Двадцать лет брака, спокойная жизнь, привычный уют.
И одно признание, которое переворачивает всё с ног на голову.
Что ты сделаешь, если муж скажет, что изменил тебе... с твоей матерью?
– Оля, мне нужно тебе кое-что сказать, – голос Сергея дрожал, хотя он изо всех сил пытался держаться спокойно.
Он сидел на краю дивана, сжимая руки так, что побелели костяшки пальцев.
Ольга оторвалась от телевизора — на экране шёл очередной сериал про чужие драмы.
Она не знала, что сейчас начнётся её собственная.
– Что случилось? – спросила спокойно, но сердце уже ёкнуло. – Ты меня пугаешь.
Сергей молчал. Сгорбился.
Мужчина, которого она знала двадцать лет, вдруг стал чужим.
Лицо бледное, взгляд потухший. И тишина такая, что слышно, как тикают часы на стене.
– Три года назад, – выдохнул он, – после твоего маминого дня рождения... на даче...
Мы с ней... – он запнулся. – Я был пьян. И она тоже. Это случилось.
Сначала Ольга не поняла.
Мозг просто отказался складывать эти слова в смысл.
– Что… мы с ней? – прошептала она.
– Я... с твоей матерью, – сказал он почти неслышно. – Один раз. Только один. Но это случилось.
Ольга резко встала.
Воздух в комнате стал густым, будто она дышала через вату.
Она схватилась за стену, чтобы не упасть.
– Ты издеваешься? – в глазах блеснуло что-то острое. – Это... какая-то шутка?
– Нет, Оля... я не шучу, – Сергей отвёл взгляд. – Я хотел сказать тебе раньше, но...
– Но три года – подходящее время, да?! – сорвалась она. – После того, как ты ел у неё борщ и называл “мамой”?
Он не ответил.
Просто сидел, как осуждённый, у которого не осталось слов.
– Уходи, – тихо сказала она. – Сейчас же.
Он попытался что-то сказать, но она крикнула так, что даже соседский пёс за стеной залаял:
– УХОДИ!
Сергей вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
А она просто осела на пол.
Всё рухнуло. Семья, память, прошлое — всё.
Утро пришло без сна.
Ольга сидела на полу, глядя в пустоту. Глаза опухли, голова гудела.
Всё тело казалось чужим.
Она знала, что должна сделать.
Поговорить с мамой.
Ирина открыла дверь, как всегда — в домашнем халате, с причёской, с лёгкой помадой.
Её мама всегда умела выглядеть ухоженно, даже дома.
Но сегодня Ольга видела не женщину — предателя.
– Оленька, ты чего так рано? Кофе хочешь?
– Нет, – холодно. – Я хочу понять, как ты могла.
– Что ты имеешь в виду? – Ирина нахмурилась, но глаза уже дрогнули.
– Не прикидывайся, – Ольга шагнула ближе. – Сергей всё рассказал. Про тот вечер. Про вас.
Мать побледнела.
Рука дрогнула, и чашка на столе зазвенела.
– Оленька… я… я не хотела... – прошептала она.
– Не хотела?! – крикнула Ольга. – Это мой муж, мама! Мой! Как ты могла даже подумать об этом?!
– Мы были пьяны… это было... как затмение… я потом себя ненавидела... – Ирина закрыла лицо руками. – Мне было так одиноко, Оля. После смерти отца... Я просто... хотела почувствовать себя живой.
– Так ты выбрала моего мужа, да? – в голосе Ольги звенело железо. – Прекрасный способ ожить!
– Я не выбирала, – прошептала мать. – Это просто случилось.
Ольга рассмеялась — горько, зло.
– Просто случилось. Да, отличное оправдание. И потом ты три года молчала. Или нет? Может, ещё и шантажировала его?
Мать вздрогнула.
– Я... просто хотела, чтобы он помнил...
– Что у вас «общая тайна»? Господи, – Ольга отшатнулась. – Мне противно даже на тебя смотреть.
– Я твоя мать, – тихо. – Я сделала ошибку. Но я всё ещё твоя мать.
– Ошибку? – Ольга усмехнулась. – Ошибкой можно назвать пролитый кофе, а не это!
Ты разрушила мою жизнь.
Она развернулась и ушла, хлопнув дверью.
Ирина не побежала за ней. Только села на пол и заплакала.
Неделя прошла в тумане.
Телефон разрывался — Сергей, мать, подруги.
Ольга никому не отвечала.
На работе ходила, как робот.
Коллеги шептались: «Похоже, с мужем что-то».
Да, что-то. Только не «что-то», а всё.
По вечерам сидела в тишине.
Думала. Считала дни.
Пыталась понять, где она потеряла свою жизнь.
Любовь Сергея? Она ведь верила в неё.
А теперь что?
Один раз — и вся вера рассыпалась в пыль.
А мама? Та, что растила, защищала, была самым близким человеком.
Теперь — чужая.
Можно ли простить такое?
Можно ли вообще жить после этого?
Через неделю Сергей пришёл сам.
Постаревший, осунувшийся, небритый.
Стоял на пороге, как виновный школьник.
– Можно войти? – спросил тихо.
Ольга молча кивнула.
Они сели напротив. Молчали долго.
– Я говорил с твоей мамой, – начал он. – Она плачет, говорит, что ты не берёшь трубку.
– И не собираюсь.
– Оля, я понимаю, что ты чувствуешь…
– Нет, не понимаешь. Ты не можешь понять. Вы с ней предали меня — оба. И теперь я должна что? Простить? Сделать вид, что ничего не было?
– Я не прошу прощения сейчас, – Сергей опустил голову. – Я только хочу, чтобы ты знала: я жалею. Каждый день. Это был один раз, Оля. Один. И я любил тебя тогда, и люблю сейчас.
– А когда ты протрезвел? Когда понял, что сделал? Почему не сказал тогда?
– Испугался. Я боялся тебя потерять. Думал, что если всё забудется...
– Забудется, – повторила она. – Как удобно. Только не для меня.
Сергей молчал.
Плечи опустились. Взгляд — в пол.
– Она потом начала напоминать, – сказал он тихо. – Звонить. Говорить, что может рассказать.
Я больше не мог так жить.
Ольга посмотрела на него.
В груди всё сжалось.
Он выглядел разбитым.
Но разве это отменяет предательство?
– Я не знаю, что делать, – призналась она. – Часть меня хочет, чтобы ты ушёл навсегда.
А часть... – она замолчала, – часть всё ещё тебя любит. И это самое страшное.
– Я не прошу простить, – сказал он. – Просто дай мне шанс хоть как-то это исправить.
– Исправить? – горько усмехнулась она. – Как ты это исправишь? Удалишь из памяти?
– Нет. Но я готов прожить всё заново, если ты позволишь.
Она отвернулась.
За окном горели огни. Люди где-то там смеялись, спорили, пили чай.
Жили. А она – просто существовала.
– Мне нужно время, – сказала она наконец.
– Я подожду, – тихо ответил он. – Сколько нужно.
Он встал и ушёл.
Тихо, почти беззвучно.
А она осталась. С тишиной. С собой. С болью.
Позже, уже ночью, она включила голосовое.
Сергей записал его днём.
«Оля, я знаю, что ты, может, не захочешь меня слушать. Но я должен сказать.
То, что случилось, — худшее, что я сделал в жизни.
Я не могу вернуть время, но готов доказывать тебе каждый день, что всё ещё человек, достойный любви.
Если ты дашь мне шанс… Я не подведу. Люблю тебя.»
Она выключила запись и долго сидела молча.
Перед глазами стояла фотография — год назад, дача, мама, Сергей, она.
Все улыбаются.
Счастливые.
Фальшивые.
– Что мне делать?.. – прошептала она в пустоту.
Ответа не было.
Только тишина.
Тишина, в которой рушатся семьи, умирает доверие и рождается новая, страшная взрослость — жить после предательства.
Бывает, правда больнее лжи.
Но иногда именно она — единственный шанс начать всё сначала.
А простить… или отпустить — решать только сердцу.