С 14 ноября продолжение «Пингвинов моей мамы» выходит в онлайн-кинотеатре Кion. О том, как наш любимый сериал про стендап и семью менял правила телекомедии и что из этого вышло спустя четыре непростых года, вспоминает и рассказывает Василий Степанов, начавший смотреть новый виток семейной хроники москвичей Нестеренко.
Василий Степанов
Кинокритик
Четыре года назад Макар Хлебников дебютировал на экране в роли московского девятиклассника Гоши Нестеренко. За семь коротких, как и подобает комической форме, 25-минутных серий Гоша успел сломать скейт, пошуметь в стендап-клубе с микрофоном в руках, покрасить и сбрить на камеру кудри, впервые накидаться в баре, влюбиться и разочароваться в любви, разорить семейную копилку и рассориться, а затем примириться буквально со всеми: с одноклассниками, которые не понимают шуток; с мамой, умудрившейся собрать для старшего сына пасьянс из трех приемных братьев и одной сестры; с молчаливо терпеливым папой; с учительницей Ириной Григорьевной и даже с новыми своими друзьями по комик-сцене. Бывает. Пубертат — дело страшное даже в относительно благополучной Москве 2021 года.
Подростковый бунт — тема непреходящая. Но энергией любви и свободы сериал Наталии Мещаниновой и Заки Абдрахмановой (по крайней мере, первый его сезон) напоминал подростковое кино из другой, казалось бы, давно ушедшей эпохи. Прежде всего ленфильмовские работы Динары Асановой, молодым героям которых всегда было не очень-то комфортно в отведенном им заботливыми взрослыми пространстве, а потому они всеми силами старались из него вырваться, как-то его переустроить, попутно задавая неудобные вопросы, объясняя себя и миру, и себе самому. Этот созидательный дискомфорт хорошо ощущался и в «Пингвинах моей мамы».
Наверное, не будет большим преувеличением сказать, что сериал, написанный еще до пандемии ковида, был вдохновлен на производство не столько подростковой темой, сколько массовым интересом платформ и публики к стихии стендапа. С весны 2017-го на Amazon Prime начала куражиться «Удивительная миссис Мейзел», а перечислить всех стендап-комиков, чьи выступления наполняли в конце 2010-х серверы Netflix, не представляется возможным. Стендап в обстоятельствах общественных заморозков — до тектонических сдвигов в большой политике было еще далеко, но всемирная культура обид и извинений уже набирала обороты — казался последним островком личной свободы и анархии. Смотришь сегодня «Пингвинов» с незапиканной дорожкой и диву даешься: Наталия Мещанинова, запустившая в свое кино настоящих стендап-комиков, сработала не только как чуткая реалистка, но и как хорошая музейщица. Где теперь все эти шуточки про Иисуса и сексуальные практики?
Стендаперскую манеру прилюдно выворачивать себя наизнанку, заставляя зрителя не хохотать, а скорее нервно почесываться, ковид лишь обострил. На карантине желание поделиться сокровенным, тем, о чем и близким-то не рассказывают, стало нестерпимым. А как иначе? Ведь у сидевших дома зрителей было время не только всмотреться в домочадцев (ад — это другие), но и поковыряться в себе, держа большой мир на безопасной социальной дистанции.
Так что «Пингвины» — формально кино о тинейджере и его проблемах — вышли за рамки драмы взросления. Гошины эскапады были не только и не столько про подростковый бунт, сколько вообще про современного человека, которому обязательно нужно выплеснуть копившееся до поры под давлением внутри. Соотнести себя с Гошей было несложно не только школьнику, но и зрителю постарше. А для тех, кому все-таки трудновато влезть в шкуру пятнадцатилетнего подростка, на экране были папа и мама Нестеренко в пугающе точном исполнении Алексея Аграновича и Александры Урсуляк. Для этих героев, таких вроде бы «проработанных» и ко всему готовых, сценаристы предусмотрели свои точки кипения, моменты, когда давление уже просто непереносимо и нужно его как-то сбросить.
Драматургия первого сезона «Пингвинов моей мамы» во многом была устроена поперек принятым в сериальной индустрии лекалам и стандартам. Странно сказать, но в этой истории фактически нет отрицательных героев. Папа — герой, мама — героиня. «Святые люди», — как говорит старший из усыновленных детей, Амир. Дети эти тоже на уровне (а что гормоны бушуют, так это возраст такой). Да что там, даже учительница и соцработники вызывают лишь умиление и сочувствие. Где ужас и кошмар? Где страшный гнет безвыходных обстоятельств? Нет его. На экране была выведена почти во всем идеальная многодетная московская семья, главной проблемой которой были мамино чадолюбие и гиперопека. Интересно, что именно эта близость к идеалу, выверенная хрупкость семейного счастья обеспечивали неизбежность конфликта. Чтобы нарушить это сбалансированное торжество общего компромисса, где все интересы вроде бы учтены, достаточно было неосторожного слова.
Наблюдать за тем, как рушится то, что казалось незыблемым, всегда увлекательно. Тем более что ближе к финалу каждого героя «Пингвинов» настигало свое озарение, помогавшее сделать шаг навстречу другому, понять про себя и близких что-то важное и построить новый компромисс.
И вот прошло четыре года. За это время в России и мире случилось так много всего, что любые перемены в семействе Нестеренко впору было бы назвать косметическими. Что нам катастрофы в отдельно взятом домохозяйстве, когда вся планета ходит ходуном? Но с учетом этого обстоятельства авторы нового сезона понижают градус напряжения. По крайней мере, так выглядят первые три серии. Взятый в середине 2020-х темп повествования ниже, а хронометраж, напротив, расширен (теперь каждая серия длится примерно 40 минут). Словно важно не нагнетать, а переждать, не обострять, не входить в зону конфликта, помолчать о том, что было, замять. В каждом поступке на экране видишь потенциал не взрыва, а примирения.
Ну да, когда-то мятежный Гоша подрос, да и все остальные дети в семье — тоже. Стендапер теперь живет отдельно от папы и мамы. Вместо мамы Лены, которая ждет нового ребенка, его теперь пилят девушка Света, капитализм и нерадивые работодатели. Родители достраивают для себя и детей дом за городом. Старший из усыновленных братьев, Амир, ищет встречи с биологическим отцом (только не подумайте, что он отправляется к нему, чтобы посчитаться). Брат помладше, Игорёк, усиленно заедает стресс взросления (в целом это отличный, аппетитный герой). Сестра Соня должна поехать на кинофестиваль российской детско-юношеской анимации (почему-то в Турцию); тут, конечно, отечественные кинематографисты в теме — пародия на фестивали удалась.
Где брать топливо, которое разгонит эту драму? Одна надежда на Виталика, который из ребенка-омена превратился в тревожного подростка. Это вам не Гоша в поисках панчлайна: в первой же серии в его руке окажется не микрофон, а кирпич.