— Мужчинам нужны дети, пока нужна женщина, — изрекла Инесса, задумчиво помешивая остывающий кофе. В ее голосе сквозила усталость прожитых лет, отголоски разочарований, словно эхо пустых надежд.
Я лишь пожала плечами. С Константином отношения дали глубокую трещину, грозящую обернуться пропастью, но о разводе я старалась не думать. Верила, скорее вопреки всему, что в случае расставания он не оставит нашу Оленьку. Она же его плоть и кровь, дитя любви, пусть и поблекшей от бытовых невзгод.
— Ах, Женька, какая же ты наивная, — вздохнула Инесса, ее взгляд затуманился воспоминаниями. — Мой бывший муж Кирилл боготворил Сонечку, когда мы были семьей. Клялся в вечной заботе, заверял, будто жизнь отдаст. А два года минуло — алименты клещами вытягиваю, да и то с боем, унизительно вымаливая каждую копейку.
— Конечно, это Кирилла не красит, — согласилась я, ощущая укол сочувствия к сестре. — Но ведь не все мужчины таковы, Инна. Нельзя всех стричь под одну гребенку.
— Все, Женечка, поверь мне, все как один, — отрезала Инесса, словно опытный судья, вынося приговор мужскому роду. В ее словах звучала горечь, накопившаяся годами.
Я предпочла сменить тему, ощущая, как сгущается атмосфера. В сердце зрела обида за Инну и маленькую Сонечку, но я упрямо твердила себе: не все бывшие мужья превращаются в бессердечных чудовищ, способных отказаться от собственного потомства.
Увы, не всегда наши желания совпадают с прихотливой игрой судьбы. У Кости вспыхнул служебный роман, словно искра в сухом сене. Терпеть предательство я не смогла и подала на развод, сжигая мосты без сожаления, с гордо поднятой головой.
— Алименты через суд оформляем? Или я сам заявление в бухгалтерию подам? — спросил Константин, избегая моего взгляда, словно боялся увидеть укор в глазах. В его голосе сквозила неловкость, смешанная с виной.
— Полагаюсь на твою совесть, — ответила я, не желая унижаться, выпрашивая то, что по праву принадлежит Оле, нашей кровиночке.
И я не прогадала. В первую же неделю Константин увез шестилетнюю Олю в магазин, осыпая ее обновками, пытаясь искупить свою вину. Он всегда был отцом вовлеченным, чутким. Покупал не только нужное, но и то, на что робко показывала пальчиком Оленька, озаряя все вокруг своей детской радостью.
— Папа сказал, купит мне перед школой новенький ноутбук! — с гордостью заявила дочь, выпятив грудь.
Разговор произошел в присутствии Инессы. На словах о ноутбуке сестра язвительно усмехнулась, скривив губы в презрительной гримасе.
— Купит, как же, — прошипела она, будто злобная колдунья, накладывающая проклятие. — Пойдешь в школу, Катюша, с допотопным калькулятором, а не с навороченным ноутбуком.
Я отправила Олю играть в ее комнату, а Инессе строго сказала, понизив голос:
— Не смей подрывать авторитет ее отца, Инна. Он имеет право быть щедрым.
Инесса возмутилась, вытаращив глаза. Она не понимала моей лояльности к бывшему, предавшему нас обеих.
— Это наши с ним дела, — отрезала я, стараясь сохранить самообладание. — Мужем он оказался неверным, допустил роковую ошибку, но отцом он остается хорошим, и я не позволю тебе это очернять.
Ноутбук Константин вручил Оле за неделю до начала учебного года, вызвав бурю восторга и ликования. Я не стала говорить об этом Инессе, предвидя едкие комментарии и приступы зависти. Но сестра сама явилась к нам в начале сентября и с притворной небрежностью спросила о заветном компьютере.
— Вот он! — восторженно воскликнула Оленька, являя миру свое розовое чудо техники.
У Инессы отвисла челюсть, а взгляд потемнел от злости. Она, казалось, была искренне разочарована тем, что Константин сдержал свое обещание.
— Дорогой, — пробормотала она после долгого молчания, покачивая головой с плохо скрываемым ехидством. — Наш древний ноутбук втрое дешевле будет.
— Да, ноутбук замечательный, — сдержанно согласилась я, стараясь не поддаваться провокациям.
— Наверное, Константин после такого щедрого подарка года два алименты слать не будет, — ядовито прошипела Инесса, словно выпустила змею.
— Навряд ли, — ответила я спокойно. — Он написал заявление в бухгалтерию на автоматические перечисления. Каждый месяц деньги приходят исправно, без задержек.
— Копейки, наверное, — мрачно процедила сестра, не желая признавать поражение.
Я протянула Инессе расчетный листок, наблюдая за ее реакцией. Увидев сумму, она едва не упала со стула, покраснев от гнева. А когда я добавила, что Константин еще великодушно дает Оле деньги на карманные расходы, сестра окончательно пришла в ярость.
— Чем ты заслужила такие баснословные алименты?! — воскликнула она, не в силах скрыть гложущую ее зависть.
— Во-первых, не я, а ребенок, — мягко поправила я Инессу, стараясь говорить сдержанно. — А во-вторых, ты разве не рада за племянницу, Инна?
— Рада, — небрежно бросила сестра и поспешно ретировалась, сославшись на забытый включенный утюг. Странное поведение Инессы меня покоробило и насторожило.
Через неделю позвонил Константин.
— Представляешь, Инесса вышла на меня, словно разъяренная фурия. Стала говорить, что я тебя чересчур балую, – сообщил он с плохо скрываемым раздражением в голосе. — Пожалуйста, усмири свою сестру, мне не хочется грубить ей. Она еще осмелилась советовать платить вам меньше денег, представляешь?
Я была потрясена, словно громом поражена! Неужели Инесса настолько завистлива, что готова лишить Оленьку отцовской поддержки, пойти на такую низость?
Константин пообещал не слушать ненормальную сестру и выбросить все ее советы в помойное ведро. И добавил:
— Решайте, куда полетите в отпуск, девчонки. Я готов оплатить все билеты и проживание.
В его голосе звучала неподдельная забота, теплота и участие. И тогда я поняла, что, возможно, наша история еще не окончена окончательно. Может быть, за пеленой обид, разочарований и взаимных упреков еще тлеет уголек надежды? И, возможно, не все мужчины заслуживают одинакового клейма предателей. Кто знает, что ждет нас впереди?