Автобус трясся по разбитой дороге, унося Катю и её восьмилетнего сына всё дальше от знакомого города в какую-то далёкую провинцию. За окном тянулись однообразные поля, а потом их сменили густые еловые леса, которые казались такими мрачными и неприветливыми. Изредка проносились старые, покосившиеся дома в деревнях, где, наверное, и время текло по-другому. Максим уже совсем утомился от этой тряски и теперь тихонько дремал, опираясь головой на плечо мамы. Катя глядела на его спокойное личико, а внутри всё сжималось от грусти и беспокойства.
Одной рукой она обнимала сына, чтобы он не упал, а другой крепко сжимала потрёпанную сумку с самыми нужными вещами, которые успела собрать. В мыслях снова и снова крутились слова Романа из вчерашнего разговора, после всех тех лет, что они прожили вместе. Он говорил так холодно, словно с посторонней, и даже не смотрел в глаза, когда произносил это. Они стояли на кухне. Воздух между ними был таким тяжёлым, как перед грозой. Катя замечала раньше, что он стал приходить поздно, от него иногда пахло чужим парфюмом, но она гнала эти мысли, думая, что это из-за стресса на работе. Теперь всё встало на места – это была измена, которая объясняла его внезапную холодность.
— Катя, нам стоит взять паузу, разобраться в себе, — сказал Роман, отводя взгляд в сторону.
— Но что случилось? Почему ты так говоришь? Мы же семья, — возразила Катя, стараясь дотянуться до него, понять, что творится в его душе.
— Любовь, семья — это всё для тех, кто верит в сказки, — усмехнулся он, и в его голосе сквозила какая-то новая жёсткость, которой раньше не было.
В последнее время он совсем изменился, стал циничным, как будто его кто-то подменил. Говорил, что это из-за проблем на работе, но Катя чуяла, что дело не только в этом, а в чём-то большем, что он от неё скрывал.
— Ты же видишь, я устал, — добавил он, и в словах звучала раздражённость. — Нет сил на эти вечные споры и разборки. Давай отдохнём друг от друга. А тебе как раз бабка оставила дом в деревне.
— Причём тут это? Моя бабушка не заслужила, чтобы ты так о ней отзывался, — не выдержала Катя, потому что о завещании Марии Ивановны узнала совсем недавно, и это было как неожиданный подарок судьбы. Бабушка жила одна, почти не общалась с родными, и выбрала Катю, потому что видела в ней единственную, кто иногда вспоминал о ней в письмах.
— Вот и езжай туда, на свои болота, охраняй бабкино наследство, — съязвил Роман, и в его тоне была какая-то издёвка. — Отдохнёшь, развеешься, может, и поймёшь, что нам лучше расстаться.
Катя почувствовала, как внутри всё похолодело, будто её окатили ледяной водой. Слова мужа били наотмашь, как приговор. Она поняла, что он просто выталкивает её из своей жизни, отправляет в эту забытую богом деревню, где у неё ничего нет, кроме старого домика на болотах.
— А Максим? Он же будет по тебе скучать, — попыталась она возразить, цепляясь за последнюю надежду.
— Максим поедет с тобой, ему полезно свежим воздухом подышать, — отрезал муж, и в его голосе не было ни капли тепла.
Катя осознала, что спорить бесполезно — если Роман что-то решил, его не переубедишь, он всегда был упрямым. В последнее время всё пошло наперекосяк: он стал нервным, срывался по мелочам, приходил поздно, молчал и засыпал, не замечая никого вокруг. Она видела, что его что-то гложет, но он не делился, просто отдалялся, замыкался. Все её усилия наладить отношения шли прахом. Когда он с этой своей циничной ухмылкой предложил пожить отдельно, Катя, измотанная ссорами и недосказанностями, подумала, что, может, и правда стоит попробовать. К счастью, как раз подошёл отпуск на швейной фабрике, а бабушка умерла недавно, оставив в наследство этот домик в глухой деревне, о которой Катя даже не слышала раньше.
Мария Ивановна приходилась ей двоюродной бабушкой и всегда жила отшельницей, почти не общаясь с роднёй. О её жизни Катя знала только из маминых рассказов, а видела в последний раз в раннем детстве. И вот теперь, после её смерти, пришлось ехать в эту глушь, в домик на болотах, якобы чтобы отдохнуть и развеяться — звучало как насмешка. Муж даже не соизволил их проводить, сославшись на дела и командировку.
Автобус резко притормозил. Это вырвало Катю из этих тяжёлых мыслей.
— У кого билет до Заболотья? Выходим! — крикнул водитель, и голос его разнёсся по салону.
Катя мягко растолкала сына, помогла ему встать и выйти. Они оказались на крошечной площадке, заросшей травой, рядом с кривым указателем "Заболотье". Вокруг расстилались бесконечные леса, а над ними висел густой туман, делая всё ещё более неприветливым. Катя поёжилась от холода внутри — она и представить не могла, что деревня окажется такой заброшенной и дикой. Куда они попали? Что их здесь ждёт?
Сумерки сгущались медленно. Они накрывали деревню плотной завесой. Катя крепко держала Максима за руку, пока они шли по узкой тропке, заросшей травой и ведущей вглубь. В груди колотилось от тревоги, место казалось чужим и недружелюбным. Вспомнились слова нотариуса, сказанные как-то равнодушно, будто речь шла о старом хламе, а не о доме.
— Дом вашей бабушки стоит в стороне от деревни, ближе к болотам, — объяснил он тогда. — Место не из приятных, но тихое, уединённое.
Катя вздохнула с грустью. Она старалась не показывать страх сыну, но внутри всё ныло от беспокойства.
— Мама, мы скоро придём? — спросил Максим, зевая и потирая глаза. — Спать так хочется.
— Скоро, сынок, ещё чуть-чуть, — ответила Катя, стараясь звучать бодрее, чем чувствовала себя.
Тропинка вдруг резко свернула в сторону, в болотистую чащу. Катя остановилась, не решаясь идти дальше. Нотариус упоминал, что дом у болот, так что, наверное, туда. Подумала она вслух, больше для себя, чем для Максима. Они повернули на узкую, еле заметную стёжку, петляющую между кочками и высокой травой.
Мальчик оглядывался по сторонам с опаской. Он впиваясь взглядом в тёмные очертания деревьев и кустов.
— Страшно здесь, — прошептал он, прижимаясь к Кате. — А вдруг волки?
— Глупости, никаких волков нет, не бойся, я рядом, — ответила она, хотя сама чувствовала то же самое.
Вдруг Катя ощутила, как нога уходит в мягкое и вязкое. Она ахнула. Попыталась вытащить, но только глубже провалилась. В миг женщина погрузилась по пояс в трясину. Страх захлестнул её.
— Мама! — закричал Максим, отскакивая в ужасе.
— Помоги! Дай ветку какую-нибудь, скорее! — крикнула Катя, чувствуя, как болото тянет её вниз.
Мальчик суетился, но в сумерках не мог подойти ближе. Он боялся сам уйти в топь.
— Мама, я не могу, что делать? — заплакал он, растерянный и беспомощный.
Положение было отчаянным. Катя чувствовала, как силы уходят, а трясина засасывает сильнее — если не поможет кто-то, она утонет. Вдруг тишину прорезал громкий собачий лай, а потом мелькнул свет фонаря.
— Кто-то идёт! — обрадовался Максим.
К ним приближался мужчина средних лет с сумкой через плечо и сеткой от комаров на лице. Он был в высоких резиновых сапогах, с фонарём в руке, а рядом бежала большая лохматая собака. Он часто ходил по болотам в это время, собирая травы, так что его появление не было случайностью, а частью повседневной рутины.
— Что тут у вас? — спросил он, подходя ближе.
Не тратя времени, незнакомец шагнул к Кате и, рискуя сам, протянул руку.
— Держись крепче, сейчас вытащу, — сказал он, напрягаясь изо всех сил.
С его помощью Катя выбралась из трясины — вся в грязи, продрогшая, еле на ногах.
— Огромное спасибо, если бы не вы... — начала она, но он перебил.
— Да ничего, главное, обошлось. Меня Алексей зовут, — представился мужчина. — А это Джесси, — добавил он, гладя собаку.
Алексей предложил помочь, сказал, что знает, где дом, и готов их проводить. Катя и Максим согласились с облегчением — они ещё не могли поверить в такое везение. Он довёл их до домика, который стоял в стороне от деревни, на островке среди болот. Дом был старым, с мохнатой крышей, но выглядел как-то уютно, по-домашнему.
Алексей помог набрать воды в уличный душ — лето же, вода нагрелась. Потом открыл дверь, проверил, всё ли в порядке. Катя помылась, переоделась и сразу почувствовала себя легче. Включила плитку, заварила чай и позвала Алексея.
— Ещё раз спасибо, вы наш спаситель, честно, — сказала она, разлива чай по чашкам.
— Да не за что, всегда рад помочь, — отмахнулся он.
— А что вы делали на болотах в такое время, с собакой? — поинтересовалась Катя.
— Я врач, в больнице работаю, живу в деревне, — объяснил Алексей. — В свободное время хожу по болотам, собираю травы для лекарств, а Джесси со мной, помогает.
Он отпил чая, посмотрел на них.
— Если что понадобится, обращайтесь, я неподалёку, в избушке лесника временно. Там недобор в управлении, так домик пустует.
С этими словами Алексей улыбнулся и ушёл. Катя смотрела ему вслед, думая, что в этой глуши, оказывается, живут такие добрые люди. Оставшись с сыном, она почувствовала себя совсем одинокой. Нужно было сообщить Роману, что доехали, чтобы не волновался.
Катя взяла телефон, набрала номер. Гудки шли, но ответа не было. Роман не брал. Она нахмурилась — может, занят. Попробовала снова, но услышала голос оператора: абонент вне зоны или недоступен. Катя похолодела — муж никогда не выключал телефон, даже на встречах отвечал. Что происходит? Неужели специально отключил, чтобы не говорить с ней?
С горечью она поняла, что, скорее всего, да — Роман просто хотел от неё избавиться, отправил в глушь, чтобы не видеть и не слышать. Катя уложила сына, укрыла старым одеялом. Долго смотрела на его лицо, ища черты Романа. В душе не хотела, чтобы мальчик вырос таким же чёрствым, эгоистичным. Мечтала, чтобы он был добрым, отзывчивым, честным.
Но как она одна воспитает его, справится с трудностями? Катя тихо вышла, села на кухне за старым столом. Несмотря на лето, в доме было сыро и прохладно из-за болот. Она накинула шаль, заварила чай. Глядя на тусклый свет лампы, незаметно ушла в воспоминания о детстве.
Продолжение :