Иван Александрович Лойко родился в деревне Рубилки в 1892 г. под Минском. Отец – Александр Павлович – вёл такое крепкое крестьянское хозяйство, что за него вышла Евгения Даниловна Сакович, представительница обедневшего рода шляхтичей. Она получила хорошее образование, поэтому много занималась воспитанием и образованием детей, которых в семье было 7. Иван был старшим ребенком. Кроме обучения мальчика общеобразовательным предметам, мать привила ему и любовь к иностранным языкам – он знал французский, немецкий, сербский.
Учеба в церковно-приходской школе давалась Ивану легко, и когда в 1905 году он окончил начальную школу, отец не пожалел денег и отправил сына в Минское реальное училище по специальности механика. Здесь Иван и «заболел» авиацией после того, как попал на демонстрационные полёты известного русского авиатора Сергея Уточкина.
После окончания реального училища поступил в Алексеевское военное училище, где готовили военных летчиков – это был сокращённый курс, фронт требовал подготовленных специалистов. В октябре 1914-го был отправлен на Юго-Западный фронт, 30-й авиаотряд, аэроплан «Моран-парасоль».
В то время ни один самолёт еще не был вооружен пулеметами. Личный карабин и мастерское пилотирование – это всё, что могли противопоставить пилоты противнику.
Летали на разведку и бомбометание. За два месяца Лойко совершил 30 боевых вылетов. Успешно применял новый тогда тактический прием – бомбометание с пикирования. За храбрость был награждён первым боевым орденом – святой Анны 4-й степени, а всего имел 6 боевых орденов.
В июле 1915 года вступил в строй Fokker E.I –первый самолёт, поступивший на вооружение с «механизмом синхронизации», который позволял пулемёту вести огонь, не задевая его лопастей.
Следующий орден, святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом, стал наградой за бесстрашие подпоручика Лойко в авиационной разведке в декабре 1915-го. Тогда пилот, снизившись над немецкими батареями, вызвал огонь на себя и не только засек расположение орудий, но и успешно их бомбардировал. Аэроплан получил повреждения плоскостей и мотора, но Лойко сумел довести машину до своего аэродрома.
В 1916-м он участвовал в авиационном обеспечении Брусиловского прорыва, и новая награда - орден святой Анны 3-й степени с мечами и бантом.
Вскоре в Русской армии началось формирование первых истребительных авиаотрядов. Командиром одного из них, 9-го, назначили подпоручика Лойко.
К осени он провел несколько воздушных боев, сбив несколько аэропланов неприятеля. Победы оказались неподтвержденными – сбитые самолеты упали на территории противника. Именно тогда возникла знаменитая разница в подходах: немцы и австрийцы засчитывали своим пилотам победу, если лётчик заявлял, что врага он «сбил в лихом бою», наше командование требовало подтверждения пехоты или нескольких коллег-лётчиков.
И только 26 октября Лойко открыл счёт своим подтверждённым воздушным победам. На истребителе «Ньюпор-11» над станцией Мамалыга в Галиции он перехватил и почти в упор расстрелял вражеский аэроплан. Тот врезался в землю перед русскими окопами.
За 3 года Лойко совершил около 500 боевых вылетов, провёл более 100 воздушных боёв, в которых сбил 10 самолётов противника. Кстати, еще трое пилотов из 9-го авиаотряда также имели более 5 воздушных побед. Именно эта цифра – 5 сбитых – давала право называться асом.
Во время стремительного распада Российской империи Лойко успел послужить в армии Украинской народной республики – авиачасти Юго-Западного фронта были включены в армию нового государства. Но в 1918-м оказался в Добровольческой армии, затем в армии Врангеля. В 1920-м в числе многих из Крыма морем ушел в Константинополь. Перебрался в Сербию, работал инструктором в летной школе.
В 1923 году после объявления советским правительством амнистии участникам Белого движения вместе со старым товарищем, сослуживцем, военным летчиком Павлом Качаном угнал самолёт сербских ВВС. Рассчитывали приземлиться на территории СССР, но попали в туман, дотянули только до Румынии, где и были арестованы. Через два месяца румыны освободили Лойко и Качана. Пилоты нелегально перешли границу СССР. Сработала амнистия.
В Советской России Лойко 6 лет служил в РККА, стал старшим руководителем учебной части 2-й военной школы летчиков в Борисоглебске.
1929 год – трагедия крестьян, раскулачивание. Иван срочно выезжает в родное село Рубилки. Целую ночь всей семьей советовались: сын настаивал, чтобы отец скорее продавал имущество и уезжал в глубь страны, где его никто не знает. И хотя он втайне приехал к родителям, однако это не скрылось от ГПУ. По возвращении в Москву Лойко арестовывают. Родителей ссылают в Сибирь. Односельчане свидетельствуют против отца–«кулака».
В Белоруссии из родных Ивана оставалась только сестра Нина. В 1942 году немцы расстреляют «кулацкую дочь» за связь с партизанами.
А летчик Иван Лойко арестован не только из-за родителей-кулаков, но и по доносу собственных курсантов, обвинен в шпионаже в пользу Румынии и осужден на 10 лет. Два года просидел в Бутырской тюрьме, затем подняли его документы – он же механик!
Жизнь снова повернулась. Зек Лойко включен в состав экспедиции ОГПУ особого назначения на острове Вайгач. В апреле 1932-го принимал активное участие в поисках потерпевшего аварию самолета полярного лётчика Фабио Фариха, который совершал первый перелет Усть-Цильма – Вайгач. Тогда за сутки Лойко на собачьей упряжке промчался 150 километров, высматривая с сопок в бинокль заметенный снегом самолет. Нашел и спас погибавших от холода и голода летчиков.
В 1934 году Иван Александрович Лойко досрочно освобождён и устроился инженером в транспортный отдел Вайгачского горнорудного треста. Погиб в сентябре 1936 года при исполнении служебных обязанностей – это официальная версия, но есть версия, что прилетевший на Вайгач герой-лётчик М.Водопьянов, узнав, что посадочную полосу готовил бывший белый офицер, в гневе заставил Лойко под наведенным на него револьвером лечь на ледяную полосу, раскинув руки крестом, обозначая знак посадки для напарника Водопьянова, который готовился в небе к посадке.
Именно поэтому Иван Александрович простудился и умер.