«Урал» конца 2010-х – колоритная банда, бросавшая вызов каждому российскому топ-клубу. «Вечный» президент Григорий Иванов объединил в Екатеринбурге бронзового призёра Евро-2008 Романа Павлюченко, обладателя двух еврокубков Павла Погребняка и ряд сильных легионеров, и эта гремучая смесь с 2017-го по 2019-й дважды доходила до полуфинала Кубка России.
К обоим выходам в финал с «Уралом» причастен словенский защитник Грегор Балажиц, сохранивший в памяти истории о самобытном екатеринбургском проекте. После окончания карьеры 37-летний Балажиц осел в Белграде, где его и отыскал корреспондент Metaratings.ru.
В ходе часовой беседы Балажиц рассказал:
- что удивляло в русской зиме;
- как в Екатеринбурге красили поле в зеленый цвет;
- чем ему запомнились Иванов и Павлюченко;
- как играл против Месси, и почему аргентинские футболисты – лучшие.
«Летишь, а там уже Китай заканчивается. И вот Хабаровск. Тогда я понял, какая Россия большая»
– Ты 2,5 года играл в России за «Урал». Что знал о России, прежде чем подписать контракт? Какие стереотипы слышал о стране?
– Я знал про российскую лигу. Познакомился с ней, когда ещё играл на Украине. Там мои одноклубники просто смотрели российский чемпионат. Например, когда были на выезде, перед игрой включали матчи РПЛ. Поэтому и я стал смотреть. А ещё через сборную знал русских футболистов.
В общем, РПЛ была мне знакома, но на тот момент я в России еще не был ни разу. Так что это для меня было ново, я не знал, чего ждать. Но когда прилетел в Россию, мне понравилось. Не думал, что всё окажется настолько хорошо. В Екатеринбурге сразу обратил внимание, как хорошо всё построено: дороги, аэропорт.
– Какие были первые впечатления?
– Я прилетел подписывать контракт в Екатеринбург в конце декабря, и было очень холодно. Столько снега! Для меня было странно, что не почистили дороги. В Словении, когда выпадает снег, дороги чистят быстро. Ещё впервые увидел машины с шипованными покрышками. Было очень холодно! Я не ждал, что будет такая погода.
– Правда ли, что тебе казалось, будто это «огромный сугроб в Сибири»?
– Да, тогда именно так было. Но самый холодный период мы всё равно провели на сборах на Кипре. Так что самые морозы в январе и феврале я пропустил. Хотя ещё застали холодную погоду в марте.
– В снегопад играть доводилось?
– Как раз мы тогда играли на «Уралмаше», его ещё реконструировали к чемпионату мира. И вот первая игра у нас с «Амкаром» дома… Я до этого видел фотографии с хорошим газоном, как всё сделали перед игрой. Но потом пришли на игру, и газона там не было, травы тоже, только земля была. Вроде, что-то покрасили в зелёный цвет, но газона не было. При этом на фотографиях, по телевизору видел, что трава как будто бы есть, но это было вообще не так. Такой опыт я пережил впервые. У меня были белые бутсы, но после игры они стали зелёными!
– Сколько времени понадобилось, чтобы перестать испытывать шок от –25?
– Такие температуры не застал. Было –15, но там ощущение зимы совсем другое, чем в Европе, другой климат. Знаешь, когда играли при –12, –15, дул ветер и это ощущалось, как –20. У меня после игры косточки болели ещё два дня. И мяч к концу игры стал таким… как пластик. У меня замерзали волосы! Но я делал всё, что мог за игру. К такому нужно было привыкнуть. Тяжело было, но классно. У меня хорошие воспоминания, но только зима такая…
– Ты рассказывал, что посещал «Ельцин-центр».
– Да, я там был. Мы были там с командой, и потом ещё ко мне папа приезжал, с ним ходили. Интересно было. Там ещё река рядом Исеть, красиво очень.
– Выезды в Москву были для команды событием? Могли остаться на день загулять, если побеждали условный «Спартак»?
– Нет, у нас не было такого. Когда у тебя игра в субботу, ты прилетаешь в пятницу вечером и сразу в гостиницу. Потом ужинаешь, отдыхаешь. На следующий день, только перед игрой там могли погулять около гостиницы. Но я был с женой в Москве, мы приехали, когда закончился сезон. Но и зимой тоже потом были. Ходили по Красной площади, мне очень понравилось. Я даже не думал, что в Москве так всё классно. Архитектура очень хорошая.
– А кроме Екатеринбурга, какой российский город запомнился больше всего?
– Как я говорил, перед игрой у тебя нет времени, чтобы просто погулять. Во время перерыва на матчи сборных я с женой ездил в Сочи. Это было в сентябре. Тогда ещё купались в море. Но гулять в центр Сочи не ходили. Я бы хотел увидеть Санкт-Петербург. Говорят, очень красивый. И в Сочи хотел бы вернуться, чтобы погулять. А других городов России я не видел. Только дорога от гостиницы до стадиона – все, что можешь посмотреть из автобуса.
– Как справлялся с переездами на огромные расстояния?
– Да, к этому тоже нужно привыкать. Но было нормально, только в одном сезоне нужно было летать до Хабаровска. Вот это очень странно. Сколько там? Пять часов разницы с Екатеринбургом? И вот тогда я понял, какая же Россия большая страна. Летишь столько времени, смотришь на карту, а там уже Китай заканчивается. И вот это Хабаровск.
– А чем занимался в самолёте?
– Смотрел фильмы, сериалы или спал просто. Из команды кто-то играл в карты или читал книжку. Но то был самый долгий перелёт. В основном летали 2-3 часа до Москвы, до Петербурга, Ростова, Краснодара, Казани.
– Что тебя сильнее всего удивило в России − люди, еда или расстояния?
– Что касается еды, может быть, в Екатеринбурге немного ближе к Азии было. Но мне нравится русская кухня. Я даже сейчас дома гречку готовлю или лосося. В Белграде мы с женой ходим в русские рестораны. А люди в России чем-то похожи на словенцев. Сначала встречают холодно, но потом хотят помогать. У меня с людьми в России никогда плохих ситуаций не было.
«Иванов много шутил, но мы всегда знали, когда он шутит, а когда говорит серьёзно»
– Президентом «Урала» был Григорий Иванов. Как тебе с ним работалось?
– Тогда я впервые видел, чтобы президент мог просто на скамейке сидеть во время матча или в раздевалке перед игрой. Он очень активно интересовался футболом. У него, знаешь, такая страсть. И любовь такая, что он всегда должен быть вместе с командой. Сначала это мне казалось странно. Но потом я увидел, насколько он любит футбол. Мне кажется, если Григорий Викторович уже столько в команде, это значит, что он хорошо работает. Мне было приятно работать с Григорием Викторовичем. Он много шутит и он хороший человек.
– Он очень эпатажный руководитель для нашего футбола. В одном из интервью он рассказывал, как ходил с легионерами в баню. Было?
– Бывало, когда мы на сборах были. Он такой, очень близкий с футболистами. Не важно, с легионерами или россиянами. Ну, легионеру мог сказать: «Давай уже русский выучи». Он много шутил, но мы всегда знали, когда он шутит, а когда говорит серьёзно.
– Кто был душой раздевалки?
– Коля Димитров был… и Фидлер тоже был, знаешь… Они были шутники. Да, и Юра Бавин тоже. Они вот втроём такие были тогда.
– Какая атмосфера была в раздевалке после крупных побед − пели, танцевали, спорили?
– Очень хорошая команда! В целом у нас была очень хорошая атмосфера. Мы даже дружили после игр. Собирались, ходили пару раз на барбекю. Это очень важно для коллектива.
– Правда, что Эрик Бикфалви занимался живописью? Видел его картины?
– Да, конечно. Мы жили вместе, когда на сборах были по два месяца. Я ему как-то сказал: я больше с тобой сплю, чем с женой (смеётся). Я нашёл друга на всю жизнь. Мы до сих пор на связи. Очень хороший пацан и рисовал очень круто. Я просто удивился. Настоящий талант!
– Какой матч за «Урал» ты вспоминаешь чаще всего?
– Я как-то раз там два гола забил «Динамо». Наверное, эту игру. И, конечно, финал Кубка России в 2017-м. Мне очень жаль, я думал, что мы могли победить «Локомотив». Проиграли 0:2, но я думаю, мы могли сделать больше, потому что у нас были моменты. У нас был очень хороший коллектив.
– В том финале с «Локомотивом» завязалась драка, ты был на поле. Помнишь, как это было?
– Это все так быстро случилось. Я вообще был в шоке. Там какая-то атака пошла с левой стороны. И потом судья свистит прямо передо мной. А потом всё это началось. Я даже не знал, как реагировать. Туда идти или нет, или что делать? Я просто встал и смотрю. У меня такое было впервые, чтобы прямо на поле кто-то дрался. Там хорошие футболисты были из «Локомотива», но момент плохой. Особенно для детей, которые на тебя смотрят. Для меня это чёрное пятно в воспоминании.
– В сезоне-2018/19 ты стал реже выходить в старте. Почему?
– Так бывает. Просто мне предложили продлить контракт, а я отказался. Потом в клуб привезли двух защитников на мою позицию, и вот так случилось. Сейчас мне очень жалко, что я не продлил контракт. Просто тогда мне надоело, стало тяжело из-за погоды. Стал очень мешать климат. Но если бы я мог вернуться назад во времени, я бы продлился. Потому что там, как уже говорил, всё было очень хорошо организовано. У нас была хорошая команда, хороший коллектив, и это очень важно.
– Тогда команду тренировал Дмитрий Парфёнов. Не было с ним конфликта?
– Нет, он очень хороший человек. И тренер тоже. Мы вообще были в хороших отношениях. Ни с одним тренером не было конфликтов. Мы все общались, разговаривали. Просто бывает такая ситуация в футболе, так случилось.
– С кем из российских нападающих в то время было сложнее всего справиться?
– Я как пришёл в «Урал», тогда там был Павлюченко. Но он уже был, не знаю… У него очень сильные качества, но я видел, что он не занимается полноценно. Не отдает всего себя. Я считаю, что он выкладывался лишь на 50%. А так, сложно было со Смоловым справиться. Он очень резкий был. И Дзюба тоже! У меня постоянно были битвы с ними. Луис Адриано ещё тогда играл в «Спартаке». Но с ним ещё в Украине битвы были, когда он в «Шахтёре» играл.
«Для меня самый высокий уровень футбола в карьере был в России, в РПЛ»
– Следишь ли за «Уралом» сейчас?
– Конечно, слежу постоянно. Я тоже на связи с сыном Григория Викторовича по своей текущей работе. Так что я слежу. Я думаю, каждый футболист следит за своими бывшими командами.
– Когда ты играл в России, рассказывал, что в РПЛ «мучают мяч» и в целом по игре лига сильно отстает от Европы. За шесть лет что-то изменилось?
– Я помню, что так говорил. Но я имел в виду, что физически в РПЛ тяжело. Очень контактный футбол, иногда после игры у меня все болело, как будто я был на борьбе или на боксе. Там даже нападающие могут сделать подкат. В Европе же больше в мяч играют. Жалко, что в еврокубках нет российских команд, чтобы сравнить уровень спустя время. Но всё равно, мне кажется, уровень там остался хороший. Для меня самый высокий уровень футбола был в России, в РПЛ.
– Из тех лиг, где ты играл?
– Да, если сравнивать с теми, где я играл: украинский, сербский, кипрский, словенский чемпионаты.
– Если бы сейчас позвали вернуться в «Урал» в какой-то роли − тренера, скаута − согласился бы?
– Конечно, да! Я бы с удовольствием. Но не тренером, потому что у меня нет лицензии. Но, как ты говоришь, главным скаутом или спортивным директором… Я хочу заниматься менеджментом клуба. Это мне сейчас интересно – работать над командой. Знаешь, создавать настрой, план для развития команды. Например, давай сейчас попадём в высшую лигу, сохраним прописку в элите или пройдём в Кубке, сделаем план на три-пять лет. В таком духе. Я сейчас работаю над этим. У меня есть связи с инвесторами для развития клубов в Словении. У меня сейчас работа такая. Связывать клуб с инвесторами, чтобы находить финансирование, продавать клубы и развивать их.
– Значит, сейчас ты работаешь посредником между инвесторами и клубами Словении?
– Да, посредником. У меня есть связи с инвесторами и владельцами клубов в Словении. И если у кого-то есть желание купить клуб, я связываю обе стороны. Просто я считаю, что чемпионат Словении – хорошая лига для развития молодых игроков. Также из этого чемпионата можно легко попасть на еврокубки. У нас всего десять команд и из них четыре могут выйти в еврокубки. Так что я считаю, что тут хорошие возможности для инвесторов.
«Показалось, что Россия по инфраструктуре была ближе к Европе, чем Украина»
– Про «Карпаты» хотел тебя спросить. В одном интервью ты говорил, что ехал в украинский чемпионат без особого желания. Почему всё-таки согласился?
– Да, я тогда в «Горице» играл, это на самой границе с Италией. Молодой был, 21 год и хотел играть в Италии. Но из Италии предложений не было, а в Украине дали хорошую зарплату. У нас в «Горице» тогда выплаты задерживали, к тому же в Словении такая система, что футболисты сами оплачивают все налоги, страховки. Но если зарплаты нет, то как ты это выплатишь всё? А там зарплаты маленькие, буквально на месяц хватало, чтобы прожить. И тогда я подумал, что раз других предложений нет, нужно соглашаться на вариант с Украиной. В итоге там на четыре года остался и не жалею. Это был очень хороший опыт. Тогда там и чемпионат был с сильными командами: «Шахтёр», «Динамо» Киев, «Металлист», «Днепр».
– Повлиял ли опыт в «Карпатах» на твоё решение поехать потом в Россию?
– Я там выучил русский язык. К тому же, как я сказал, там многие смотрели чемпионат России, следили за грандами как «Динамо», «Зенит». Но на Украине было очень тяжело из-за расстояний. Мы там ездили на выезды на поезде или автобусе по 10-15 часов. Это очень тяжело.
– Уже там начал привыкать к расстояниям?
– Потом в России было очень легко. Там в основном 3 часа на самолёте, а не 15 часов на поезде. Но ко всему привыкаешь.
– Ты говорил, что Украина отставала от Европы «лет на 20». А Россия − насколько? Какие бытовые отличия заметил?
– Да, я так говорил. Тогда там были проблемы с инфраструктурой, дороги были плохими. И я думал, что в России будет так же, но оказалось лучше в этом плане. Мне тогда показалось, что Россия по уровню ближе к Европе по постройкам, инфраструктуре.
– В «Карпатах» ты играл у Олега Кононова. Что можешь рассказать о нём как о тренере и человеке?
– Да, он был очень хорошим тренером. И в психологическом плане тоже. Я тогда молодой был, поначалу мало играл, но он всё равно мне доверял. Разговаривал со мной. Так что там его очень любили футболисты, когда я пришёл. Там тоже был очень хороший коллектив и хорошие футболисты.
– Он в своих интервью о тебе хорошо высказывался, говорил, что в тебе есть потенциал.
– Да-да. Я тоже вспоминаю только хорошее. Но я с ним мало поработал, потом он перешёл в «Севастополь».
«Русский язык? В футболе первыми узнаёшь плохие слова – это первое, что ты слышишь»
– Ты поиграл в Словении, Сербии, Кипре, Украине и России. Где тебе было комфортнее всего жить и почему?
– Я так говорю: везде есть плюсы и минусы. В Словении я ко всему привык, это моя страна. На Украине сначала было тяжело, но когда привыкаешь, потом тоже появляются хорошие моменты. В Сербии тоже очень хорошо, потому что мы тогда взяли чемпионство, играли в еврокубках, я сейчас тут живу. Из России я уехал только из-за погоды, а так мне очень понравился Екатеринбург. И город, и как клуб «Урал» был организован.
На Кипре тоже хорошо, очень приятно именно жить. Там же море, солнце постоянно, зимы нету. Но летом очень жарко, конечно, без кондиционера жить сложно. Так что я говорю, везде можешь найти минусы и плюсы. Идеала, чтобы просто всё было, нету. Нигде нет. У меня везде остались друзья, я научился языкам, научился культуре. Я думаю, что это тебя развивает как человека.
– В том числе, получается, и поездка твоей жены в Россию повлияла на ее работу сейчас? Она сейчас в Белграде открыла русскоязычный детский центр.
– Да, и это тоже! Если есть язык, то не знаешь, как он тебе в будущем пригодится. Кто же знал, что она будет работать с русским языком? Так что это тоже плюс.
– Насколько сложно было выучить русский язык? Какие слова запомнились первыми?
– В футболе первыми узнаёшь плохие слова (смеётся). На поле, на тренировках, на играх – это первое, что ты слышишь. Так что не буду говорить, какие первые слова выучил на русском.
– Но часто приходилось их использовать?
– Что поделать, футбол такая игра. В спорте много эмоций, так бывает. Когда был молодым и много не думал, часто их использовал. Но потом, когда стал постарше, понял, что нельзя просто так говорить такие слова.
– У тебя же супруга тоже выучила русский язык? Ты как-то помогал в этом?
– Да, она ходила на курсы и выучила там грамматику. А затем быстро выучила сам язык, когда слушала меня, как я разговариваю. Курсы тоже помогали, конечно. Это большой плюс для жизни, когда знаешь разные языки.
– Кстати, ты же на Кипре ещё играл потом, там греческий не учил?
– Тоже учили. Мы учили, мы курс взяли, но это очень тяжело, очень сложно. Потому что там нет такой связи с моим родным языком. Мы попробовали и увидели, что дается очень сложно. Остались лишь несколько слов, которые помним.
– Ты играл ещё в Португалии и в Испании. Сколько в итоге языков ты знаешь?
– В Португалии я играл с двумя друзьями из Словении, из-за этого язык так и не выучил. Когда ты где-то один и должен общаться с людьми с этой страны, язык быстрее учится. Я играл в Португалии два года, а в Испании полгода. Сейчас я испанский знаю гораздо лучше. Говорить не могу, но всё понимаю. Окажись я сейчас в Испании, за три месяца заговорю, а так как практики нет, язык забывается. В итоге знаю словенский, сербский, русский и английский. Понимаю испанский и португальский.
«Игра против Месси? Даже 15 минут против самого лучшего футболиста в истории – это достойно»
– После завершения карьеры ты вернулся в родную «Муру», но потом переехал в Белград. Почему именно туда?
– Да, я там работал. Вернулся и провёл последние полтора года карьеры игрока в родном клубе. Это хорошо, когда заканчиваешь там, где начинал. Потом мне дали позицию технического директора, и я год поработал на этой позиции. В Белграде же у нас была квартира, и после работы в «Муре» мы просто решили переехать сюда. На данный момент я здесь, а что будет дальше… Знаешь, футбол – такая работа, если вот «Урал» завтра пригласит, поеду обратно в Екатеринбург (смеётся). Мы привыкли, что ты не знаешь, где будешь через два года. Правда сейчас тяжелее, потому что есть ребёнок. Когда начнётся школа, хочется, чтобы была стабильность.
– Следишь ли за сборной Словении сейчас? Или, может, болеешь за Сербию?
– Я слежу и за Сербией, и за Словенией. Смотрел и сборную России. Я остался в футболе, хочу в футболе работать и дальше. Считаю, что это моя профессия. Но если раньше работал на поле, то сейчас могу показать себя и вне его пределов.
– Каково было сыграть против Месси за сборную Словении? Осталась какая-то особая история с того матча? Насколько знаю, ты играл на противоположном от него фланге…
– Месси – он везде (смеётся). Я тогда на скамейке был и удивлялся, что аргентинские футболисты не спешат. Если у аргентинца мяч, он не спешит избавляться от него, если все передачи закрыты. Он держит мяч за счёт своей высокой техники. Поэтому у них такие зарплаты и такие футболисты высокого уровня. Мне тогда тренер говорит: давай разминаться, будешь играть во втором тайме. Я тогда был очень самоуверен, очень сильно хотел играть. Если посмотреть сейчас, то даже 15 минут против самого лучшего футболиста в истории – это достойно.
А еще там была такая атмосфера… А фанаты даже на товарищеской игре с маленькой сборной Словении стоят вдоль дороги, что-то кричат против тебя, просто лучшие.
Еще мы играли в Уругвае, но тогда я не вышел на поле. У них тоже были очень сильные футболисты и стадион, где проводился первый чемпионат мира в Уругвае, в Монтевидео. Старенький, но очень большой. Так что я доволен. Но жалею, что мог бы провести за сборную намного больше игр.
– Ты говорил, что в сборной Словении попадание в заявку иногда решалось через деньги. Почему ты тогда решил об этом рассказать? Пытался раскрутить эту историю, чтобы в стране началась борьба с коррупцией?
– Да, я тогда был злой и разочарованный, что меня не звали в сборную. Поэтому и сказал такое. Не надо было, конечно, так делать.
– Как сейчас в Словении относятся к тебе после тех откровений?
– Нет, никаких претензий не было.
– Как воспринимаешь отстранение России от международных турниров?
– Если говорить в спортивном плане, мне жаль, что всё это влияет на клубы и сборную. Я хочу, чтобы всё это поскорее закончилось, и чтобы в России всё было нормально, как раньше. Просто везде, где я играл – и в России, и в Украине – у меня есть знакомые и друзья. Надеюсь, что скоро всё закончится.
– Не думал вернуться в Россию уже не как футболист, а как турист?
– Пока у нас маленькие дети, тяжело. Но я бы хотел, конечно. Посетить Санкт-Петербург и ещё раз Москву, сходить с женой в Большой театр. Так что желание есть, конечно.
«Хиддинк иногда отправляет мне фото времен работы в России»: Бородюк – о сборной, Евро и «Локо»
«Личка готов тренировать в России – сто процентов»: интервью Дмитрия Андреева о работе с чехом в РПЛ