Узнаю: запущен новый спутник,
Витя Понедельник гол забил,
а год назад какой-то шалопутник
президента Кеннеди убил…
Кеннедиана. Слово это я подслушал в разговоре двух филателистов: Лениниана у меня уже собрана, теперь буду собирать кеннедиану.
Коллекции, как воспоминания, образуются даже у тех, кто сроду не вел дневников и ничего не собирал целенаправленно. В том числе и маленькая «кеннедиана». Почему бы не щегольнуть моей?
«Вся честная Америка – от Линкольна до Кеннеди!» – скандировал в телевизоре кто-то из сановных поэтов, то ли Рождественский, то ли Ошанин. Обе жертвы политического террора были хорошо известны по американским почтовым маркам, которых на черном рынке водилось подозрительно много. В песне Роллингов про козни дьявола фамилию Кеннеди разобрать было труднее, но она там присутствовала.
Любопытно, что в насыщенном актуальными именами и образами мюзикле «Волосы», энергичный и моложавый лидер не был упомянут вовсе. Только его преемник Линдон Бен Джонсон, да и то в зашифрованном виде.
Филателия была политизирована. Поверженные идолы: Царь Николай, Гитлер, Энвер Ходжа и Мао, каждый по-своему – смотрелись щекотливо, но продолжали приносить доход.
С братьями Кеннеди получился перебор. О них говорили так часто, что оба стали смахивать на использованные мишени для стрельбы.
В жестокий век живем – вон, одного Кеннеди убили, другого… Кинга убили. Кинга убили. На папу римского с ножом бросались. Вон, на каких людей руку поднимают! – лицемерно сокрушается «динозавр» в одноименном эпизоде «Знатоков».
В начале 80-х Кеннеди вспоминали редко. Два покушения на двух других президентов (сначала Форд, затем Рейган) автоматически отодвинули сенсацию, и без того заглушенную визгом битломании и нашествием британских групп. Секрет успеха одной из них («Отшельники Германа») объясняли поразительным сходством фронтмена с молодым Джоном Кеннеди.
Группа The Byrds помянула молодого президента фольклорной «Он был мне другом», изменив её текст так, чтобы слушателю было ясно, кто этот «друг». Панихидная песня хороша тем, что подходит для поминок по кому угодно – от Джона Леннона до Джорджа Флойда. Главное, чтобы покойный служил делу прогресса.
В первоисточнике, записанном собирателями фольклора на ферме-тюрьме в Техасе (она поныне там), чернокожий зэк оплакивает кореша по кличке «Коротышка Джордж».
Боб Дилан с пафосом исполнял эту «песню о друге» еще в 1961, когда Кеннеди был жив. Злопыхатели уверяют, что и Пикассо нарисовал свою «Гернику» до бомбардировки военного завода в этом несчастном городке, а название добавил после.
Прошедший курс лечения от дурных привычек Лу Рид неожиданно вспомнил, как он провел день, когда умер Джон Кеннеди. Но, это уже был не тот стервозный Лу Рид «на взводе», которому хотелось, чтобы его застрелили в апреле, как Мартина Лютера Кинга.
Самое проникновенное исполнение реквиема «Авраам, Мартин и Джон» принадлежит Марвину Гэю, и тут мы вторгаемся в сферу неслучайных случайностей, притянутых за уши.
Четвертого апреля 1968 гибнет пастор-баптист Кинг, а первого апреля 1984 Марвина Гэя в упор расстреливает его семидесятилетний отец, тоже пастор, только пятидесятник. Воистину, Америка страна чудес…
Мало кто помнит, что на протяжении пяти лет, отравляя жизнь сотрудникам, в подвале посольства США в Москве функционировал живой уголок пятидесятников, проникших туда насильственным путем.
В какой-то степени к этим мученикам относится частушка неизвестного автора, гулявшая в диссидентских кругах:
Видишь, какой ты храбрый,
сел и не обверзался,
значит, ты много молился,
значит, ты много нуждался!..
Впрочем, не нами сказано: как устарели эти приемы, как сера эта комбинационная мистика!
Неравнодушный к расовым проблемам проект Supermax тоже почтил память Кеннеди и Кинга. Но, обе фамилии слишком часто вертелись на языке далеких от поп-музыки пропагандистов, чтобы вызвать ажиотаж у поклонников «Супермакса», которых в СССР было больше, чем любителей Лу Рида.
Cкорбели не все. Один из моих любимейших актеров старого Голливуда – Уолтер Бреннан пустился в пляс, услышав в новостях о ликвидации черного пастора.
Его Старик Клэнтон поразил меня в классическом вестерне «Моя дорогая Клементина», пущенным в прокат следом за грандиозным «Золотом Маккенны».
После сотни народных типажей, воплощенных Бреннаном за полвека на экране, его последней работой стал мрачнейший хоррор «Домой на праздники» по сценарию Джозефа (Psycho) Стефано. Вот какие фильмы следовало показывать тогдашнему зрителю вместо «Забавных приключений Дика и Джейн»!
Джон Фицджеральд Кеннеди. Третий «фицджеральд» в истории США, помимо певицы Эллы и прозаика Скотта. Что-то далекое и близкое. Словно за стеной вдруг включился телевизор старой модели, а под окном сгружают молоко в «пирамидках».
Имя отогревает воспоминания, и в первую очередь вспоминается почему-то не Америка, а Венгрия: «Сто первый сенатор», «Рыцари «Золотой перчатки». Длинные, подробные фильмы, где актеры и актрисы со смешными фамилиями, знакомые по комедиям и детективам, изображают политиканов и стриптизерш.
Имре Шинкович – упырь-эсэсовец («Альба Регия») становится милейшим прокурором Гаррисоном в «Рыцарях золотой перчатки».
Я предпочел бы, чтобы вы отвечали, а не спрашивали…
Венгры потрудились на славу. Но в дрейфующем центре нашей сегодняшней беседы находится «Вашингтонский корреспондент» – работа советских кинематографистов.
«Корреспондента» похоронила разрядка, так же как в свое время «оттепель» похоронила «Серебристую пыль» Абрама Роома и ряд других, во многом провидческих, шедевров сталинской эпохи. На фоне переговоров с Никсоном градус антиамериканской риторики заметно снизился, и острый фильм-памфлет перестали показывать, но яркие сцены и реплики запомнились с первого раза.
Вот советский журналист предлагает съесть шляпу американскому коллеге, который обещал это сделать, если окажется, что Кеннеди ликвидировали не «красные».
А вот придурковатый провокатор Барни объясняет «красному» коллеге, почему в ассортименте американских баров нет советского пива.
Сверкает лысиной и линзами неповторимый Ян Янакиев. Впрочем, у этого артиста с фантастической судьбой был венгерский близнец – Миклош Сакач, которого в «Профессоре преступного мира» как раз и дублировал Янакиев Ян.
«Вашингтонский корреспондент» не «Мертвый сезон», но замечательный Владимир Эренберг – монструозный доктор Хасс из картины Кулиша, в нем присутствует и говорит тем же голосом, каким он излагал свои безумные идеи Ролану Быкову. В обеих ролях он чем-то смахивает на Сахарова, примерно в той же степени, в какой на Солженицына похож артист Захарченко – Леонид Круг из «Ошибки резидента». Жаль, что у наших кинематографистов не дошли руки до перенесения этих личностей на экран.
Фильм этот в первую очередь интересен не как хроника трех политических убийств, а как «парад аттракционов», которыми перемежаются эти трагические события.
Для отбивки рекламных пауз между игровыми сценками удачно использован «Меланхолик» группы Moody Blues в интерпретации оркестра Поля Мориа. Точнее, только интро этой трагической баллады.
Под видом телеигры «Угадай, кто я» остроумно спародирована американская передача What’s my line?
Пожилую кинозвезду Жажу (sic) Тапор играет советская актриса-травести Мария Барабанова («Принц и нищий») с удивительно подвижным лицом. Позднее, увидав, как выглядит настоящая Жажа Габор в фильме «Мулен Руж», я оценил иронию постановщиков этой сценки.
Годом ранее режиссер Юрий Дубровин снял «Мирового парня» с Николаем Олялиным, Гургеном «Камо» Тонунцем и «Березовым соком» в исполнении неподражаемых «Песняров» еще с обоими братьями Мулявиными.
Великолепен сенатор из Техаса, которого играет Волдемар Акуратерс, годом ранее составивший Олялину компанию в роскошном боевике «Дерзость».
В середине 70-х в моем родном городе подвизался африканский плейбой Алекс Бумбу, мастер карате и любимец неразборчивых девиц, изобличенный органами в шпионаже. Знакомый чекист Паша К. своими глазами видел, как Бумбу отслеживает военные эшелоны из привокзального буфета, который открыт круглосуточно.
Боб Цымба – темнокожий артист советской оперетты потрясающе изображает черного комика во второй серии «Вашингтонского корреспондента». За такой монолог Сэмми Дэвису могли бы вручить «Оскар». Поскольку фильм находится в свободном доступе, пересказывать номер Эдди Сондерса своими словами не стоит. Уверяю вас, это не халтурный «блэкфейс», а фирменная взрывная смесь экспрессии и гротеска.
– Ну как, Пит, выдадите свою дочь за негра?
– Во-первых, Барни, у меня нет дочери. Вы отлично знаете. А во-вторых, насколько я успел заметить, ваши черные парни сами скоро не захотят жениться на ваших дочках.
Так, по нарастающей, вставные эпизоды подводят нас к апофеозу безумия. В летнем кинотеатре типа drive in демонстрируется фильм, похожий на любительские съемки «семейства» Мэнсона. Классический «би-муви» в миниатюре.
Фокус в том, что это виртуозная стилизация под фильмы данной категории. Так же, как наркоманов-хиппи в сцене на свалке автомобилей в фильме «Вид на жительство», молодых американских психов изображают наши юноши и девушки. Возможно, дети номенклатуры, приглашенные по блату, или простые студенты театрального училища. В любом случае, это чертовски интересно.
«Легкомысленное убийство» – фильм по роману Марка Честера «Учимся убивать». Искал я, конечно, этот «роман». Спрашивал, шокируя библиотекарш в брючных костюмах. Но, не нашел.
Писать сценарий картины Ивану Менджерицкому помогал Михаил Рачьянович Сагалетян – опытный журналист, находившийся в Штатах во время трагедии в Далласе.
А сам Менджерицкий это и знаменитый сериал «Профессия – следователь», и тихие кино-омуты советского нуара, такие как «Частное лицо» и «Особое мнение» с Ефимом Копеляном в роли одного из тех мерзавцев, кому не удалось уйти на Запад вместе с немцами.
Параллельно искусствоведу-оборотню в «Особом мнении» Копелян изобразил эсэсовца-алкоголика в садоэротическом «Бабьем царстве» по сценарию Юрия Нагибина. В обоих отрицательных ролях замечательного актера присутствует что-то свидригайловское.
Но, вернемся из «Бабьего царства» в Вашингтон. Завсегдатаи пресс-бара «Дом говядины», от ястребов до умеренно-прогрессивных, напоминают персонажей «Кабачка 13 стульев». Всеволод Сафонов и представляет их в точности так же, как это делал параллельно ему Михаил Державин: пан Гималайский… и далее следует короткая, но хлесткая характеристика. Например: Пит, старина, ты же молоток без наковальни, битл без волос, Брижит Бардо без бюста!
Фильм пропал надолго, казалось, навсегда, но «битла без волос» забыть было невозможно.
Второстепенные слова, даже словечки, развивают интуитивное постижение высшего смысла, служат паролем в параллельный мир, подсказывают комбинацию метафизического шифра к подаркам Дяди Сэма.
«Мои предсказания действуют только на территории США», произносит фокусник-мефистофель, похожий на Стентона Карлайла» из «Аллеи кошмаров», еще не оскверненной в ту пору ремейком.
Символическая фигура с колодой волшебных карт появляется на экране дважды – в конце и в начале.
Это Владимир Терлецкий – аранжировщик и аккомпаниатор Муслима Магомаева, можно сказать, «Джордж Мартин» великого артиста.
В разгар борьбы с сионизмом Терлецкому неожиданно разрешают выпустить «Еврейскую сюиту» в блюзовых тонах - один из самых загадочных релизов фирмы «Мелодия».
Произведение отличается легкостью изложения, светлой иронией, свежестью и красочностью инструментовки, что делает её легко доступной для массового слушателя. – писал в аннотации к диску музыковед Афанасьев.
Нет, «Учимся убивать» ни в переводе, ни в оригинале, мне так и не попался, равно как и кто-либо, одержимый желанием ознакомиться с книгой, по которой снят короткий, но страшный фильм-сновидение «Учимся убивать». Зато я точно помню, что читал «Кто убил Джона Кеннеди?»
По тогдашнему обычаю в библиотечном экземпляре брошюры Сагателяна этот пассаж был отмечен кем-то из любителей описательной «клубнички»:
У нового окружного прокурора слова не стали расходиться с делами. Во всяком случае, вскоре после избрания он действительно принялся очищать городские авгиевы конюшни – кварталы бурлесков, темных баров-притонов и просто откровенных публичных домов, которыми славился на всю страну Новый Орлеан. Здесь красотки раздевались перед публикой столь же грациозно и непристойно, сколь нагло и безжалостно обирали потом опоенных туристов. На местном жаргоне это называлось «стричь заблудших овечек». «Стригалям» и «стригухам» полиция не мешала.
Вот в какую Америку занесла судьба советского журналиста-международника.