В предыдущих сезонах:
В предыдущей серии:
Глава 2. Убежище
Самира медленно опустила бандану.
На её лице от скулы к уголку рта и от середины вниз, к углу челюсти, тянулся глубокий, неровный шрам, будто прочерченный когтем. Он не портил её внешность, а придавал ей резкую, почти хищную выразительность. Но моё сердце сжалось от мысли о боли, которую она пережила.
— Ого, кто это... — начал я, но она перебила:
— Позже. Нам нужно идти. Здесь стоять — всё равно что маяк для них зажигать. Для всех...
Она развернулась и быстро зашагала вглубь леса, туда, где между голых стволов проглядывала сквозь туман тёмная линия крыши. Я поспешил за ней.
Это был дом. Старый двухэтажный, с мансардой, террасой и балконом над ней. Первый этаж с внешней стороны был оштукатурен и побелён. В окружающей его почти монохромной серости побелка почти сверкала, хотя была явно не первой свежести. Было видно, что дом старый, деревянная отделка снаружи почти почернела, но в остальном дом был как новый. Будто его совсем недавно построили, а потом специально состарили. И стёкла были целы везде.
Самира взбежала на террасу, сняла с шеи ключ на серебристой цепочке.
— Дом, в котором я живу... Называется дурдом... — пропела она, вставила ключ в замочную скважину и повернула.
Первый этаж был явно необитаем. Холл и прилегающая комната были пусты. Пол покрыт слоем пыли. Хорошим таким слоем.
— Сигнализация! — сказала Самира, проследив мой взгляд. — Даже скраперы, хоть и левитируют, вечно волочат свои тентакли по земле. У манекенов вообще два шага вперёд, один назад...
— Чего мы тогда от этой побежали?
— У них дальность замораживания от двадцати пяти до пятидесяти метров, у некоторых больше. А ещё некоторые умеют бегать. Вероятно у меня научились... Ладно, пошли наверх...
На втором этаже была одна большая комната, служившая одновременно складом и жилым пространством. У окна стоял самодельный стол из досок, на котором лежали свечи, жестяные банки, инструменты, бумаги, книги, баллоны, электронные блоки, катушки разноцветных проводов и множество других предметов. В углу — матрасы, положенные друг на друга, прикрытые потрёпанным одеялом. На стенах — карты, исчёрканные пометками, схемы...
— Я провела здесь… много времени, — произнесла она тихо. — Больше, чем хотела бы.
__________________________________________________________________________________________
— Почему ты всё ещё здесь? — спросил я, ещё раз пошевелил разгорающиеся в очаге поленья и повесил кочергу на крючок. Самира стояла у окна. Снаружи медленно, но неумолимо темнело.
— Не знаю. Думаю, потому, что мы так и не решили задачу в прошлый раз, — сказала она, не оборачиваясь.
— Но ты растворилась, исчезла...
— Я не исчезла, я переместилась. Сюда. Сначала не понимала, где оказалась. Потом начала исследовать территорию. Оказалось, что это зеркальное отражение пограничной зоны, ну, там, где река, Купол... мост...
— Я думал, что это та же река, когда... проснулся...
— Та же, но отражённая. Это как если в редакторе отзеркалить кусок карты по оси картинки и что-то изменить в отражении, оставив основные элементы нетронутыми. Вот мы в этом отражении... и здесь... многое... по-другому...
— Да, снега нет, я заметил...
— И не только. Перевозчик говорил, что в НИГДЕ И НИКОГДА человеку не нужно есть, пить, спать. Он не стареет, словно заморожен. В пограничной зоне у моста действуют те же законы, но слабее. Там я почти ничего не чувствовала: холод, голод, усталость — приглушённые, как будто смотрела через матовое стекло. Здесь ощущаю всё. Каждую мелочь. Ты ведь заметил, когда я показала лицо?
— Да... Заметил... Сколько?
— Не знаю. Двадцать... Может, больше. Сначала надеялась, что ты появишься, потом злилась на тебя, ненавидела, потом мне стало безразлично, потом снова ненавидела... Месяцы превратились в годы. Я жила, выживала, плакала и кричала по ночам.
— Я и подумать не мог...
— Никто не мог... Не заморачивайся... Это просто есть. Если мы добьём эту ситуацию, то этого не будет... Однажды ты мне приснился — будто я у тебя дома. Не помню деталей, всё было быстро.
— Да... Я помню... Девять месяцев назад, своего времени, я прокатился по всем локациям... От «Подмосковной» и дальше. Облазил там всё, вокруг моста, на той стороне... Думал найти... какой-нибудь знак... зацепку... И ничего!
— Там ничего и нет... Это просто проекция, а не параллель... Диафильм на стене...
Когда я первый раз оказался здесь, вернее там, на «Подмосковной», она выглядела как в день нашей первой встречи в реальном мире. Во второй раз тоже. Но теперь... теперь она была старше, чем когда я видел её последний раз... в реальном мире...
Двадцать лет... Двадцать грёбаных лет...
Она резко повернулась, болезненно улыбнулась и спросила:
— Хочешь есть? Поздний ужин из местных «деликатесов». Меню не богатое, но при таком изобилии сложно выбрать!
Я улыбнулся и кивнул...
__________________________________________________________________________________________
Продолжение следует...
В лунном свете
Тьма кажется медом.
До самого рассвета
Ты не поймешь, что я рядом.
Я двигаюсь тихо,
Как тень, преследуя тебя.
На каждом шагу, пока я здесь,
Я охочусь в ночной тишине.
Играю с тобой,
Не отрицай это.
Я — каждая мысль, что приходит тебе в голову.
Слепая сторона.
Слепая сторона.
Слепая сторона.
В эти темные ночи
Остерегайся, я могу поймать тебя.
Нет, тебе не спрятаться.
Я не позволю тебе уйти.
Я двигаюсь тихо,
Как тень, преследуя тебя.
На каждом пока я здесь,
Я охочусь в ночной тишине.
Играю с тобой,
Не отрицай это.
Я — каждая мысль, что приходит тебе в голову.
Слепая сторона.
Слепая сторона.