С Наташкой я познакомился пару недель назад, и имел на нее виды. Девушка оказалась любительницей страшилок, а у меня как раз имелась такая в запасе.
– Знаешь, я каждое лето ездил в один лагерь, – начал я небрежно, стараясь казаться загадочным. – Там ходили легенды о призраке девочки.
Наташка заинтересованно подалась вперед. Я почувствовал, что крючок заброшен, и начал травить леску. Лагерь наш стоял на месте старого кладбища, ну, это все знали. А вот про девочку… Говорили, утонула она в озере еще до войны, и теперь бродит ночами, ищет свою куклу. Видели ее якобы многие: бледная, в старом платьице, вся мокрая.
Особенно часто, по рассказам сторожей, ее видели возле корпуса №3. Там, кстати, никто и не жил, после одного случая. Там, как говорили, однажды ночью вожатая сошла с ума. Просто начала кричать, выбежала на улицу в одной пижаме и потом утверждала, что видела девочку, которая просила вернуть ей куклу. После этого случая корпус закрыли, и ходили слухи, что там теперь только призрак и живет.
Как-то раз мы с пацанами решили проверить, правда ли это все. Ночью прокрались к третьему корпусу. Было жутко, конечно. Все скрипело, шаталось. Внутри темнотища. И тут мы услышали тихий плач. Честно говоря, я чуть в штаны не наложил. Но любопытство пересилило. Мы посветили фонариком и увидели в углу…
Конечно, это оказалась кошка. Но до сих пор мурашки по коже, как вспомню. Наташка слушала, затаив дыхание. Я знал, что моя история удалась.
Мы еще долго стояли, прислушиваясь к каждому шороху. Кошка, испуганно мяукнув, выскочила в разбитое окно, и мы остались одни в этой жуткой тишине. Воздух казался спертым и тяжелым, словно давил на грудь. Решили осмотреть корпус. Комната за комнатой – все было заброшено и покрыто слоем пыли. На стенах виднелись облезшие обои и следы от детских рисунков.
В одной из комнат нашли старую куклу. Лежала она на полу, с оторванной рукой и выцветшими волосами. У меня по спине пробежали мурашки. По легенде, именно эту куклу искал призрак. Мы переглянулись с пацанами. Надо было уносить ноги.
Резко захлопнулось окно в конце коридора. Мы подпрыгнули от неожиданности. Ветер? Может быть. Но в корпусе было ощущение чьего-то присутствия. В глазах начало темнеть, сердце колотилось как бешеное. Мы развернулись и кинулись бежать.
Выскочив из корпуса, мы неслись, не разбирая дороги. Добежали до своих кроватей и, запыхавшись, попадали на них. Долго еще не могли уснуть, обсуждая пережитое. На следующий день, конечно, смеялись над собой, но ночной страх помнили все.
Наташка слушала, не перебивая. Я закончил рассказ и посмотрел на нее. В ее глазах горел неподдельный интерес. "Ну, и что было дальше?" – спросила она. Я улыбнулся. "А дальше? Дальше я тебе расскажу завтра…"
Наташка придвинулась ближе, словно боялась упустить хоть одно слово. "Ну пожалуйста, расскажи сейчас! Я же теперь не усну!" Ее глаза так искренне просили, что я не смог отказать.
"Ладно, ладно, расскажу," - усмехнулся я. "На следующий день мы решили вернуться в корпус. Не то чтобы нам очень хотелось, но любопытство пересилило страх. Вооружились палками, для храбрости. И пошли. В корпусе было тихо, как будто ничего и не было. Солнце светило сквозь разбитые окна, и пыль летала в лучах света. Какая-то даже красота была в этой заброшенности. Мы дошли до той самой комнаты с куклой. Кукла лежала там же, где и вчера. Рука, выцветшие волосы… Жуть. Но страха уже не было. Было скорее интересно. Мы осмотрели комнату. Ничего особенного. Просто старые обои, следы от рисунков…"
Я замолчал, вспоминая. "А потом… потом мы нашли тайник. За одной из отклеившихся обоин была небольшая ниша. А в ней – коробка. Старая, пожелтевшая от времени коробка. Мы открыли ее. А там… фотографии. Старые фотографии детей. И письма. Письма, адресованные кому-то по имени Лиза. Мы потом долго гадали, кто такая эта Лиза и почему ее письма и фотографии оказались спрятаны в этом тайнике. Может быть, она жила здесь когда-то? Может быть, это и есть тот самый призрак, который ищет свою куклу?"
Наташка слушала, затаив дыхание. "И что в письмах?" - спросила она шепотом. "В письмах… обычные детские письма. Про школу, про друзей, про мечты. Ничего особенного. Но читать их в этом заброшенном корпусе, зная, что они были написаны неизвестно кем и неизвестно когда… Бр-р! Жутко." Я поежился. "Мы забрали коробку с собой. Долго потом ее рассматривали. Пытались разгадать тайну Лизы. Но так и не разгадали. Коробка где-то до сих пор валяется дома, наверное".
Наташка все еще сидела, словно приклеенная к моему голосу. "А что было дальше? Вы еще ходили в корпус?"
"Ходили, конечно. Не сразу, но ходили. Любопытство - штука сильная. Пытались найти еще что-нибудь интересное, связанное с Лизой. Но больше ничего не нашли. Корпус как будто выдохся, отдал нам свой секрет и снова погрузился в тишину. Зато потом узнали кое-что из истории этого места. Оказывается, раньше там действительно была школа-интернат для девочек. И Лиза вполне могла там учиться. Может, она и сейчас жива, где-нибудь далеко отсюда, и даже не подозревает, что ее детские письма до сих пор хранятся в какой-то коробке."
Я сделал паузу, глядя на Наташку. В ее глазах отражался отблеск ночника. "А знаешь, Наташ, может, и хорошо, что мы так и не разгадали тайну Лизы до конца. Пусть останется какая-то загадка. Ведь когда все становится понятным и ясным, пропадает интерес, правда?"
"Наверное," - прошептала Наташка, немного разочарованно. "Но так хочется узнать, что было дальше…"
"А дальше," - улыбнулся я, - "дальше была жизнь. Мы выросли, у нас появились свои заботы, свои тайны. А история Лизы осталась просто воспоминанием из детства. Но иногда, знаешь, когда я смотрю на старые фотографии, я думаю о ней. Интересно, как сложилась ее судьба. И надеюсь, что она счастлива."