С недавних пор виртуальный помощник Алиса по запросу «Хайский бор» выдает: «Возможно, имелся в виду бор в составе мемориального комплекса, открытого 19 октября 2025 года на месте ныне несуществующей деревни Хая близ поселка Осиновый Мыс Богучанского округа Красноярского края. Комплекс посвящен пребыванию в Хае епископа Луки (хирурга В.Ф. Войно-Ясенецкого) в 1924 году, когда он с 16 марта по 5 июня отбывал здесь часть своей первой сибирской ссылки». Появилась такая информация и, соответственно, сам комплекс благодаря огромной работе, проделанной инициативной группой из поселка Осиновый Мыс по воплощению проекта «Забытая деревня: известная и неизвестная…»
Несколько лет вели проектно-исследовательскую работу под руководством педагога дополнительного образования «Центра роста» Елены Андреевны Бахаревой и учителя Осиновской средней школы Ирины Владимировны Шаляпиной школьники Юлия Вадимова, Регина Ялышева и Дарья Иванова. Их поддержал глава поселка Дмитрий Витальевич Кузнецов и предложил особо выделить хайский бор, уникальный лишайниковый сосновый лес. Примерно два года назад после встречи Дмитрия Витальевича с красноярским биографом В.Ф. Войно-Ясенецкого Семеном Валериевичем Кожевниковым, в проект добавилась еще одна, кроме сугубо краеведческо-природной, очень важная и органичная составляющая – мемориал столетия пребывания выдающегося деятеля РПЦ и великого хирурга святителя Луки в деревне Хая во время своей сибирской ссылки.
Алексей Горбачев, Александр Крошин и Александр Лихарев материализовали идеи проекта. Только им известно, сколько сил и средств взяла на себя эта инициатива. На разных этапах свою посильную помощь оказывали и другие жители поселка.
Прекрасным солнечным днем 19 октября были открыты объекты мемориального комплекса: памятные столбы на тридцать втором километре автодороги Октябрьский-Такучет, а в нескольких сотнях метров от них к Чуне мемориальный камень с памятной табличкой о пребывании в ссылке святителя Луки (В.Ф. Войно-Ясенецкого) недалеко от места, где когда-то и была деревня Хая.
Участников торжества было много: главы округа и поселка, представители Управления общественных связей губернатора Красноярского края и депутатского корпуса Законодательного собрания Красноярского края, осиновцы и люди из других поселков, среди которых совсем немногочисленные хайцы, внуки с правнуками жителей деревни. С особой теплотой были встречены дорогие гости: Елена Игоревна Каликинская, одна из ведущих биографов св. Луки (В.Ф. Войно-Ясенецкого), и директор музея святителя Луки Феодоровского женского монастыря в далеком от нас Переславле-Залесском, Семен Валериевич Кожевников, автор большого исследования «Сибирские периоды жизни и деятельности святителя Луки (хирурга В.Ф. Войно-Ясенецкого): 1924-1926; 1940-1944». В частности, благодаря Семену Кожевникову мы знаем точные даты пребывания святителя Луки, тогда епископа, в Хае: с 16 марта по 5 июня 1924 года. Чин освящения мемориального камня с табличкой совершил священник отец Иоанн, настоятель храма Святой Животворящей Троицы поселка Октябрьский. Вода для окропления была из Ангарского ручья от Олега Николаевича, водителя нашей редакционной машины.
Наверное, есть необходимость немного рассказать о деревне Хае и прилегающем боре. Совершенно точно знаю, что сегодня лишь немногие в нашем теперь уже округе, кроме, разве что, жителей Такучета, Осинового Мыса и Чунояра, слыхали о такой деревеньке. Более того, в разговоре Хая часто ассоциируется только с поселком Новохайский.
Но сначала о знаменитом Хайском боре, название которого стало именем собственным благодаря инициативной группе моих земляков. Нигде больше не видел таких сосен на белом хрустящем слое из лишайника, оленьего мхаягеля. И если по плотности рыжиков на единицу площади еще можно с большими допусками найти боры, например, в районе Ангарского или Гремучего, но царство грибов белых именно здесь, в полосе Хая – Чунояр. Об этих местах и мое первое детское воспоминание, где я нашел боровичок, свой первый гриб в жизни, коричневая шляпка которого в своей окружности равнялась пузатой белой ножке. И как же за эту ножку я его тянул, едва обхватив ладонями! После каждого такого похода по грибы, засыпая, только закроешь глаза, рыжики рыжики-рыжики, десятки и сотни, выглядывающие из белого мха то острым рыжим ухом, то шляпкой с пятачок слабо-розового цвета с более темными концентрическими окружностями по ней. В далекие, еще беспакетные времена, в зИму, такой мох закладывали между оконными рамами: конденсат впитывался, сухие стекла не обмерзали. Часто эта прослойка украшалась гроздью рябины или сосновыми шишками.
Сколько лет нашей родной деревне? Точных данных лично я пока не нашел. Кочующую из одной публикации в другую фразу «по свидетельству старожилов деревня Хая была основана в 1680 году» в серьезный расчет принимать нельзя. Даже интересно, кто застал таких очень старожилов, чтобы записать эту дату. Не устным же творчеством эта информация передавалась! Возможно, деревня образовалась между 1735 годом, когда работавший в архивах Енисейска авторитетный исследователь Сибири Герард Фридрих Миллер установил, что на то время кроме деревни Малеевой и еще одной заимки выше ее по течению других поселений на Чуне не было, и 1784-м: на карте Енисейского уезда Тобольского наместничеста нанесены Хайски (чумы) с соответствующим условным обозначением, то есть даже не деревня или заимка, а стойбище, стоянка. Так что наша старушка Хая может оказаться гораздо моложе, чем нам кажется. И этому есть объяснение, как осваивались эти места и какие пути на Чуну считались лучшими, несмотря на короткий водный путь из Тасеевой.
Наконец, о самом названии деревни. Самое простое объяснение, хая (кая) по якутски гора, скала. Оно во всех, даже ученических исследовательских работах, и я тоже до недавнего времени его поддерживал. Но ареал якутского движения на север никогда не касался наших мест, а на территории современной Саха Якутии добрая половина топонимов имеет тунгусское происхождение. Почему бы тогда не допустить к рассмотрению Hi, привет, на языке наших заклятых друзей? Поэтому тунгусское, эвенкийское, хай – мелководный участок русла, перекат, между двумя плесами (Хайская шивера напротив кладбища) или болотная трава, высохшая на корню (хороша для стелек в бродни, много ее в низких местах чуть выше по течению) – наиболее подходит для этого места.
…1974-й год. В школе пишем выпускное сочинение за восьмой класс по русскому и литературе. Сидим за одним столом с Васей Егоркиным. Учебный год он жил в Осиновском интернате, а на каникулы уезжал домой, в Хаю. Помню, я что-то про Знамя Революции, именно так, все с большой буквы, а Вася о родном крае...
Сгорела Хая родимая летом 1994 года. К этому времени уже имела статус нежилой. Лесной пожар перекинуло от Нерюгдинского сворота дороги (тоже тунгусское название, харюзовая или, по-правильному, хариусовая), по которой ездили совхозные доярки. На дойку и обратно их перевозили попростому, на «газике», внутри емкости для воды, молочные фляги – снаружи бочки. Саму деревню так и не удалось спасти, несмотря на все усилия. В таких борах, кроме песка, летом как на пороховой бочке… Знаю людей, которые приезжали на пепелище и плакали. Уцелели только четыре или пять домов, среди них дом деда Карпея Алмалакова. Моей сестре Наде он запомнился дремучей бородой и сумкой через плечо, сшитой из голенищ кирзовых сапог. В сумке – часы-будильник, видимо, за неимением наручных. Или для прикола, веселый был старик. Через несколько лет и эти, отбитые у лесного пожара, избы все-таки сгорели, что уже на совести недобросовестных ночевщиков.
Не уезжал до последнего Денис Николаевич Безруких, 1906 года рождения, участник Великой Отечественной войны. Жил в Хае, пока не забрали в город дети. Теперь и его, и ее нет. Такие вот дела…
В сторонке от шумного места – деревенское кладбище. И кладбище-то действующее! Несколько лет назад решили осиновцы привести в порядок место, где их родственники нашли свой вечный покой. В общей сложности больше сорока человек, семьями и поодиночке, собрали деньги, после уборки вывезли мусор, поправили оградки на могилах, установили поминальный стол и аккуратный, по линеечке, забор. Ежегодно на Троицу, престольный праздник деревни, земляки встречаются на угоре у Хайской шиверы. Отсюда хорошо просматривается чунский берег к островам и протокам. Недалеко и дорогие могилки. Какая ж она забытая, Хая?! Теперь еще и широко известная. Так-то, пАря!
И последнее, поделюсь личной историей. В году 2008- м, 10 августа, в день рождения мамы мы (мама, супруга с дочкой, моя сестра) поехали в Хаю, вернее, на то место, где раньше стояла деревня. Был солнечный безоблачный день. Картофельные огороды, только покосившийся почерневший столб, оставшийся от ворот или заплота, обвитый хмелем. Постояли у места, где была изба, в которой родился мой отец, жили под одной крышей семьи братьев Каверзиных, Филиппа и Василия. Фотоаппаратом-«мыльницей» сфотографировались на берегу реки и потихоньку пошли по дорожке к машине. И тут увидели пару белых голубей. Были они какие-то усталые, с потемневшим оперением, как будто после дальней дороги. Самечик склевывал семена на бурьяне метрах в двадцати, а самочка подлетела к самым нашим ногам и так и бежала перед нами, не взлетая. Я сделал несколько кадров голубки прямо под своими ногами. Бежала голубка и перед машиной, но потом отлетела на обочину. А у нас не было с собой даже хлебных крошек, чтобы оставить птицам. Сестра позже узнавала, в Осиновом и Чунояре никто таких голубей не держал.
Так эта голубка вошла в наше сердце, что по приезде в Богучаны решили все-таки при первой же возможности вернуться и забрать голубей себе. Хотя здесь у нас, под лесом, и коршуны, и ястребы. Буквально через день-два после работы поехал в Хаю. Теперь уже с просторной коробкой, пакетиком зерна. Приехал на место уже в сумерках, и погода испортилась, пасмурно, дул ветер. Голубей не было. Походил, «гули-гули». Никого. Так и вернулся в Богучаны.
Но самое интересное было позже. После проявления пленки и распечатки фотографий в мастерской на кадрах, где должна быть голубка, кроме пыльной дороги между огородами и на некоторых моих кроссовок, больше ничего не было. До сих пор вспоминаем это странное обстоятельство.
Благодарю за помощь в подготовке материала Надежду Садакову и Мирослава Безруких.
Сергей КАВЕРЗИН.
Фото Светланы Захарченко.
(АП)