Глава 11. Пробуждение Марии.
Сознание приходило медленно, как поднимающееся тесто, заполняя собой каждую клеточку, каждый нерв этого нового, странного тела. Оно было… тесным. Ограниченным. Грубым. Но живым. О, Боги, живым! Мария ощущала ток крови, стук сердца, растяжение лёгких при вдохе. Дыхание. Она снова дышала. Она открыла глаза - глаза этой девушки, Алёны - и села на кровати. Движение вышло немного скованным, мышечная память ещё сопротивлялась, но её воля была сильнее. Она подошла к зеркалу. В тусклом стекле на неё смотрело бледное, искажённое отражение с тёмными провалами глаз и спутанными волосами. Не её лицо. Чужое. Простое. Но… годное. Уголки губ сами собой поползли вверх в надменной усмешке. «Спасибо, «гостья», - мысленно бросила она вглубь этого сознания, где томилась слабая вспышка чужого «я». «Ты стала достойным вместилищем».
Её мысли текли ясно и холодно. Отец. Он ждал. Его план сработал безупречно. Эта наивная душа, верившая в «союз» и «помощь», стала идеальным сосудом. Теперь у её отца есть руки, чтобы действовать, и голос, чтобы повелевать. И этими руками и этим голосом буду я, подумала Мария с гордостью.
Первым заметил перемены Николай Петрович. Он зашёл в библиотеку на следующий день после «возвращения», с новой папкой выписок из областного архива. Его лицо озарилось привычной приветливой улыбкой.
- Алёна, здравствуйте! Я кое-что нашёл про…- Он запнулся, встретив её взгляд. Это был не рассеянный, немного усталый взгляд библиотекарши, а пристальный, изучающий, холодный. Как будто она оценивала его - и находила не слишком стоящим.
- Николай Петрович, - Имя всплыло как подсказка откуда-то из глубины сознания. Голос был тем же, но интонации… интонации были другими. Чёткими, отточенными, без тени симпатии или заинтересованности. - Мне сейчас некогда. Отложите.
Она повернулась и ушла вглубь залов, её походка была странно плавной, почти скользящей, совсем не похожей на легкую походку Алёны. Учитель истории остался стоять с раскрытым ртом, папка в руке вдруг показалась ему нелепой и ненужной. «Что с ней?» - пронеслось в голове. «Может, поссорилась с кем?» - Но нет, в её поведении было нечто большее, чем просто дурное настроение, словно подменили человека.
Следующими были читатели. Пожилая Агафья, принесшая сдать книгу, робко протянула потрепанный том. Мария (в теле Алёны) взяла его, и резким движением швырнула книгу на полку с таким видом, будто делала одолжение.
- Всё? - спросила она, не глядя на старушку. Агафья, не сказав ни слова, поспешно ретировалась, на ходу крестясь.
Но самый вопиющий случай произошел с тётей Людой. Женщина, завидев фигуру у колодца, как обычно, окликнула её приветливо:
- Алёнушка! Я тебя с утра ждала! Молочко сегодня отменное, да и яичек свеженьких набрала.
Марья в теле Алёны медленно, с пренебрежением повернула голову. В её глазах читалась скука и легкое отвращение, будто она смотрела не на живого человека, а на назойливого слугу.
- Принеси, - холодно бросила она, не удостоив тётю Люду ни взгляда, ни благодарности. - И чтобы скорлупа была чистой. Мне не нужны твои грязные яйца.
Тётя Люда замерла с открытым ртом, словно не веря своим ушам. Эта резкая, высокомерная команда, этот тон, не терпящий возражений… Это была не Алёна.
- Алёна, милая, да ты как? - растерянно проговорила она, всматриваясь в осунувшееся лицо девушки. - Тебе нехорошо? Может, голова болит? Ты на себя не похожа…
- Ты слишком много позволяешь себе, женщина, - перебила её Марья, и её голос стал тише, но от этого лишь опаснее. - Не твоё дело - как я. Принеси то, что велено, и не докучай мне пустыми разговорами. Я не намерена тратить время на болтовню с прислугой.
Она развернулась с такой надменной грацией, какой у простой деревенской библиотекарши быть не могло, и ушла, не оглядываясь. Тётя Люда неподвижно стояла на пороге, и в её душе медленно расползалась не обида, а тяжёлая, леденящая душу тревога. «Да она совсем больная… Или бес в неё вселился», - прошептала она про себя, судорожно крестясь. - «Неужели Агафья права была и это дом так на неё влияет?» Та девушка, которая улыбалась её простой заботе, исчезла. А на её месте была другая. Чужая. И от этой чужой веяло таким холодом, что по коже бежали мурашки.
В деревне зашептались. Сначала тихо, потом всё громче. «Сглазили её, что ли?», «В доме том никому добра не бывает», «Словно бес в неё вселился». Николай Петрович, слушая эти разговоры, уже не отмахивался от них как от суеверий. Он смотрел на изменившуюся Алёну и впервые за долгие годы своих рациональных изысканий почувствовал ледяной укол необъяснимого мистического страха. Ему нравилась та, прежняя Алёна. А эта ходила теперь по библиотеке, смотрела на мир глазами Марии Омутовской, и в её глазах не было места ни симпатии, ни жалости. Только холодная решимость и воля к власти.
* * *
Если вы дочитали до конца, поддержите автора, подпишитесь на канал, поделитесь ссылкой.
Ставьте лайки, ставьте дизлайки и пишите комментарии!
#хоррорсказки #мистика #страшилки #авторское #страшныесказки #авторскийканал #хоррор #сказки #рассказы #мистическиеистории #истории