Иногда судьбу солдата решает не героический бой, а один случайный осколок. История Дмитрия Рязанцева начинается под Сталинградом, где его Т-70 успел подбить несколько немецких машин, а сам он прошёл через танковые атаки, встречные бои и рукопашный страх первых наступательных дней. Но дальше события повернули так, как он не мог представить: ранил его вовсе не танк и не снайпер, а почти бытовой эпизод, который перечеркнул его путь на фронте и отправил совершенно по другой дороге.
Как жил и воевал человек, которого судьба дважды спасла от гибели и дважды отправляла туда, где было не менее опасно, чем под Сталинградом?
Дмитрий Иванович Рязанцев служил перед войной на самом краю западной границы, в городе Чижев на Белостокском выступе, у берега Западного Буга. После 1945 года эта территория отошла Польше. Его 169-й полк из состава 86-й механизированной дивизии перестал существовать уже 24 июня 1941 года, будучи уничтоженным практически полностью. Сам он избежал этой гибели только потому, что ещё за несколько месяцев до нападения Германии подал рапорт о переводе в Минское танковое училище и успел туда попасть.
Позднее Рязанцев встретился с одним из бывших сослуживцев, оказавшихся в самом эпицентре начала войны. «Ну, - вспоминал тот, - объявили тревогу... а через пару дней мы уже оказались в плену». В их роте служил помощником командира младший лейтенант Шибельгут, русский немец из Поволжья.
После разгрома он внезапно оказался назначен немцами комендантом лагеря, куда попали и его бывшие товарищи. Рязанцева он по старой дружбе отправил работать к бауэрам. Земляк Дмитрия Ивановича прожил всю войну у одного хозяина, трудился на ферме и даже женился там на русской женщине, такой же остарбайтерке.
При этом Рязанцев подчёркивал: в их полку уровень подготовки был более чем серьёзным. Многие командиры и бойцы имели за плечами финскую кампанию, а значит, реальный боевой опыт.
Все старшины и сержанты были сверхсрочниками, прошедшими через зиму на Карельском перешейке. Каждый день повторялись занятия по огневой подготовке, отрабатывались штыковые атаки, строевые элементы, тактика отделения, взвода и роты в обороне. Никаких подсобных работ им не поручали, только учёба и политзанятия. Наступательные действия отрабатывали меньше, а упор делали на оборону, что тогда казалось логичным.
Зимой прошли крупные полковые учения. На них приезжал командующий округом генерал Павлов.
«Лысый, коренастый... - вспоминал Рязанцев. - Встал перед строем, размахивая руками, и басом повторял: "Ежовые рукавицы! Дисциплина, дисциплина и ещё раз дисциплина..."». Побыл он около двух часов и уехал, продолжив инспекции по округу.
Немецкие самолёты постоянно пересекали границу, летали над Бугом почти ежедневно. Все понимали, что война неизбежна, но никто не предполагал, что она начнётся столь стремительно.
При этом подлинной механизации дивизии не было: несмотря на звучное название, техника в полках отсутствовала. Даже артиллерия использовала конную тягу. Зато стрелкового оружия хватало, и владению им солдаты обучались хорошо. Однако эта грамотность не спасла: германский натиск смял всю их подготовку буквально за двое суток. Павлов, командовавший округом, позже поплатился за провал расплатой жизнью: его расстреляли 22 июля 1941 года.
Танковое училище, куда попал Рязанцев, носило имя Калинина. В казарме стояла даже кровать с табличкой, а на каждой поверке звучала его фамилия, на что правофланговый неизменно отвечал: «Михаил Иванович Калинин находится на государственном посту!».
Эвакуация училища началась уже 25 июня. К 24 июля они добрались до Ульяновска, а 1 августа занятия продолжились. Сначала курсантов обучали на лёгких машинах Т-27, Т-37 и Т-38. Позже изучали БТ-7, Т-60 и Т-70.
С Т-34 курсантам пришлось сталкиваться уже непосредственно на фронте, и то не всем: самому Рязанцеву так и не довелось воевать на «тридцатьчетвёрке». Его танком стал Т-70, и он не согласен с расхожим мнением, будто это была бесполезная машина без боевой ценности.
Летом 1942 года боевое слаживание, занятия экипажей, работа по взаимодействию проходили на Т-34 и Т-70 в подмосковном Ногинске. Позже учебный процесс продолжался в лагерях под Татищевом в Саратовской области.
60-я механизированная бригада, сформированная в Татищевских лагерях, стала тем соединением, вместе с которым Рязанцев отправился на фронт. Они прибыли под Сталинград в середине ноября 1942 года и буквально с ходу вошли в наступательные бои в волго-донских степях.
«Спереди шли "тридцатьчетвёрки", - вспоминал он, - а мы на Т-70 двигались уже за ними. Хотя, по правде говоря, дважды бывало и наоборот: мы их обходили. Они действовали медленнее, а нам приказывали идти следом и поддерживать. Сапёры в минных полях нам облегчали путь, прорубая проходы».
Пока перед ними стояли румынские части, серьёзных потерь практически не было. Те сдавались охотно и почти не держали оборону. Но укреплённый узел Карповка - Варваровка - Мариновка, закрывавший юго-западные подходы к Сталинграду, оказался совсем другой историей. Противник бился ожесточённо, и пройти эти позиции удалось только с потерями.
Именно там Дмитрий Иванович впервые уничтожил танк врага.
«Стрелял с места, подкалиберным боеприпасом. Машина стояла неподвижно, я дал выстрел и она вспыхнула. То был Т-III. Ещё два я разбил уже под Верхнекумском. После переправы через речку вышел почти встречный бой. Маневрировали, стреляли на ходу. Эти тоже были лёгкие, Т-III или похожие».
Огонь он открывал примерно с шестисот метров, скрывая корпус танка за естественным укрытием и бив во фланг.
Село Верхнекумский наши сначала заняли, затем вынуждены были отойти, а позже вновь выбили оттуда противника. После финального боя немцы бросили в хуторе несколько исправных машин: экипажи просто ушли, оставив технику.
Рязанцев на своём Т-70 никогда не сидел с закрытым люком. Через прицел не разглядеть ничего, а высунулся - увидел больше и уже работаешь по цели. Стреляли только с короткой остановки: сначала определял направление, затем давал механику команду «Короткая!». Выстрел - и снова движение, обязательно с уводом вправо-влево. Прямолинейный ход считался смертельной ошибкой.
Ранение он получил в самый нелепый момент - причём не в бою внутри танка. Помогал бойцам стаскивать брезент с машины, когда немцы дали залп из своих шестиствольных миномётов.
«Мы их тогда почти не воспринимали как угрозу. Мины летят громко, их слышно. Я спрятался за башней, но разрыв ушёл влево, и мне досталось по ногам и по пятой точке... А окажись я с другой стороны - и ничего бы не было».
Осколками ему ранило обе ноги. Этот случай, по сути, полностью перевернул его судьбу.
Рязанцев провёл в госпиталях четыре месяца. Выписали его 1 апреля 1943 года в Уральске. На медкомиссии его признали годным к службе только с ограничениями и отправили служить преподавателем в Чкаловское танковое училище Южно-Уральского округа.
На передовую он уже не вернулся. Но награды за бои под Сталинградом всё же получил: орден Красной Звезды и орден Красного Знамени, оба - за реальные эпизоды боя и уничтоженную технику противника.
Службу Дмитрий Иванович не оставил до 1984 года. В начале 70-х два года находился в Египте как советник по технической части в армии этой страны, в непосредственной близости от зоны арабо-израильского конфликта.
Не раз переживал бомбовые удары и артналёты, но вернулся домой живым и без ранений.
Друзья, в комментариях вы часто пишете, что интернет заполняется ИИ-контентом — и действительно, в нашей теме это становится болью: нейросеть легко фантазирует, добавляет несуществующие события, путает фамилии. Но если посмотреть шире, таких опасностей гораздо больше. На днях наткнулся на подкаст, где это объясняют очень понятно. Возможно, вам тоже будет интересно.
Вышел новый выпуск подкаста «Разговор по делу» в Медиадоме — и тема максимально актуальная: искусственный интеллект, его риски и правовые аспекты. Гость выпуска — генеральный директор АНО «Белый интернет», профессор МГИМО МИД России Элина Сидоренко. Она объясняет, как в цифровой среде сталкиваются и сосуществуют законы разных стран, и что происходит, когда технологии развиваются быстрее законодательства.
Авторы подкаста подняли самые острые вопросы времени: кто несёт ответственность, если беспилотник попадёт в ДТП? Что делать, если нейросеть даст опасный совет? Где границы между алгоритмами и реальной юридической ответственностью?
Получилась откровенная беседа о будущем цифрового права, о том, как защитить людей в мире ИИ и почему государствам, компаниям и пользователям придётся договариваться о новых правилах игры.
⚡Больше подробностей можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, можно ли назвать Т-70 лучшим советским танком ВОВ?