Поезд остановился на станции «Берёзки». Та самая, где всё когда-то началось и закончилось.
Илья вышел на перрон, вдохнул влажный воздух и на секунду закрыл глаза. Запахи детства: дым из печей, мокрая земля, яблоки с осенним привкусом.
Десять лет он не был здесь. Уехал в город, вычеркнул это место, как вырывают страницу из тетради. Но теперь — вернулся. Не по своей воле.
Письмо пришло неожиданно:
«Илья, мама при смерти. Если хочешь — успей попрощаться. — Вера.»
Вера. Его младшая сестра.
Они не разговаривали с тех пор, как умер отец. Тогда все поссорились, и Илья уехал, хлопнув дверью.
Теперь стоял у этого же дома — облезлого, с покосившимся забором и знакомой рябиной у калитки.
Дверь открыла Вера. Похудела, постарела, глаза настороженные.
— Приехал, — сказала она просто.
— Приехал.
Они долго молчали. Потом Вера тихо добавила:
— Она тебя ждёт. Каждый день спрашивала, придёшь ли.
Он кивнул.
В комнате пахло лекарствами и ромашкой. Мама лежала на кровати, глаза полузакрыты. Но когда он вошёл — открыла.
— Илюша…
Голос — слабый, но всё тот же. Тёплый.
— Привет, мама.
Он сел рядом, взял её руку.
— Не думала, что ещё увижу, — улыбнулась она. — А ты всё тот же. Только глаза устали.
Он хотел что-то сказать, но ком стоял в горле.
— Я… прости, что не приезжал.
— Я давно простила, — ответила она спокойно. — Я только ждала.
Они сидели молча. Только часы тикали.
Потом мама закрыла глаза.
— Знаешь, я часто вспоминаю тот вечер, когда ты ушёл. Ты кричал на отца, говорил, что он разрушает семью. А он тогда просто не умел просить прощения.
Илья отвернулся.
— Он бил тебя, мама.
— И всё равно был твоим отцом, — сказала она мягко. — А ты слишком похож на него. Только злишься тише.
Он вздрогнул.
— Я не хотел…
— Я знаю, — перебила она. — Просто живи иначе.
На улице уже стемнело. Мелкий дождь стучал по крыше.
Мама уснула, Вера заваривала чай.
— Она часто о тебе говорила, — сказала сестра. — Даже обижаясь, всё равно тебя защищала.
— А ты? — спросил он.
— Я? Злилась. Думала, ты сбежал. А потом поняла: я бы, может, тоже сбежала.
Они пили чай молча.
Впервые за много лет рядом не было напряжения — только усталость и что-то похожее на прощение.
Ночью Илья проснулся — тишина.
Зашёл в мамину комнату. Она лежала спокойно, будто спала. Только дыхания не было.
Он не заплакал сразу. Просто сел рядом, взял её руку и тихо сказал:
— Спасибо, что дождалась.
Похороны были простыми. Несколько соседей, Вера, Илья. Дождь моросил, будто небеса не могли сдержать слёз.
После Вера подошла:
— Останешься на пару дней? Надо разобрать вещи, бумаги…
Он хотел отказаться, но кивнул.
Через день нашёл старую коробку с письмами. Между пожелтевших открыток — одно, нераспечатанное, с его именем.
Он вскрыл конверт. Узнал мамин почерк.
«Илюша, если когда-нибудь вернёшься — знай: ты не виноват. Ты просто хотел быть счастливым.
Я часто думаю, что все мы умеем уходить, но мало кто — возвращаться.
Вернись хотя бы к себе. Тогда и домой дорога найдётся сама.»
Он перечитал письмо трижды.
И впервые за десять лет почувствовал, что дышит.
Утром вышел к рябине. Капли дождя сверкали на ветках, как стеклянные слёзы.
Вера стояла рядом, кутаясь в шарф.
— Уедешь? — спросила она.
— Да. Но ненадолго.
Она кивнула.
— Только не исчезай снова.
— Не исчезну, — пообещал он.
Он посмотрел на дом — старый, но живой.
Когда-то казалось, что в нём только боль. А теперь — память.
Поезд тронулся. Илья смотрел в окно, как станция «Берёзки» медленно уходит вдаль.
На коленях лежало письмо.
Он не знал, куда теперь едет — но впервые за много лет не бежал.
🕯 Иногда возвращение — это не дорога домой.
Это дорога к себе.