Я не хочу отдыхать с нашими соотечественниками. Смотрю на них и понимаю, что это худший вариант отдыхающих в отеле. И это не какая-то Турция, где алкоголь льётся рекой и дискотеки всю ночь, это Эмираты, где особо не разгуляешься. В этот раз мы прилетели на отдых в Шарджу, самый строгий эмират. Хороший отель с собственным пляжем, вкусной едой, тишиной и спокойствием. Отдыхать мне мешают только наши русские друзья, а здесь их много, в основном только русскую речь слышишь.
Может быть, процентов двадцать немцев, но эти сами по себе, отрешенные какие-то ходят, никого не замечают и никому не мешают, а если вдруг у них откроются глаза и они увидят меня на коляске, то помощь предлагают. И поэтому слышу я всегда только слово «help» на английском, а на по-русски слов «вам помочь» ни разу не услышала. Зато много чего увидела. С утра толпа русских туристов бежит на море лежаки занимать. Очередь перед дверью стоит, чтобы успеть полотенце схватить и на лежак постелить. И думаете, они в восемь утра купаться будут? Нет, конечно, они потом в ресторан бегут всей толпой. Правда, некоторые и к семи в ресторан приходят, но уж тогда сидят там до восьми, когда полотенца давать начнут. Так что я на коляске вынуждена весь ряд из шезлонгов с полотенцами пройти и в конце где-нибудь приземлиться, хотя для меня это очень неудобно, заходить и выходить из моря мне спасатель помогает, а сидит он в самой середине. Но и бежать с утра лежак занимать я тоже не могу, не отдых это для меня, чтобы так рано встать, полотенце на лежак бросить, а потом снова спать идти. Кстати, многие так и делают, занимают лежаки, завтракают и спать в номер уходят, солнце очень печёт, наш русский народ на море часам к трём выползает, а пока у них полотенца загорают.
Если бы только пляж. Вчера случайно пришла пораньше к ужину. Возвратились из города пораньше, до ужина оставалось десять минут, чтобы уж на коляске в номер не подниматься, решили сначала в ресторан сходить. Подходим, двери закрыты, а перед дверьми очередь человек в тридцать стоит из «голодающих Поволжья».
Встала в хвосте этой очереди, сзади меня вскоре ещё человек двадцать добавилось. Открыли двери, и толпа рванула, даже те, которые были сзади меня, побежали быстрее на своих здоровых ножках к тарелкам с едой. А ведь я среди них одна на коляске была, если бы они меня первой пропустили, много бы я у них съела.
Дальше наблюдала за событиями в самом ресторане. Мужчина и женщина лет шестидесяти и шестидесятого размера подошли и сели за столик, посидели, он ушёл, а ей велел сидеть. Сидела она минут пять, видимо, надоело, встала она, только два шага сделала, как он появился и начал на неё кричать, чтобы не вставала, стол караулила. Он себе еду принёс, потом ей разрешил сходить. В это время с другой стороны раздался звон разбитого стекла. Наша дама из тех, которые друг на друга так похожи, губы одни, ресницы, ногти — всё у всех одинаковое, решила чай в стакан налить. Около чайной станции чашки, блюдца и ложки лежат, а стаканы стоят для сока чуть дальше. Так она в стакан кипятка налила, села только в руки взяла, как он сразу лопнул, при этом ещё и сама обожглась. Но, видимо, мало, потому что смотрю, опять кипяток несёт в стакане, только теперь уже на блюдце поставила. За соседним столом мама девочку лет десяти кормит, вот прям-таки ложку ко рту подносит, а та только рот открывает. Помнится, лет тридцать назад отдыхали мы с мужем и дочкой в Израиле, в отеле русскими мы были одни. Поразило меня тогда то, что родители спокойно сидят за столиком, а малыш лет пяти ходит с тарелкой сам себе хлопья с молоком накладывает, и не он один, все дети самостоятельные и родители спокойные.
Я бы с удовольствием вернулась в этот отель ещё раз, но делать этого не буду, поищу тот, в котором я не просто отдыхать буду, а отдыхать буду без наших соотечественников или, вернее, от наших отдыхать буду. Хочется мне неделю без крика, хамства, борьбы за место под солнцем, в тишине и покое пожить. Может быть, подскажите такой отель.