Мрачнее тучи стоял в тот день Денисов Макар за прилавком. На всех гаркал и подозрительно косился. Работал он в лавке по продаже всяких хозяйственных вещей, начиная от средства против комаров и до граблей с ведрами. На каждого покупателя он смотрел, как на вражеского засланца. И были на то причины. Слышал Макар из-за приоткрытых дверей, что возле соседнего продовольственного магазина продолжают стоять мужики, глушат беленькую, смеются, шумят. Это были приятели Макара и он их со вчерашнего дня ненавидел, потому как опозорили они его на всю округу.
И вот, когда заходил к Макару очередной потенциальный покупатель, Макар провожал его острым и неприязненным взглядом, прикидывая в уме: реально ли это захожий человек, ведь мало ли проезжающих мимо путников, или приятели уже заслали кого-то поглядеть на опозоренного Макара.
Утро началось скверно. Первым заявился дед Егорыч за новой ручкой для лопаты. Макар молча кинул ему на прилавок почерневшую от времени рукоять, взял деньги, даже спасибо не сказал. Дед Егорыч смотрел на него искрящимися от подступающего смеха глазами, смотрел проницательно, будто силился представить как вчерась этот самый Макар, такой нынче строгий...
— Вам еще чего-то? — рявкнул Макар.
Дед затряс бородёнкой и, давясь смешком, попятился к выходу.
Потом забежала Светка с параллельной улицы, попросила батарейку для часов. Макар и ей отпустил товар с таким видом, будто она пришла украсть фамильное серебро. Светка хихикнула и выскочила, прикрываясь ладошкой.
А мужики за стенкой всё гудели. Макар различал голоса: вот басит Петрович, вот тоненько заливается вечно пьяный Коляня, вот хриплый смех Сергея-дальнобойщика. И в каждом этом смехе Макару слышалось одно: над ним смеются. Над ним, над его позором вчерашним.
Около полудня в лавку вошел невысокий мужичок в клетчатой рубашке. Волосенки редкие, прилизанные, на носу очки в тонкой оправе. Ходил он медленно. Макар насторожился сразу. Чужой? Вроде не местный. Машина во дворе — маленький серый «Логан», такой у нас в поселке никто не держит. Значит, проезжий.
Но вел себя этот проезжий странно. Вместо того чтобы сразу взять нужное и оплатить, он принялся петлять между рядами. Потрогал лейки, постучал пальцем по оцинкованному ведру, зачем-то понюхал средство от комаров. Потом подошел к стойке с отвертками и долго там стоял, перебирая их своими тонкими пальцами. И все время как-то странно поглядывал на прилавок, за которым стоял свирепого вида продавец. Макар следил за каждым его движением. А мужичок вдруг повернулся и уставился прямо на Макара. Не на товар — на лицо. Смотрел пристально, как на картинку в музее. Потом отвел глаза, взял с полки какую-то мелочевку — пакетик гвоздей — и снова положил на место. Не купил.
— Покупать что-нибудь будете? — рявкнул наконец Макар, не выдержав.
Мужичок вздрогнул, поправил очки.
— Извините, я просто… осматриваюсь.
— Осматривайтесь в музее. Товар есть, деньги есть — бери. Нет — до свидания.
Мужичок смешался, пробормотал что-то невнятное и попятился к выходу. Макар смотрел ему вслед, и внутри всё кипело. А что он тут ходит, на Макара поглядывает, а сам ничего и не берет? В другой день Макар и внимания бы не обратил — разве мало таких покупателей, которые, пройдясь по магазину, ничего не берут? Дело житейское! Но тут было явно нечисто!
И когда мужичок уже взялся за ручку двери, Макар рванул из-за прилавка. Догнал его в три шага и схватил за рукав клетчатой рубашки. Мужичок аж присел от неожиданности.
— Знаю я, зачем ты пришел! — зашипел Макар ему прямо в лицо. — Посмеяться захотелось, да? Поищи хохмачей в другом месте! А тот, кто тебе наплел про меня, не умнее тебя будет.
— Я… я ничего не… — залепетал мужичок, глаза его за стеклами очков стали круглыми, как плошки.
— Проваливай и чтобы я больше тебя здесь не видел! Ясно? Еще раз заявишься, ноги повыдеру! Ну, пошел!
И Макар вытолкал часто заморгавшего мужичка за порог. Тот оступился на крыльце, едва не упал, задел плечом косяк. Оглядываясь и спотыкаясь, перепуганный мужичок поспешил усесться в свой «Логан». Резко взревев, машина выехала на дорогу и умчалась, оставляя за собой облачко пыли. Мужичок посматривал в зеркальце заднего вида на удаляющийся магазинчик, думая, что здесь, должно быть, дураки одни обитают, ненормальные психи.
Тут же, как гром грянул, всем скопом заржали мужики на крыльце продовольственного магазина — они притихли, пока Макар отчитывал незнакомца, а теперь их прорвало. Хохот стоял такой, что вороны с ближайших берез снялись. Макар обернулся на этот смех — и кровь ударила ему в лицо.
Он слетел с крыльца, прошагал к ним тяжелой походкой. Мужики замолчали не сразу, давились смешками, прятали усмешки в бороды.
— Ну, чего ржете? — спросил Макар глухо. — Зачем подослали? Мало мне позора?
Петрович вытер выступившие от смеха слезы, сделал шаг вперед.
— Макар, ты чего? Какого чёрта мы тебе подсылали? Мы мужика того в первый раз видим! Ей-богу, первый раз. Проезжий какой-то.
— Не ври! — рявкнул Макар. — Просил же по-человечески языками не молоть, ну что за люди! Каждому встречному-поперечному теперь обо мне талдычите, и идут ко мне в магазин, как в цирк, на клоуна поглядеть! А еще приятели!
— Да кто ж ему докладывать бы стал? — Коляня вылез из-за спины Петровича, пьяненький, но честный. — Может, он вообще из другой области ехал, на дачу к кому. Макар, успокойся, никто к тебе никого не засылал.
— Вот так, товарищи! — Макар обвел их всех злым, мокрым взглядом, не принимая отговорок. — Языки ваши поганые! Хуже баб! По-человечески просил никому не рассказывать! А вы?
Сергей-дальнобойщик хотел что-то сказать, но Макар уже развернулся и зашагал обратно к своей лавке. Стукнула дверь, звякнул колокольчик. И с мрачным видом он закрылся у себя в магазине — щелкнул засовом, опустил штору на дверном окошке. Перерыв взял.
И что же такого позорного случилось с Макаром? Не буду вас томить! Решили над ним товарищи учинить шутку. А надо сказать, что Макар был человеком довольно прижимистым. В гости ходить любил, а к себе не приглашал, чтобы не объедали. Между тем, все знали, что у Макара в погребе хранится отменное домашнее вино из собственного винограда. Ни у кого виноград так хорошо не рос, как у Макара! И решили товарищи любой ценой, а винца этого испробовать...
В тот погожий сентябрьский день Макар прикрыл лавку пораньше - жена заставила его пойти на родительское собрание в школу.
— Никогда не ходил! Все сидишь в своей лавке, лишь бы дочками не заниматься! Иди безо всяких разговоров, хоть узнаешь чем дочки живут!
Дочерей у Макара было три... Все школьницы. Уж как хотел он сына! В каждую жёнину беременность мечтал он о сыне, но рождались одни девки. Иметь сына - это была у Макара мечта и все об этом знали. Друзья утешали его, в шутку называя "ювелиром" - мол, ювелирная это работа, девок красивых заделывать.
Запер он свой магазин и отправился по пыльной дороге в сторону школы. День клонился к вечеру, было ясно и сухо. Перед тем, как Макар отправился в путь, его друзья раздобыли где-то цыганку-гадалку и поставили ее аккурат на дороге, по которой шёл Макар. Сказали ей: "Заработать хорошо не желаешь ли?" Какая же цыганка откажется? Сообщили ей, что у Макара есть три дочки, но он страшно мечтает о сыне, ну а остальное ты, цыганка, и сама знаешь, на то ты и цыганка. Прилепись ты к нему с гаданием, и научи уму-разуму насчет того, как обзавестись сыном. Скажи, мол, если поступит он по-твоему, то непременно родится сын! И главное денег побольше с него возьми!
Таким образом подучили друзья Макара цыганку, а сами, посмеиваясь, спрятались в небольшом рве за бурьяном.
Идет Макар по дороге на родительское собрание, которое ему ни в душу не вписалось, и преграждает ему дорогу цыганка, заметает дорожную пыль цветастым подолом юбки, а в руке мешает карты.
— Мушина, ой, мушина! Давай погадаю табе!
— Отстань, дура! Я в ваши сказки не верю! И так в школу опаздываю!
— Нет, нет, я должна табе погадать, вижу печаль в твоем сердце великую!
Макар махнул раздраженно рукой и обошел ее. И тут цыганка говорит ему в спину, раскрыв для вида карты:
— Тыбя имя есть Денисов Макар и табе тридцать шесть годов! Дашь мне денег немного и я научу тыбя как исполнить главное желание!
Макар так и застыл на дороге.
— Мое имя есть Макар? — сказал он, ошеломленно оборачиваясь. — А не скажешь ли ты, где я работаю и кто таков?
Цыганка-гадалка, не будь дурой, протянула ему пустую ладонь и потерла пальцами о пальцы — дескать, сначала деньги.
— Ручку позолоти мине, и такое услышишь, что подпрыгнешь от счастия до небес!
Макар, не раздумывая, вытащил из кармана триста рублей и скинул на смуглую ладонь гадалки.
— Имя тыбя Денисов Макар, и ты магазин имешь, и есть у тыбя три дочка, но мечтаешь ты сына завесть! — быстро задробила цыганка. Язык у нее был подвешен как надо.
Тут Макар чуть на землю не сел. Огляделся он — одни на дороге они. Подступил к цыганке близко-близко и дыхнул в лицо:
— Так научи же меня, родимушка, научи! Спасительница моя, ангел с небес! Что мне сделать, чтобы сын родился?
Увидев, что Макар окончательно дозрел, гадалка опять ручку вперед — золоти, мол. Да не скупись! Макар вынул из кармана пятьсот рублей и сунул, не колеблясь, в руку цыганки. Та проворно спрятала деньги и вскинула для вида карты. Заглянула в них:
— Твоё имя есть Денисов Макар и у тыбя есть…
— Да знаю я! — нетерпеливо перебил ее Макар. — Дальше, дальше давай! К делу!
Цыганка подняла руку — цыц!
— Три дочка у тыбя. А почему три дочка? Так не честно!
— Да, да! — кивал, загоревшись, Макар.
— Послушай мои слова и если все сделаешь так, как я скажу, то уже через дэвять месяц жена родит тебе сын! Сегодня же, пока солнце не сел за лес, приди домой и поцелуй три раза свою жену в пупок! После этого заколи поросенка, достань из подвала вино и созови всех друзей своих! Через девять месяцев будет у тыбе лучший сын! А если что-то не сделаешь, то на меня не сердись!
Друзья, сидевшие в кустах, потирали руки и беззвучно хихикали - ну и цыганка им попалась! Чистая шельма! Лучше и не придумаешь! Дабы не пришлось Макару разыскивать их ради попойки, они решили сразу же направиться к его дому. Вызвали его жену и спросили дома ли Макар - это чтобы не вызвать ни у кого подозрений. Жена удивленно сказала, что Макар на родительском собрании...
— Ну тогда вынеси нам, родимая, карты, мы его здесь подождем! А пока в дурака перекинемся!
Уселись они за столик под деревом грецкого ореха и стали играть в карты, и нетерпеливо кто-то из них посматривал на дорогу - не идет ли воодушевленный Макар?
А Макар тем временем нетерпеливо ерзал на школьном стуле и вынужден был слушать всю ту абсолютно ненужную ему чепуху, которую молола учительница. И не только она отнимала его время: что-то грозно ворчала директор, потом тощая старая математичка была явно недовольна способностями их детей, потом кто-то еще и еще... Ох, Господи! Отец трех дочерей, наш Макар, смотрел в это время отчаянными глазами в окно на закатное солнце и боялся одного - не успеть выполнить наказ цыганки.
"Да когда же это все закончится, наконец! Задолбали!" - в сердцах думал он.
Все ниже и ниже спускалось солнце. Вдруг Макар вскочил, словно его ужалили:
— Сколько можно языками чесать! Пока вы тут докудахчете, солнце совсем сядет, а от него зависит судьба моего сына! Вам и дела нет до чужих горестей! Я ухожу делать сына! - сказал Макар, сметая со своего пути парту и направляясь к двери.
Все так и остались с открытыми ртами, а два папаши, случайно оказавшиеся на собрании, переглянулись и не скрыли улыбки.
Вылетел Макар из здания школы и рысью припустил к дому. По дороге забежал к родственникам, выпросил у них поросенка, обещал рассчитаться после. Как помчался он с этим поросенком подмышкой к дому - пыль столбом! А животинка-то не легкая, килограмм двадцать точно уже нагуляла. Да и брыкается. А солнце все ниже и ниже, того и гляди за гребнем леса пропадёт.
Влетел он в свой двор, на друзей, сидевших под орехом, даже не взглянул. Поросенка бросил в сенях - и к жене!
— Людка! Где ты, Людка! Сюда скорей!
Жена бросила замешивать тесто на вареники, испугалась что что-то случилось. С налипшим на руки тестом, подбежала к мужу.
— Что такое?
— Садись скорей на кровать, пока солнце не село и не пропал я! Задирай кофту, буду тебе пупок целовать! Три поцелуя мне надо сделать! - объявил запыхавшийся и потный Макар своей жене.
— Ух ты ж! - рассердилась Людмила и, сняв с плеча полотенце, огрела промеж глаз мужа, - чтоб ты подох, проклятый! Напугал меня, а сам ерунду мелешь! Сразу видно, что не на собрании ты был, а за воротник заливал! Ничего нельзя тебе доверить!
— Мозгов у тебя нет, курица! Сядь кому говорят! Солнце с минуты на минуту сядет и плакали все мои мечты! Да сядь же!
Он обхватил жену за бедра и рывком повалил на кровать. Людмила, визжа, забрыкалась и несколько раз стукнула мужа куда попало. А ему хоть бы что - под кофту ей лезет, как клещ! Пихнула она его ногами - слетел Макар с кровати. Людмила же, поняв, что муж совсем рехнулся, побежала во двор. Макар - за ней с криками: "Стой, дура несчастная! Я же для нашего счастья стараюсь!"
— Да чтоб тебя разорвало! Отстань от меня, безобразник!
Стали бегать они вокруг дома, снесли ограду для цветника, сломали гортензии, примяли уже вызревшую капусту. Раза три вокруг дома оббежали с криками и воплями: "отвяжись!", "пупок дай и отстану! Не нужна ты мне для иного!" Друзья, сидя под орехом, с хохотом наблюдали за ними.
Наконец Людмила ворвалась снова в дом, думала успеть закрыть дверь, да не вышло. Макар выломал дверь, повалил жену прямо в сенях и под визг перепуганного поросенка поцеловал ее три раза в пупок, как и велела цыганка.
Мошкара жужжала под деревом грецкого ореха. Жужжала она под лампой, которую повесил Макар. Стол ломился от яств. Стояли рядком бутылки с вином, большей частью уже пустые. Веселая гульба собралась под Макаровым деревом. И вот встал один из его друзей, уже очень хмельной, и сказал пятнадцатый по счету тост в этот вечер:
— Давайте же выпьем за здоровье того гамадрила, который три раза целует в пупок свою гамадрилицу на закате солнца, и надеется, что от этого действа она народит ему сына!
Как подорванный вскочил Макар и обвел всех бешеным взглядом. Враз догадался он обо всём, да что там - друзья, не таясь, расскали о хитрости. Стол сотрясался от хохота. Оскорбился Макар, ух как он был зол! Но не разгонять же друзей, когда и поросенка наполовину съели, и вина порядочно выпили. Так и сидели они до рассвета. Макар, успокоившись, притих, но иногда, чтобы не заметили другие, подтирал кончиком рукава угол глаза. Под конец попросил:
— Вы хоть не трепайтесь по поселку об этой истории, братья! Не рубите лежачему голову! Стыда на всю жизнь не оберусь ведь...
Друзья клятвенно обещали, что никому, ни единой душе не расскажут об этом случае. Но уже утром, едва Макар отрыл магазин, стало ясно, что кто-то развязал-таки мешок со змеями... Вся округа, да что там, во всех близлежащих деревнях было известно, как разыграли товарищи мрачного продавца хозтоваров Макара.
Мы с Макаром тоже знакомы. Довелось иногда бывать в его магазинчике. И также, как Макар, я терпеть не могу сплетен и пересудов! Поэтому рассказала я об этом случае только вам, а больше никому не расскажу, клянусь! (если что это шутка, а то некоторые налетят :)))