, которое выпустило книгу Доминик Фортье, есть и прекрасное издание стихов Эмили Дикинсон в переводе Веры Марковой. Я не имею никакого отношения к этому издательству, и сборник стихов выбрала случайно — и не пожалела. Красивое оформление со знанием дела — от обложки до страниц — стоит того, чтобы о нём рассказать. Обложка этого издания — на фотографии к посту.