Я люблю пятницы, ведь в пятницах есть особая музыка. Она звучит в шелесте льняной скатерти, в шуршании вентилятора духовки, в тихом бульканье сливочного соуса с вином, который я помешиваю длинной деревянной ложкой. Пятница пахнет белым перцем, лимоном, и очень отчётливо — настоящим домашним счастьем.
Сегодня я приготовила лосося. Нежное филе в сливочно-креветочном соусе с каплей белого «Шардоне», которое мы когда-то пробовали в Париже. На гарнир я запекла молодой картофель с розмарином. Салат с клубникой, рукколой и сыром, который я однажды попробовала в гостях и с тех пор готовлю иногда по праздникам. А сегодня праздник. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет брака.
Я никогда верила в идеальные союзы, но наш… наш почти идеален. У нас есть всё: страсть, ссоры, прощения, дети, тишина, ночные разговоры. Мы выросли вместе, шаг за шагом, он строил бизнес, я строила дом. Дом в буквальном смысле: здесь всё продуманно и осуществлено мной. Я свила уютное гнездышко, куда так приятно возвращаться.
Алису, младшую дочь, я отвезла к маме в обед. Она щебетала в машине про пони, которых рисует, и о том, как бабушка обещала испечь пирожки с яблоками или вкусное печенье. Смеялась, жестикулировала. Лиза, её старшая сестра, как всегда после навалившегося на неё всей тяжестью переходного возраста, молчала, отгородившись от мира наушниками. Я высадила её возле дома подруги, откуда позже её должна была забрать моя сестра. Прощаясь, она всё-таки поцеловала меня в щёку, ненадолго прижавшись ко мне.
Маленькая моя копия пахла моими же духами. Я сделала вид, что не заметила. Просила же не таскать мою косметику. Я немного задержала её в своих руках и она отстранилась, скорчив мне гримасу. Я погрозила ей пальцем, но именно в такие моменты я чувствую, что, несмотря на весь её подростковый панцирь, она всё ещё моя маленькая смешная девочка.
Я вернулась домой одна и включила музыку. Французский шансон, негромкий, нежный. Зажгла свечи, разложила салфетки. Подогрела на первое овощной суп для Ромы. Последние несколько лет у него разладился желудок, и я бережно слежу за его питанием.
Я поставила рыбу в разогретую духовку, чтобы она осталась горячей к Роминому приходу. Проверила вино, которое уже успело остыть в ведёрке. Проверила себя. Я потрудилась над макияжем, волосы мягко обрамляют лицо, платье струится по телу, я пахну лавандой и жасмином. Мне нравится, как я выгляжу. Мне нравится, когда Рома говорит, что у него самая красивая жена.
Часы на стене показывают 19:27.
Он должен был быть дома к семи.
Я вытаскиваю телефон, набираю его номер. Гудок. Второй. Третий.
— Абонент недоступен или…
Наверное, не слышит. Может быть, забыл телефон в машине. Бывает.
Я ставлю трубку на кухонный остров и отхожу к окну. На улице ещё светло. Соседский пёс громко и надрывно лает где-то за забором. Что-то дрогнуло внутри. Тонкое, почти незаметное напряжение. Надеюсь, ничего не случилось. Он просто задержался.
Я прошла в гостиную и откинулась на спинку дивана, чувствуя, как мягкая обивка податливо обняла мою спину, как прохладная ткань подушек приятно коснулась разгорячённой кожи. В комнате было по-настоящему уютно. Так, как бывает только в доме, где всё сделано с любовью и для любви. Свет вечернего солнца, проникающий через высокие окна, ласково обволакивал предметы, мягко растекался по стенам, касаясь рёбер книг на полке, гладкости стекла бокала, позолоченной рамки с нашим свадебным фото.
На журнальном столике лежала закрытая, заложенная тонкой лентой книга. Я взяла томик в руки, но, пролистав пару страниц, поняла, что слова ускользают, а смысл распадается. Буквы словно растворяются в воздухе. Я всё ещё держала книгу, но уже не читала.
Усталость наплыла медленно, как вечерний туман. Тёплая, вязкая, сладкая. Та самая, с которой так сложно бороться.
Я опустила книгу на грудь, чувствуя её приятную тяжесть, и прикрыла глаза.
Реальность, как по волшебству, стёрлось. Я провалилась в спокойный, тёплый сон.
…Проснулась я от едва уловимого шума. Сначала не поняла, что именно разбудило меня. Возможно, щелчок замка или лёгкий скрип петли, но я уже знала: в доме кто-то появился. Я резко села. Соскользнув с подушки, книга с глухим шорохом упала на пол. В гостиной было темно, солнце село, свечи почти догорели. Я моргнула, не сразу поняв, сколько прошло времени. За окном стояла густая ночь. Конец июня. В это время года в Москве светло почти до одиннадцати, а сейчас было по-настоящему темно. Значит, уже позже. Шум повторился теперь уже явственно. Щёлкнула, закрываясь дверь, раздались тихие и неспешные шаги. Я поднялась и поспешила в прихожую, ещё не до конца проснувшаяся, но с внезапно охватившим меня волнением. Это Рома. Конечно, Рома. Сердце стучало быстро, будто за это время оно соскучилось сильнее, чем я сама. На ходу я остановилась у большого зеркала в холле — поправила волосы, бретельку платья, осторожно потёрла пальцами лицо, чтобы стереть остатки сна. И шагнула к нему с улыбкой и лёгкой укоризной:
— Ну наконец-то… Ты где был, Ром? Я так переживала. Поздравляю нас… с годовщиной, мой любимый.
Он наклонился, поцеловал меня в щеку. Странно, сухо. Его губы даже толком не коснулись кожи.
— Совещание… — пробормотал он, избегая встречаться со мной взглядом. — Всё затянулось, Маш… совсем не успел никуда заехать. Даже… за цветами.
Что-то во мне сжалось. Цветы. Он всегда приносил мне цветы. Даже в обычные дни.. А в годовщину тем более. Никогда не забывал.
Я выдохнула.
— Ну ничего. Переживу. Пойдём лучше есть, я голодная.
Он смотрел на меня немного рассеянно, чуть прищурившись.
— Я, э… поел с ребятами. С коллегами. Прости, пожалуйста.
Я остановилась и заглянула ему в лицо.
— Ром, ты совсем забыл, да?..
Он глубоко вздохнул.
— Да, любимая. Прости. Первый раз такое… я замотался, честно. Всё эти переговоры, этот проект, я… — он развёл руками. — Прости меня, Маш. Я виноват. Сегодня ты готовила рыбу? Возможно, рыбу я попробую.
Я кивнула, обнимая его.
— Я всё понимаю, Рома. Всё нормально, правда. Бывает всякое.
Я поцеловала его в висок и подтолкнула к лестнице.
— Иди, освежись и переоденься. Я пока разогрею ужин. Можешь не есть через силу, но хотя бы выпей со мной вина.
Он поднялся, но через пару минут спустился уже без рубашки, босиком, с ремнём в руке и подошёл к комоду. Взял свой телефон, проверил что-то и сразу снова направился наверх, прихватив его с собой. Раньше он так не делал. Никогда не возвращался за телефоном, особенно если шёл в душ. Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри поднимается тихая, холодная волна.
Но я отогнала её. Пока он принимал душ, я разогрела и разложила по тарелкам ужин, снова включила музыку.
Раздался звонок в дверь и я вздрогнула. Часы показывали 23:26. Кто может звонить в дверь в это время? Я подошла и посмотрела в глазок. Доставка.
Молодой курьер протянул мне огромный букет: розы и лаванда. И маленький белый конверт. Я открыла его тут же, слегка дрожащими пальцами.
«Любимая. Прости. Я — склеротик. С годовщиной нас. Пятнадцать лет. Люблю тебя. Твой Рома..»
Я улыбнулась и слёзы подступили к глазам. Так вот зачем ему нужен был телефон. Наверняка ему очень неудобно, что он забыл.
Мы расположились на кухне, напротив друг друга, за большим столом с коваными ножками. Я рассказывала про то, как Лиза снова утащила мои духи и что Алиса основательно помешалась на пони. Он рассказывал, как прошла его встреча. Рома слушал, смеялся, говорил сам, клал ладонь на мою. Но всё равно он словно не до конца был здесь. Взгляд его был отстранённым, пальцы время от времени потрали лоб. Я видела, что он очень устал за день.
— Пойдём наверх? — предложила я.
Он согласился, зевнул, потянулся. Я зашла в ванную.
Сняла платье, надела любимое чёрное бельё — кружево, нежное, тонкое, почти невесомое. Капнула каплю масла на запястья, на шею — тот самый аромат, который он всегда называл своим любимым. Взяла флакон массажного масла.
Когда я вышла, муж валялся в кровати с телефоном в руках. Он улыбался чему-то на экране. Увидев меня, он быстро отложил телефон.
— Кто это? — спросила я, стараясь звучать рассеянно.
— Никита, — отмахнулся он. — Видео какое-то дурацкое скинул. Пошлятина. Как всегда.
Я улыбнулась, села рядом, вылила каплю масла в ладони.
— Ты устал, я вижу. Дай я тебе… просто сделаю приятно.
Он кивнул. Лёг. Закрыл глаза. Я начала массаж — медленно, тщательно, нежно разминая каждую его мышцу. Мы всегда делали друг другу массаж, это было нашей маленькой традицией, особой близостью. Но в последние месяцы — как-то всё меньше. Всё было не до того.
Я наклонилась ближе, провела пальцами по позвоночнику, выдохнула тёплым дыханием ему в шею. Он чуть вздрогнул, повернулся, открыл глаза, поцеловал меня в лоб.
— Машенька, прости. Я просто очень устал. Правда. Ты у меня самая-самая. Просто не сегодня.
Он отвернулся, натянул трусы и закрыл глаза. А я осталась сидеть рядом, с масляными ладонями и внезапным комком в горле.
Рома заснул почти сразу. Или только сделал вид.
Я зашла в ванную. Умылась. Посмотрела на себя в зеркало — распущенные волосы, гладкая кожа, красивое бельё. Всё красиво. Всё… как всегда. Только он ведёт себя по другому.
Я вздохнула и промокнула лицо полотенцем. Вернулась в спальню. Легла рядом. Долго смотрела в потолок, слушая его дыхание.
Пятнадцать лет. Может же случиться какой-то очень странный вечер... И очень странная ночь.
Я проснулась одна.
Рука скользнула по прохладной простыне — Ромы рядом не было.
Свет в комнате был мягкий, молочный. Такой бывает только в июне, когда солнце встаёт слишком рано и заливает всё вокруг тёплым светом.
Я накинула халат и спустилась вниз.
На кухне пахло кофе. Рома сидел за столом, уткнувшись в телефон, и даже не заметил, как я вошла. Его профиль был строгий, сосредоточенный, пальцы бегали по экрану. Мне вдруг стало неловко — словно я подглядываю.
— Доброе утро, — сказала я.
Он поднял глаза. Быстро отложил телефон, поднялся.
— Машенька. Прости меня за вчера. Я, правда, идиот. — Он подошёл, обнял, прижал к себе крепко. — Этот проект свёл меня с ума. Если бы не он… если бы не этот аврал, я бы отвёз тебя в Mercury, или хоть в Graff, купил бы тебе…
— Ой, да ладно, — перебила я его, смеясь. — Давай лучше поедем в отель, где мы провели первую брачную ночь. Вспомним былое.
Он улыбнулся — той самой, настоящей улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались ноги.
— Хорошая идея. Но сначала — подарок. И еда.
Мы ехали в город, и я всё никак не могла на него насмотреться.
Смотрела на его руки на руле, на чёткую линию подбородка, на аккуратные часы на запястье — и внутри всё тянулось к нему.
Я вспомнила, как в нашей старой машине — боже, какая она была ржавая! — мы ехали на дачу, и я молчала, что только узнала, что беременна. Мне казалось тогда, что впереди целая жизнь, длинная и бесконечная. Мы будем ссориться, мириться, спать в обнимку, рожать детей, покупать хлеб по пути домой, целоваться в машине на парковке…
И вот мы снова едем вместе. Он красивый. Я его люблю. И, может быть, всё не так плохо.
Бутик был роскошный — стекло, свет, бархат. Продавщица — красивая, ухоженная — посмотрела на нас с лёгкой улыбкой.
— Добрый день. Вы… что-то забыли?
— Вообще-то, мы впервые здесь, — сказал Рома, пожав плечами.
Она сделала извиняющийся жест.
— Просто вы очень похожи на мужчину, который совсем недавно выбирал кольцо для невесты. Такой же… влюблённый.
Рома засмеялся и прижал меня к себе.
— Это моя жена. Мы пятнадцать лет женаты. И я хочу самый красивый подарок для неё.
Я ничего не ответила. Просто смотрела на него и слушала, как у меня внутри начинает появляться какое-то странное чувство. Браслет был чудесный — тонкий, белое золото, маленькие бриллианты. Я влюбилась в него сразу.
Рома расплатился и мы вышли, и мне снова показалось, что всё хорошо.
Мы обедали в ресторане. На улице жарило солнце, а внутри было прохладно и пахло рыбой на гриле, лимоном и дорогим вином. Я сидела напротив него, держала бокал и слушала, как он рассказывает о новом проекте.
Его телефон зазвонил. Он посмотрел на экран — и лицо сразу стало другим.
Чужим.
— Маш, прости. Америка на связи. Это срочное. Мне надо ехать в офис.
Он встал, быстро поцеловал в висок тихо сказал мне:
— Я очень хотел тебя сегодня. В том отеле. У меня даже всё в голове уже было. Но… совещание. Там снова накладка. Я буду вечером, может быть, поздно. Ты не злишься?
Я покачала головой.
— Всё нормально. Работа есть работа.
Он вышел.
А я осталась сидеть, смотрела в бокал вина и чувствовала, как всё внутри становится холодным. Я даже не могла понять, что именно меня задело.
Я доела рыбу, не чувствуя вкуса и вызвала такси.
Пока машина везла меня обратно домой — сквозь летний, светлый город, в котором шумели улицы, пахло липой, смеялись люди, — я держала в ладони ту самую коробочку. Браслет. Подарок. И не могла понять — это было признание в любви или… извинение за что-то, чего я пока не знаю?
…В духовке томился пирог с творогом. Я пекла его для младшей — давно обещала, всё никак не доходили руки. Он пах детством и счастьем.
Рома хорошо зарабатывал. Обеспечивал нас полностью. Баловал меня — дорогими подарками, поездками, ресторанами, лучшими салонами. Я ценила это.
Я не из тех женщин, что пренебрежительно фыркают, мол, «кухня — это не для меня». Напротив. Я любила готовить. И мне казалось важным, чтобы мои девочки, когда вырастут, могли вспомнить запах дома Чтобы у них был этот внутренний якорь.
Для меня это была не рутина. Это было продолжение любви.
Я стояла у плиты, спрятав красивое летнее платье под фартуком, с заколотыми длинной шпилькой волосами, и чувствовала себя на своём месте.
Я открыла окно. Впустила тёплый вечер. В доме всё было в ожидании: завтра приедут девочки. Вечером придёт Рома. Надо бы ещё испечь что-то сладкое к чаю. Может, те самые печенья с орехами, которые старшая таскает прямо с противня?
Да, наверное, их.
Я хлопотала весь вечер. Когда я наконец посмотрела на часы, стрелки подбирались к полуночи. Опять.
Я даже вслух сказала: Ну отлично.
Я позвонила Роме. Просто узнать, где он. Услышать голос. Убедиться, что всё нормально.
Он не взял тубку.
Я позвонила ещё раз.
Потом ещё.
На четвёртый раз я уже чувствовала себя полной истеричкой. Навязчивой, глупой, подозрительной. Но я не могла остановиться. Мне казалось, что если я остановлюсь — то тогда точно случилось что-то плохое. Тогда я упущу момент…
Он пришёл через час.
Я лежала в кровати, не спала, даже не пыталась. Просто смотрела в потолок. Свет в коридоре вспыхнул, шаги, ключ повернулся в замке. Я села, включила ночник.
— Где ты был? — спросила я тихо.
Он устало скинул рубашкуу, не смотря на меня.
— Спи, Маш. Мы задержались после совещания. Не смог ответить.
Он подошёл к кровати. От него пахло… алкоголем. Слабо, но пахло.
— Ты пил? — спросила я.
Он улыбнулся, пожал плечами:
— Немного. Ну, просто… для снятия напряжения. Всё сложно сейчас. Переговоры, Америка, снова всё наперекосяк.
Он начал раздеваться. Сложил рубашку, поставил туфли ровно — привычный автоматизм. Потом пошёл в душ.
А его телефон остался лежать на комоде.
Экран телефона загорелся. Один раз.
Я уставилась на него..
Загорелся второй раз.
Я напряглась. Третий.
Я села. Смотрела на экран, как будто он вот-вот скажет мне что-то сам, без меня. Без голоса.
Я подошла. Не сразу. Минуты три точно ходила по комнате, делая вид, что поправляю подушки и очень интересуюсь видом из окна Но в конце концов я подошла к комоду, взяла телефон и…
Телефон был заблокирован. Экран блокировки просил ввести пароль.
Я замерла. Это было как неожиданная пощёчина. У нас никогда не было паролей. Никогда. Мы могли спокойно брать телефоны друг друга, хоть этого почти никогда и не делали.
Но теперь, видимо, есть.
Я положила телефон обратно. Сердце стучало пульсом в ушах. Всё внутри дрожало.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Эта сладкая месть", Ева Лавина, Лера Корсика ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.