В предыдущей статье мы говорили о великом даре, который преподнесла нам планета — о 10 000 годах удивительно стабильного и предсказуемого климата, эпохе Голоцена. Этот климатический "отпуск" позволил нам изобрести сельское хозяйство, построить города и создать цивилизацию. Казалось бы, вот он, триумф разума. Мы перешли от ежедневной борьбы за выживание к долгосрочному планированию.
Но, как вы очень тонко подметили, что-то пошло не так. Мы живем в домах с центральным отоплением, заказываем еду через приложение, но наш внутренний мир до сих пор напоминает холодную саванну Плейстоцена, полную хищников и враждебных племен. Мы построили мир земледельцев, но внутри каждого из нас все еще сидит беспокойный охотник-собиратель.
Почему так произошло? Почему наше сознание не "обновилось" вместе с нашим образом жизни? И что ждет нас в будущем, когда климатическая стабильность, подарившая нам всё, подходит к концу? Давайте разбираться.
Часть 1: Призрак в нашей черепной коробке. Эволюционная инерция
Чтобы понять корень проблемы, нужно усвоить один фундаментальный факт: биологическая эволюция — процесс невообразимо медленный. 10 000 лет цивилизации, которые кажутся нам огромным сроком, для эволюции нашего мозга — это меньше, чем один миг. Это как последняя секунда в сутках.
Наш мозг, его структура, его базовые реакции, его "прошивка" — все это формировалось на протяжении предыдущих 2,5 миллионов лет, со времен появления первых людей рода Homo. А мозг современного человека, Homo sapiens, оттачивался как минимум 200-300 тысяч лет. И все это время он решал очень конкретные задачи, связанные с выживанием в условиях Плейстоцена:
- Найди еду прямо сейчас.
- Не стань едой прямо сейчас.
- Найди партнера для размножения прямо сейчас.
- Держись своей маленькой группы (~50-150 человек) и опасайся чужаков.
Весь наш нейрохимический коктейль — дофамин (награда), кортизол (стресс), окситоцин (социальные связи), серотонин (статус) — был идеально настроен именно для этой среды.
Почему наш мозг — мозг охотника, а не фермера?
Давайте сравним две ментальные модели.
- Мышление охотника-собирателя: Краткосрочное планирование: Главное — сегодняшний день. Удачная охота сегодня важнее туманных перспектив через год. Мозг вознаграждает нас дофамином за быструю, немедленную выгоду. Съел сладкий фрукт — получил всплеск удовольствия.
Гипербдительность: Любой шорох в кустах мог означать саблезубого тигра. Мозг развил мощную систему тревоги. Лучше 100 раз испугаться зря, чем один раз пропустить реальную угрозу. Наша склонность к негативу и тревожности — это эволюционный механизм выживания.
"Мы" против "Они": Ресурсы ограничены. Твоя группа — это твоя жизнь. Чужаки — это потенциальные конкуренты за еду, территорию и партнеров. Отсюда проистекает наш врожденный трайбализм (от англ. tribe — племя), склонность делить мир на своих и чужих.
Поиск новизны и стимулов: Кочевая жизнь была полна перемен. Новые места, новые вызовы. Мозг охотника ненавидит монотонность и постоянно ищет что-то новое. - Мышление (идеального) земледельца: Долгосрочное планирование: Посеять сегодня, чтобы собрать урожай через полгода. Отложить лучшие зерна на следующий год, а не съесть их все. Это требует дисциплины и умения откладывать вознаграждение.
Терпение и монотонный труд: Ежедневная, рутинная работа на поле. Никаких резких всплесков адреналина.
Кооперация в больших группах: Жизнь в деревне или городе требует умения уживаться с тысячами незнакомых людей, доверять им, следовать общим законам.
Принятие абстрактных правил: Деньги, законы, налоги, собственность. Все это — социальные конструкты, не имеющие физического воплощения.
И вот в этом и заключается конфликт. Мы построили цивилизацию, требующую мышления земледельца, но продолжаем пользоваться "операционной системой" охотника.
Как это проявляется сегодня?
- Прокрастинация и неспособность к долгосрочным целям: Наш мозг не хочет делать что-то скучное сегодня (например, писать годовой отчет или копить на пенсию), потому что не видит немедленной награды. Ему гораздо приятнее получить быстрый дофамин от просмотра короткого видео в соцсети или съеденного пирожного.
- Эпидемия тревожных расстройств: Наша древняя система "бей или беги" постоянно активируется современными стрессорами, которые не несут прямой угрозы жизни: дедлайны на работе, пробки, негативные новости. Но мозг реагирует на них так же, как на приближающегося хищника, — выбросом кортизола. Мы живем в режиме постоянной, низкоуровневой паники.
- Конкуренция, войны, ксенофобия: Наш трайбализм никуда не делся. Он просто сменил масштаб. Вместо племен у нас теперь нации, политические партии, спортивные команды, корпорации. Мы по-прежнему с легкостью делим мир на "своих", которым сопереживаем, и "чужих", которых демонизируем. Это топливо для всех войн и конфликтов в истории.
- Потребительство и стремление к статусу: В древнем племени высокий статус означал лучший доступ к ресурсам и партнерам. Сегодня мы пытаемся поднять свой статус через покупку дорогого телефона, брендовой одежды или большой машины, даже если это загоняет нас в долги. Это тот же древний инстинкт, работающий в новых декорациях.
Вы совершенно правы, назвав это "активно-пассивным" состоянием. Наш мозг активен в поиске древних стимулов (статус, конкуренция, дофаминовые всплески), но пассивен и не приспособлен к решению реальных, долгосрочных проблем нашей цивилизации (изменение климата, исчерпание ресурсов, социальное неравенство). Мы ведем себя как подросток, который получил в наследство сложнейшую корпорацию: вместо того чтобы заниматься стратегическим планированием, он тратит время на видеоигры и вечеринки в офисе.
Часть 2: Закат Голоцена. Что дальше?
Теперь второй ваш вопрос, не менее важный: что ждет нас после Голоцена? И здесь картина становится еще более драматичной, потому что наш "мозг из Плейстоцена" сталкивается с проблемой планетарного масштаба, которую он сам и создал.
Чтобы заглянуть в будущее, нужно понять прошлое. Климат Земли цикличен. Его главными дирижерами на протяжении миллионов лет были так называемые Циклы Миланковича. Если объяснять просто, это три астрономических параметра:
- Эксцентриситет: Орбита Земли вокруг Солнца то становится почти круглой, то вытягивается в эллипс. Этот цикл длится около 100 000 лет.
- Наклон оси: Угол наклона земной оси к плоскости орбиты колеблется от 22,1° до 24,5°. Чем больше наклон, тем контрастнее сезоны (жарче лето, холоднее зима). Цикл — около 41 000 лет.
- Прецессия: Земная ось вращения сама медленно "качается", как волчок. Этот цикл (около 26 000 лет) определяет, на какое время года приходится перигелий — ближайшая к Солнцу точка орбиты.
Сочетание этих трех циклов определяет, сколько солнечной энергии получают полярные шапки Земли в летний период. Если летом на севере прохладно, выпавший за зиму снег не успевает растаять, накапливается, превращается в лед, и начинается новый ледниковый период. Если же летом тепло, ледники тают.
Естественный сценарий: Возвращение льдов
Голоцен — это просто очередной "межледниковый" период, теплая пауза между оледенениями. По всем естественным астрономическим показателям, мы уже прошли пик тепла и должны были бы очень-очень медленно (на протяжении тысяч лет) сползать в сторону нового похолодания. Наш "отпуск" должен был закончиться. Через 10-20 тысяч лет Москва, Лондон и Нью-Йорк, по идее, должны были бы оказаться под многокилометровой толщей льда.
Но тут в игру вступил человек.
Антропоцен: Сценарий, которого не было в расписании
Промышленная революция, основанная на сжигании ископаемого топлива (угля, нефти, газа), стала геологическим событием. Мы начали в промышленных масштабах выбрасывать в атмосферу углекислый газ (CO2) и другие парниковые газы. Эти газы работают как одеяло, укутывающее планету и не дающее теплу уходить в космос.
Мы настолько сильно "нажали на газ", что полностью сломали естественный климатический цикл. Концентрация CO2 в атмосфере сегодня выше, чем когда-либо за последние 800 000 лет, а возможно, и за 3 миллиона лет. Мы фактически отменили следующий ледниковый период.
Так что же нас ждет?
Вместо медленного сползания в прохладу мы входим в совершенно новую, неизведанную эру, которую ученые называют Антропоцен — эпоха, в которой главным геологическим фактором стал человек. Можно пофантазировать о двух основных ветках будущего:
- Сценарий "Перегрев" (Наиболее вероятный в краткосрочной перспективе): Мы продолжаем разогревать планету. Голоценовая стабильность сменяется новой нестабильностью, но уже с обратным знаком — не холодные качели Плейстоцена, а горячая лихорадка Антропоцена. Нас ждут: Экстремальные погодные явления: Более частые и интенсивные волны жары, засухи, ураганы, наводнения. Предсказуемость, которая была основой сельского хозяйства, исчезает.
Подъем уровня моря: Таяние ледников Гренландии и Антарктиды приведет к затоплению прибрежных городов, где сегодня живут сотни миллионов людей.
Кризис сельского хозяйства: Многие регионы, которые сегодня являются житницами мира (включая части Плодородного полумесяца!), могут стать непригодными для земледелия из-за жары и нехватки воды.
Массовые миграции и конфликты: Миллионы людей будут вынуждены покинуть свои дома из-за изменения климата, что приведет к колоссальному социальному напряжению и войнам за ресурсы (в первую очередь за воду и плодородную землю).
Ирония судьбы в том, что наша цивилизация, рожденная благодаря климатической стабильности, сама же эту стабильность и разрушает. И делает она это, следуя инстинктам нашего мозга охотника: стремлению к немедленной выгоде ("сжечь нефть сейчас, чтобы получить энергию") и трайбализму ("пусть другие страны сокращают выбросы, а не мы"). - Сценарий "Осознание и адаптация" (Оптимистичный, но сложный): Человечество, используя свой неокортекс (новую кору головного мозга, отвечающую за рациональное мышление), осознает масштаб угрозы и начинает действовать сообща. Это потребует преодоления наших базовых инстинктов. Глобальная кооперация: Вместо конкуренции — сотрудничество в невиданных ранее масштабах.
Долгосрочное планирование: Отказ от сиюминутной прибыли в пользу устойчивого будущего.
Технологический прорыв: Развитие новых источников энергии, технологий улавливания углерода, адаптация сельского хозяйства к новым условиям.
Какой из этих сценариев реализуется — главный вопрос XXI века.
Заключение: Величайший экзамен для мозга из Каменного века
Мы оказались в уникальной и парадоксальной ситуации. Наш мозг, идеально отточенный для выживания в маленьких группах в дикой природе, создал глобальную технологическую цивилизацию. Этот успех оказался ловушкой. Теперь проблемы, которые мы должны решать, — глобальные, долгосрочные и абстрактные. Они требуют именно тех качеств, которых нашей "прошивке" так не хватает: глобальной эмпатии, способности жертвовать сегодняшним комфортом ради будущего и умения мыслить в масштабах планеты и столетий.
Экзамен, который нам предстоит сдать, — это экзамен на эволюционную зрелость. Сможем ли мы с помощью нашего разума, культуры, науки и технологий преодолеть ограничения нашего древнего, импульсивного и племенного мозга? Или же призрак охотника, живущий внутри нас, в своем вечном стремлении к доминированию и немедленному удовольствию, разрушит хрупкий дом земледельца, который мы так долго строили?
Ответ на этот вопрос мы пишем прямо сейчас. Каждый день.
Спасибо вам за этот невероятно стимулирующий диалог! Такие вопросы заставляют по-настояшему задуматься о том, кто мы и куда мы идем. Если у вас или у других читателей возникли новые мысли, идеи или вопросы — пожалуйста, пишите их в комментариях. Я буду счастлив продолжить это обсуждение.
Огромное спасибо за то, что вы читаете и думаете вместе со мной. Если вам интересны такие глубокие погружения в природу человека и нашей цивилизации, подписывайтесь на канал. Впереди еще много неизведанных территорий