Барабанщик The Doors Джон Денсмор несколько лет назад заявил: «Мне потребовались годы, чтобы простить Джима Моррисона»
Об отношениях внутри группы The Doors и пойдет речь в этой статье. Многим высказываниям Джона Денсмора более пяти лет.
Когда-то он был в центре американской контркультуры, но по его признанию, он жил в страхе перед своим коллегой по группе. Однако после смерти певца он яростно защищал его наследие. Но, по его словам, он до сих пор сожалеет о том, что не осудил Моррисона за его жестокое обращение к самому себе и к женщинам.
Барабанщику The Doors Денсмору потребовалось три года, чтобы навестить могилу своего коллеги по группе после того, как в 1971 году его нашли мёртвым в его парижской квартире. Никто из группы, включая Денсмора, не пришли на похороны. Собственно и из команды The Doors, кто помогал им записывать их песни, был только один Билл Сиддонс, продюсер, который, скорее, прибыл на разведку, узнать действительно ли Джим умер, а попал на похороны.
«Ненавидел ли я Джима?» Денсмор делает паузу, хотя этот вопрос его явно не встревожил. «Нет. Я ненавидел его за то, что он сам себя погубил… Он был камикадзе, который ушёл из жизни в 27 лет — что я могу сказать?»
Как выяснилось, ему было что сказать, и довольно много. Моррисон был человеком, который потрясающе хорошо справлялся с ролью рок-звезды — гибкая фигура в кожаных брюках, пророчествующая о смерти, сексе и магии в своих главных хитах 1960-х — Light My Fire, Break on Through и Hello, I Love You. Но в остальном он был катастрофически ужасен.
Как и многие алкоголики, он мог быть безрассудным, эгоистичным и переменчивым, или лучше сказать, нестабильным.
«Безумец с ликом Диониса», — называл его Денсмор — «психопат», «сумасшедший» и «голос, наводивший на меня ужас».
Он пытался убрать Моррисона из своей жизни ещё до его смерти и даже в какой-то момент ушёл из группы.
«Некоторые хотели продолжать подбрасывать уголь в топку, я с этим не согласился: „Подождите-ка. Что с того, что у нас будет на один альбом меньше? Может, он был бы ещё жив?“» Почему он продолжал пить? «Потому что в то время я был недостаточно зрелым, чтобы сказать это. Я не пытался ему помочь. Это была другая эпоха. Раньше я отвечал на вопрос: «Если бы Джим был жив сегодня, был бы он трезвым и чистым?» — «Нет». Пьяный камикадзе. Теперь я изменил своё мнение. Конечно, он был бы трезвым. А почему бы и нет? Примеров такого исцеления достаточно. Он был достаточно умным».
81-летний Денсмор — стойкий приверженец музыкальной сцены The Doors, которую он во многом помог создать. Возможно, именно поэтому за десятилетия, прошедшие со смерти Моррисона, он стал не только одним из величайших летописцев The Doors, но и самым ярым защитником наследия Моррисона. Для тех, кто читал мемуары Денсмора 1990 года — книгу, которая, по его словам, была «написана кровью», — она может стать неожиданностью. Он был первым из The Doors, кто написал про The Doors. Позже эта книга легла в основу биографического фильма Оливера Стоуна «Дорз», который не всем был по душе.
«Мне потребовались годы, чтобы простить Джима, — говорит Денсмор. — И теперь я так скучаю по его таланту».
Следующим, кто написал свои воспоминания, был Рэй Манзарек, клавишник группы. Рэй Манзарек умер в 2013 году. Отношения Манзарека с Денсмором тоже были непростыми. С начала 2000-х они были втянуты в ожесточённую шестилетнюю судебную тяжбу, в ходе которой Денсмор пытался помешать Манзареку и гитаристу группы Робби Кригеру гастролировать под названием The Doors, а также продавать музыку группы для использования в рекламе Cadillac.
«Да, я понимаю. Я подал в суд на своих коллег по группе — и поэтому я что, сумасшедший?!» — повышает голос Джон.
Люди, конечно, думали, что он сумасшедший. Нечасто можно встретить человека, который годами судится, пытаясь помешать себе же заработать миллионы долларов, чтобы доказать, что творческая честность важнее погони за деньгами.
«Что я могу сказать? Призрак Джима постоянно преследует меня», — говорит Денсмор. «У меня сильно дрожали колени, когда они увеличили предложение с 5 млн долларов до 15 млн долларов. Но разум твердил: «Продаться ради прожорливого внедорожника? Нет! Это не для меня. Они долго со мной не разговаривали».
Адвокаты Манзарека и Кригера пытались выставить Денсмора опасным коммунистом, ссылаясь на написанную им статью, которая была опубликована в Guardian в качестве доказательства, но в итоге Денсмор одержал впечатляющую победу. Он написал книгу об этом деле, которая была опубликована в 2013 году, и пожертвовал вырученные средства движению «Оккупай».
«Деньги — как удобрение, — говорит он. — Когда их распределяют ровно, всё растёт; когда их копят, они воняют».
Денсмор свободно владеет языком старшего поколения 60-х: с одной стороны, он говорит о радуге мира и золотых горшках, наполненных любовью, и сетует на приход к власти в США «сепаратистов, популистов и расистов». С другой стороны, он демонстрирует почти пугающий прагматизм в вопросах жизни и смерти, что не редкость среди музыкантов его поколения, которые потеряли многих друзей из-за крайностей той эпохи.
«Я брал интервью у Тома Петти за несколько месяцев до его смерти», — тихо говорит он.
Они подружились во время судебного разбирательства — песня Петти Money Becomes King о певце, которого он когда-то боготворил и который продавал свои песни для рекламы светлого пива, нашла отклик в душе Денсмора.
«У Петти были проблемы с бедренным суставом. Думаю, он принимал обезболивающие и кокаин. Чёрт возьми, опять кокаин… - он глубоко вздыхает. - Мне просто больно от того, что его больше нет». Он замолкает. «Может, благороднее умереть в чёртовой больнице с кучей трубок в руке. Я понимаю, это звучит ужасно, но, по крайней мере, ты доехал на поезде до конца - ты не сошёл с поезда раньше времени».
Денсмор вырос в западном пригороде Лос-Анджелеса. Он с ранних лет был талантливым барабанщиком и начинал в школьном марширующем оркестре (в те времена это занятие «приравнивалось к прокажённому», как он однажды написал). В колледже он увлёкся джазом и ему нравились Колтрейн и Дэвис. Ему был 21 год, когда он познакомился с Моррисоном, высоким, начитанным и красивым.
«Мне не нравятся красивые парни, но он был похож на Давида работы Микеланджело», — говорит он.
Они познакомились через Манзарека, друга Моррисона по киношколе Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, на семинаре по трансцендентальной медитации, который проводил гуру Махариши Махеш Йоги. По его словам, он занялся медитацией, потому что не мог постоянно принимать ЛСД и ему понравилась медитация «отдельной реальности».
«Когда мы принимали ЛСД, это было законно. Мы были уличными учёными, исследовавшими разум. Я экспериментировал с кокаином в 70-х и 80-х. Но это был не мой любимый наркотик. Тьфу… наркотик. Ненавижу это слово. Я был в шоке, когда героин стал популярным. Даже Джим знал, что героин — серьёзный наркотик. Героин заставлял тебя обо всём забыть. Меня это пугало. Поэтому я держался от него подальше.
По сравнению со своими товарищами по группе Денсмор был простаком. Он не был похож на студентов киношкол или литераторов. Он не мог понять одержимость Моррисона Ницше («Зачем кому-то читать целую книгу с такими двусмысленными фразами?» — писал он). Иногда он завидовал тому вниманию, которое уделялось Моррисону, особенно со стороны женщин.
«Конечно, я завидовал. Я был подростком-барабанщиком, и у меня были прыщи. Помню, я думал: «Почему у Джима такое большое лицо на фото?» — на обложке нашего первого альбома The Doors. Наверное, потому, что, если бы там было моё лицо, альбом не разошёлся бы большим тиражом!»
Хотя Денсмор, возможно, и не был центральной фигурой в группе, он, без сомнения, сыграл ключевую роль в формировании звучания The Doors. Трудно представить Break on Through без его ритмичного шарканья в стиле босса-нова или LA Woman — песню, которая пульсирует в ритме жаркой калифорнийской ночи, — без каскадного барабанного брейка, который уступает место рычанию Моррисона «MR MOJO RISIN’».
Но пока Денсмор гастролировал с The Doors, его семейная жизнь становилась всё более нестабильной. Его брат несколько раз попадал в психиатрическую больницу. Он рассказывает, как навещал его, видел, что тот находится под действием сильных седативных препаратов, и удивлялся, как сон по 17 часов в сутки может помочь при шизофрении — мысль, которая и сейчас приходит в голову тому, кому приходилось сталкиваться с острым психическим расстройством. Не дай Бог. Его брат покончил с собой в 1978 году. Его тоже звали Джим; и он тоже умер в возрасте 27 лет. Позже Денсмор писал, что после самоубийства брата ему было трудно обращаться с острыми предметами.
«Я думал, что если я тоже это сделаю, то каким-то образом станет легче — я искуплю свою вину за то, что не спас его».
«Моя сестра разозлилась на меня за то, что я написал об этом, — говорит он. — За то, что я раскрыл семейную тайну. Наш брат покончил с собой, и тогда об этом не говорили. Я извинился. Я сказал: «Я знаю, что тебе больно, но я также хочу, чтобы ты прочла письма, которые я получил от фанатов, которые говорят, что хотели покончить с собой, но не сделали этого благодаря моей книге». Вот почему рассказ о моем брате там. Потому что, как бы сложно это ни было, нужно выкладывать всё начистоту — это исцеляет.
После распада The Doors в 1973 году Денсмор продолжал заниматься музыкой, а затем переключился на актёрское мастерство и танцы. Но именно горе подтолкнуло его к писательству.
«Забавно. В школе я получал тройки по английскому. Я его ненавидел. Но теперь я хочу стать писателем и жадно поглощаю новую лексику и новые идеи. Мне нравится создавать новые нейронные связи. Как это делал Джим Моррисон. Я чувствую, что отчасти перенимаю его страсть к жизни. На самом деле не к жизни — как я уже сказал, он был камикадзе и умер в 27 лет. Но я хочу показать пример».
Когда Денсмор писал о Моррисоне, часто казалось, что это делает человек, переживший жестокое обращение в отношениях. Таким ужасом он был охвачен рядом с Моррисоном в конце их дружбы.
«Со стороны Джим казался нормальным, — писал он. — Но он был агрессивен по отношению к жизни и женщинам».
Один из таких случаев произошёл в начале их дружбы, когда Денсмор пришёл забрать Моррисона из дома одной женщины и увидел, как тот размахивает ножом, держа её руку за спиной. В то время Денсмор ничего не предпринял, потому что боялся, что, если кто-нибудь узнает о Моррисоне, группе — и его собственной карьере — придёт конец. Что он думает об этом сейчас?
«Я был очень молод, — говорит он. — Я не мог понять, были ли они любовниками, друзьями или врагами. Я просто чувствовал, что мне нужно уйти оттуда».
Поступил бы он иначе, если бы это произошло сегодня?
«Да, я бы сказал: «Что, чёрт возьми, вы делаете? Пожалуйста, убавьте громкость на несколько делений».
«Я немного нервничаю из-за того, что наговорил глупостей, — говорит он. — Но жизнь — это хаос».
Это правда: если вы прожили столько же, сколько Денсмор, и видели, как сменяются поколения, то не сомневаетесь, что то, что было приемлемо 50 лет назад, уже таковым не является.
Это была не единственная книга Джона Денсмора - его следующая книга была посвящена его встречам с музыкантами.
«Каждая глава посвящена отдельному артисту, который вдохновлял меня», — говорит он. В книге рассказывается о том, как он учился играть на табле у Рави Шанкара, о его восхищении Патти Смит и о его знакомстве с Бобом Марли.
«80-летнему человеку писать немного проще, — говорит он. — Мне нужно просто следить за своим темпом.
Несколько лет назад он также женился «в сотый раз» (это его четвёртый брак) на своей 23-летней партнёрше, художнице и фотографе Ильдико фон Шомодьи. «Я верю в институт брака», — смеётся он. Он гордится тем, что после музыки нашёл себе другое занятие.
«Хочется прожить несколько жизней», — говорит он. «И жизнь продолжается — если ты не теряешь жизнелюбие».
=================
И на этом пока все. Разрешите откланяться. Как всегда спасибо вам за ваше внимание. Подписывайтесь, присоединяйтесь к нашему сообществу - впереди еще много разных статей о нашей музыке.