На днях в общественном поле вспыхнула дискуссия, способная оказаться поворотной для всей внутренней политики России. Поводом стало выступление блогера из "сетки" Соловьева Сергея Карнаухова, предложившего радикальную реформу правоохранительной системы: от повышения зарплат полицейским до 400–500 тысяч рублей и набора в органы внутренних дел участников специальной военной операции до полного пересмотра законодательства в интересах оперативников и возрождения советских школ оперативной работы.
На первый взгляд — профессиональное размышление о состоянии системы безопасности. Но если присмотреться внимательнее, становится ясно: речь идёт не просто о полиции, а о глубинном пересмотре расстановки сил внутри российской элиты.
Именно такой вывод делает известный экономист Михаил Хазин. По его мнению, появление столь масштабного и конкретного предложения от фигуры вроде Карнаухова — не случайность и не частная инициатива.
«Такие темы не поднимаются людьми его уровня без соответствующего сигнала сверху», — подчёркивает Хазин. Это означает, что в официальном политическом дискурсе оформляется новая повестка: государство начинает открыто противопоставлять себя той самой приватизационной элите, которая формировалась с 1990-х годов и с тех пор определяла экономическую модель страны.
Хазин прямо заявляет: именно эта элита первой объявила войну государству — не на полях сражений, а в финансовых кабинетах и залах заседаний Центробанка и Минфина. Её оружие — целенаправленное торможение экономического развития через агрессивную денежно-кредитную политику, искусственное повышение ключевой ставки, наращивание налоговой нагрузки на реальный сектор и систематическое игнорирование потребностей производственной экономики.
В условиях мобилизационного периода, когда страна переживает беспрецедентное внешнее давление, такой курс превращается из ошибки в преступление — ведь он лишает государство ресурсов, необходимых не только для войны, но и для поддержания внутренней стабильности.
Именно поэтому требования Карнаухова — не просто набор пожеланий. Это программа обеспечения национальной устойчивости, в которой полиция выступает символом и инструментом нового государственного порядка.
Зарплаты в полмиллиона для начальников управлений, премии за раскрытые преступления, возвращение боевого духа в профессию — всё это направлено на то, чтобы сделать силовые структуры не просто бюрократической машиной, а опорой государства в условиях нарастающего криминального и террористического вызова, усиленного неконтролируемой миграцией и дестабилизацией социальной среды.
Но за этим стоит и более глубокая логика. Если государство всерьёз намерено мобилизовать внутренние ресурсы, оно не может терпеть элиту, живущую по логике спекулятивного капитала.
Приватизационная олигархия, построенная на перепродаже государственных активов, вывозе прибыли и лоббировании интересов западного финансового капитала, оказалась в положении внутреннего противника — не по идеологии, а по практике. Её действия объективно ослабляют оборонную и экономическую мощь России в тот самый момент, когда от неё требуется максимум напряжения.
Хазин предупреждает: этой элите «придётся туго». Она уже не сможет рассчитывать на прежнюю терпимость, на толерантность к сверхдоходам топ-менеджеров госкорпораций, на безнаказанность за саботаж национальных приоритетов. В условиях, когда каждая копейка должна работать на фронт и тыл, роскошные офисы и миллиардные бонусы за «оптимизацию» государственных активов будут восприниматься как предательство.
А государство, похоже, готово дать новый ответ: не через риторику, а через перераспределение ресурсов — в пользу тех, кто реально защищает страну: солдат, полицейских, учёных, инженеров.
Таким образом, дискуссия вокруг поста Карнаухова — это не просто разговор о полиции. Это первый звонок к смене элитной конфигурации, к переходу от модели «управляемого либерализма» к модели государственного патриотизма, где главным критерием эффективности становится не прибыль акционера, а безопасность и благополучие народа.
И если этот курс будет последовательно реализован, то последствия окажутся куда масштабнее, чем просто повышение зарплат в МВД.