Алена грузно и неуклюже подошла к Алине, бьющей хвостом по бокам, и успокаивающе-ласково облизала ее мордочку. Слоновий вид нисколько не помешал ощущать неразрывную привязанность к дочери, чего не было сейчас и в помине в отношении к Нему, а была только досада за то, что случилось и острый протест.
Подошло стадо и неторопливо разбрелось вокруг. Рыжий дикий слон подковылял к Алене и, играючи, боднул ее в бедро. Та в панике отшатнулась, и рыжий удивленно похлопал мохнатыми веками. Кажется, такое кокетство завело его, и он проявил напористость.
- Эй, ты! Отвали от нее! - зверея от ярости, протрубил Он.
Рыжий изумленно повернулся и целую минуту размышлял. Наконец он сформулировал:
- Это моя самка! Ты сам мне ее оставил!
Кажется, он нарушал какой-то закон стаи, но сейчас ему было наплевать.
К ним повернулось несколько голов, и легкое любопытство мелькнуло в их глазах.
- Слушай, я не хочу быть больше лидером! Теперь ты - лидер. Это твое стадо и все коровы тоже твои. Кроме этой. А теперь уведи их отсюда!
- Тогда я сейчас сломаю тебя! - победно промычал рыжий и напыжился готовясь.
- Это я тебя сломаю, дурак! - взревел Он с такой силой, что несколько коров сбросили горячие лепешки на траву.
Стадо в замешательстве топталось, глядя на них.
Он инстинктивно правильно опустил голову и двинулся на рыжего.
- Вали отсюда со своим стадом!
У рыжего в последний момент не хватило духу, и он отпрянул. Стадо удовлетворенно вздохнуло и радостно подалось к победившему лидеру.
- А ну валите отсюда все за ним! - заорал Он и двинул на стадо. Слонихи неуклюже разбежались, а слоны испугано попятились. - Пойдем отсюда! - замычала Алена и быстро направилась к лесу. Теленок последовал за ней. Он догнал их, поминутно оглядываясь. Никто не решился увязаться следом.
За первыми деревьями они остановились. Он чуть ли не физически ощущал ее состояние, ее смятение, лихорадочные поиски того, что соединяло их еще недавно, поиски потерянной драгоценности и разочарование оттого, что эта драгоценность, может быть, всего лишь стекляшка, которая перестает сиять, чуть только изменилось освещение.
- Послушай, на самом деле все гораздо проще… Мы вместе, что еще нужно? И на остальное можно смотреть с улыбкой. Поэтому мы и решили попробовать… Тебе разве самой неинтересно?
- Я не могу так… На тебя страшно смотреть!
Он чувствовал, что любые слова сейчас неуместны, что сейчас вообще все стало неуместным. Она теряла надежду на то, что может иметь что-то более глубокое, чем комфорт, когда все вокруг хорошо. И осталась бесконечно одинокой в душе. А ведь она - фея. Похоже, феи могут оставаться собой только в своем феерическом мире. Какое разочарование...
А она снова отчетливо вспомнила, почему в тот роковой раз ушла от него, стоило только измениться обстоятельствам. Как сейчас, когда непонятный протест поглотил все ее чувства… Может быть, она устала. Может быть, она вообще не способна.
- Не могу, прости… Я хочу, чтобы все было привычно и хорошо. Я не хочу видеть тебя таким! Я не хочу нежности дикого слона!
Бытие
- КУ-КУ!!!
Опять комп на ночь не выключила! - Алена вскочила с кровати и в темноте подошла к компьютеру. Развернула окно сообщения: "Аленка, зайди на сайт". И адрес. Незнакомый ник, реклама, конечно. Хотела стереть, но что-то ее остановило. Кто же так может называть ее?
Она скосила глаза на Анатолия. Тот чуть посапывал в полумраке, приоткрыв рот, как ребенок, которому кто-то рассказывает интересную сказку.
Она кликнула по ссылке.
Странный сайт. На весь экран просто несколько сточек: "Алена, я не могу общаться с тобой в мессенджере, это очень трудно для меня. Удается только медленно набирать текст, используя непосредственно машинные коды. Ужасно. Ты очень хорошо знала меня. Мы встречались в твоих снах... Помнишь Вечное Лето..."
Алена похолодела. В висках сильно застучало, и она заставила себя дочитать до конца: "... сейчас я - твой сын. И это - единственный способ, которым я могу тебе что-то сказать, пока не подрос...".
Она тупо смотрела на грустный смайлик, которым заканчивалась последняя строчка.
- Что там у нас, Аленушка?
Горячая ладонь легла на ее плечо, и голова Анатолия чуть коснулась ее щеки. Бесконечно тягучие мгновения они оба всматривались в экран, и Алена не способна была даже шевельнуться.
Ладонь на ее плече потяжелела. Наконец Анатолий отстранился, разорвав круг ставшей невыносимой близости.
- И что, ты это действительно видела во сне?
Сознание Алены сжалось в мирок маленькой напуганной девочки, опять уличаемой в чем-то нехорошем.
- Нет... - не моргнув, соврала она, слегка поежившись от прохлады, но не решаясь накинуть на себя что-нибудь.
- А ведь тебе действительно что-то снится... Твой несчастный ловер?
- Не говори так!.. он умер, ты знаешь.
- Ага... ушел из жизни, где не смог тебя достать, чтобы доставать после смерти? - с неожиданной злостью прошипел Анатолий, - А вот щас отпингуем шутника.
Он со второй попытки правильно набрал строку, запустил трассер и удивленно застыл.
- Это ж просто мой сервак, черт!.. Как эта тварь так все замаскировала?
Он вскочил и принялся торопливо одеваться.
- Куда ты?
- Должен же я разобраться, пока сеть не накрылась! Там же явно троян завелся!
Громко захныкал проснувшийся ребенок, и Алена взяла его на руки. Он сразу потянулся к груди. Движения Анатолия замедлились, и он с неприязненным интересом уставился на них. Алена в невольном смущении отстранила ребенка. Как она теперь будет кормить Его? Все казалось нереальным.
- Что же ты не кормишь? - с деланным спокойствием спросил Анатолий, резко застегивая молнию на ширинке.
Алена посмотрела на качающуюся спросонья головку ребенка и приложила его к груди. Тот невинно зачмокал.
Анатолий резко повернулся, толчком бедра распахнул дверь и вылетел из комнаты. Хлопнула входная дверь, и звуки его ботинок простучали вниз по ступенькам.
Алена отняла грудь, надела халат и вновь взяла ребенка. Он кривил ротик, не раскрывая глаз, готовый закричать. Она дала ему набухший сосок, и с каждым движением жадных губ волны томительной неги разливались по ее телу.
- Господи, это какое-то сумасшествие... - прошептала она, вспоминая прошлый сон, где она опять жила вдвоем с Ним в джунглях райской планеты неподалеку от веселого племени оливково-сиреневых аборигенов. Теперь она уже не думала, что это - только плод ее воображения.
Традиционное утреннее молчание в выходной день протекало за ленивым поглощением пережаренных оладий. Рыжик не выносил оладий. Он подбрасывал вверх "вкусные и питательные" подушечки сухого завтрака и ловил их ртом. Это не пресекалось. Когда еще как не в детстве учиться ловкости.
"Примерно шестьдесят процентов попаданий" - мысленно констатировал Анатолий.
- Нашел трояна? - осмелилась поинтересоваться Алена.
Анатолий чуть помедлил, дожевывая кусок.
- Не было трояна. Сервак абсолютно стерильный.
- Вообще ничего не нашел?
- Или я уже не на уровне и просто не могу угнаться за прогрессом или это ну очень крутой хак.
- Пап!
Алена строго посмотрела на сына.
- Ты опять перебиваешь, когда родители разговаривают?
- Ага, как только мне захотелось вам сказать, вы тоже начали говорить!
- Ладно, зародыш, - улыбнулся Анатольий, - Что ты хочешь?
- Па, а когда вы разводиться будете?
- Что?! Кто тебе сказал, что мы разводиться будем?
- Танька говорит, что шнурки всегда разводятся. Так жить скучно, а когда разведетесь, па будет приходить в гости всегда с подарками, и все будут радоваться!
- Опять Танька?! - посуровел защитник семьи.
- Да не только Танька, па, Мишке тоже везет - шнурки разводятся, а мне не везет...
Рыжик обижено насупился.
Анатолий примирительно потрепал сына по взъерошенным волосам.
- Ну, понимаешь, это же не такое простое дело, взял и развелся...
Стук отброшенного Аленой ножа прервал его объяснения.
- Так, - со зловещей ухмылкой Алена крошила оладий пальцами на стол, - а в чем тут дело? Сделай сыну подарок!
- Аленушка, ну зачем ты так…
Конец вечного лета
И была ночь, и опять был Сон.
Он стоял в короткой футболке и улыбался, едва загоревший под огромным багровым солнцем, занимающим половину бездонного зеленого неба и окутывающим ласковым теплом со всех сторон сразу.
На этот раз она не обняла его сразу же.
- Я думала, что это - сон, - сказала она тихо в смущении, - как ты это делаешь?
- Это и есть сон. Только наш общий.
Они неловко помолчали.
- А ты знаешь, что ты - фея? - спросила Он вполне серьезно, - Мне кое-кто авторитетно сообщил.
Алена удивленно взглянула на него.
- Совсем не хочется шутить… - прошептала она. Какое-то дежавю вдруг запросилось наружу. На мгновение показалось, что она может вспомнить как это: любить кого-то вне зависимости от всего, это не удавалось ухватить, но это точно жило где-то глубоко в ней. Любовь феи.
Она растеряно присела на Алинкин спальник, розовеющий у ног среди высокой травы, и тот послушно оформился в удобное кресло-качалку. Казалось, что она жила здесь всегда.
Алена виновато, с бессильной нежностью посмотрела на Него. Он подошел, ласково коснулся ее волос, запустил пальцы в длинные шелковые локоны, и принялся, не спеша, перебирать их. Она так любила это.
- Помнишь нашу первую ночь здесь? - спросил он.
- Конечно!.. Мы плясали у костра, дико разрисованные, и потом музыка долго еще звучала у нас в головах...
- И когда на небе взошли луны, мы уложили Алинку спать и пошли к реке...
- Мы отошли совсем недалеко, - засмеялась она, - обнялись и стали танцевать... а музыка играла у нас в головах...
Она посмотрела на их хижину с огромным темно-зеленым зонтиком листвы над ней и с ровным кругом вытоптанной травы, скользнула взглядом по валяющимся ракеткам е-тенниса, небрежно брошенных после игры, увидела чуть дымящийся еще со вчерашнего вечера костер, кастрюлю с молоком дикой слонихи, матово белевшего на самом донышке, гроздь непочатых плодов бутылочного дерева и жуткий скорчер, висящий на раскрытой двери, которую когда-то она так старательно сплела из коры. Чуть дальше знакомый лес высоченными стволами с плоскими зонтичными кронами подпирал собою небо.
- А где наша дочь? - спросила она.
- Они с Визгом Радости побежали играть к своим пушистикам. Кстати, ты нисколько не изменила своего отношения к ней пока она была слоненком, а меня принять не смогла.
- Она же моя дочь! - возмутилась Алена и тут же глубоко задумалась.
Потом она слегка нахмурилась.
- Да, это неправильно получилось, но я ничего не смогла с собой поделать, принять тебя как родного... И этот Рыжик здесь показался чужим... я чувствую себя такой виноватой... Он - как будто и не мой сын...
- Здесь он - сын того воинственного пикникиста, который вломился в наш мир...
- Я не знаю, что будет дальше, - вздохнула она, помолчав, - а ты знаешь?
- Ну, ясно, что я могу жить только здесь...Он улыбнулся, - Вчера вот Каменное Яйцо сказал, что у его Народа кончился Восторг Дикого Слона. Нужно сходить к пчелам.
- С тех пор как это перестало быть для них смертельно опасным, когда ты начал добывать Восторг, они слишком увлекаются им.
- Все неудержимо стремятся к удовольствию, даже если оно призрачное, - он нежно прижал толстые пряди к ее щекам.
- А нам здесь и не нужен был этот дикий мед, - тихо прошептала она, - все было и без него так хорошо...
- Этот мир сам - все лишь наше призрачное удовольствие...
- Почему же, когда я узнала, что мы на самом деле здесь вдвоем, то стало так грустно?
Он вздохнул и, помедлив, тихо сказал.
- Наверное, призрачное счастье - это не то, что на самом деле нужно. А нужно только настоящее... Не стимулированное извне, а собственное, не зависимое от условий.
Она застыла в задумчивости. Но почему?! Какая разница?! По-детски беззащитный протест сжал ее грудь. Где оно, настоящее? Алена нетерпеливо дернула плечами и проснулась.
Лампа едва освещала лежащего рядом с открытыми глазами Анатолия. Тот повернул к ней голову.
- На этот раз ты спала спокойно, - заметил он.
Она привстала на локте.
- А ты всегда за мной так наблюдаешь?
- Я уже привык. Дело в том, что я просыпался каждый раз, когда ты довольно беспокойно переживала...
- О, господи... - она склонила голову, потом долго всматривалась в него и, наконец, всхлипнув, прижалась к его груди.
Заговор прошлого
- Чесноком воняет, - недовольно проворчал Он.
- Что ты гонишь? - возмутился Зам, - Как тут вонять может?
- Не знаю, у меня всегда в тесноте такое ощущение...
- Тебе развлечься бы надо, - сочувственно заметил Зам, освобождая побольше пространства.
- А ты-то чего тут отбываешь со мной? Что тебя держит?
- А то же, что и тебя. Знаешь ли, если тебе вышло воплотиться в ограничивающую форму, то особенно не повыступаешь, кем бы ты ни был. Другое дело, что во многом для меня это - пустая формальность.
- Тут же явно какая-то ошибка, в одном теле - двое...
- Ха, еще и не такое бывает! Ну что, пойдем развлечемся? Угощаю, я добрый. В свой-то мир ты меня ни разу не позвал...
- Потому, что ты к феям неравнодушен.
- Злопамятный какой.
- Да нет, шучу. Рушится мой мир. Не получается там счастья.
- Надоело?
- Нет, другое. Не трогает по-настоящему то, что не настоящее. Там все может быть в десять раз ярче и красивей, но это как на красивую картинку смотреть. Не жизнь, а просто призрачная мечта, хоть даже и осязаемая. В принципе какая разница, что к зрительности красивой картинки добавились еще и осязание, и другие чувства?
- И все же, чем это от жизни так отличается в худшую сторону?
- Помнишь, мы побывали в каком-то экзотическом месте? Там все было такое интересное и удивительно красивое. Но совершенно не такое, к чему я привык. Все воспринималось несерьезно, как игра. Не доставало. Даже тебе там быстро осточертело.
- Ну, естественно, - Зам потянулся в своем демоническом величии, - Мне, в общем-то, по фене вся эта красота. Я во вселенной и не такое видел. Меня это не трогает. Важно не то, что сейчас происходит, а то, зачем это и к чему приведет.
- Вот-вот, не трогает, никаким боком не касается. И вся эта сказка ни к чему не приведет, когда дойдет пусть до самого счастливого конца.
- Но в том мире ты же был не один, - Зам безжалостно ухмыльнулся.
- Оказывается этого недостаточно... Я же вижу, что она хоть и не осознает почему, но понимает, что это не жизнь. Наверное, нужно, чтобы все вокруг соответствовало тому, к чему ты всю жизнь приспосабливался и что для тебя небезразлично. Нужны проблемы и цели их решения. А без этого наступает апатия и пустота. Ведь даже когда в другое место переезжаешь, которое достаточно сильно отличается от того, где ты жил, тебя начинает ломать. А может быть, дело в чем-то другом. Не знаю.
- Привязка к собственному телу и его реакциям.
- Да я и есть - мое тело... Только сейчас у меня появляется какой-то бестелесный опыт, но это уже какой-то другой я получаюсь.
- А тоже может вылиться в интересное, вот я знаешь до чего дошел. Тебе нужно отвлечься. Ты не против, надеюсь?
- Ну и куда мы на этот раз?
- Да... явно ты сейчас не способен радоваться ничему, а лишь переживать свое дурацкое состояние. Будем лечить по методу доктора Фрейда. Хочешь увидеть ее прошлое? То, что между воплощением феи и тобой?
- Как это?
- Поехали...
Это было
Парень-ингуш, жизнерадостный и, как показал случай на дискотеке, отважный, разительно отличался от других студентов. Он смотрел на мир с еле заметной чуть удивленной улыбкой, с каким-то неуловимым превосходством и снисхождением, как будто сам был здесь всего лишь на экскурсии. На той самой дискотеке они и познакомились. Танцевал он классно! Он был такой деликатный и всепонимающий! Раньше Алена испытывала явную неприязнь к кавказцам и когда подружки сказали, что Бог (так сократили его имя сокурсники) - ингуш, удивилась: ни его лицо, ни манеры никак не выдавали этого.
На пары иностранного нужно было ходить в соседнее двухэтажное здание - старое и обветшалое, какими-то претензиями в архитектуре, напоминающее старинный замок. Воздух здесь даже в жаркие предлетние дни веял прохладой, рождавшейся из неведомых глубин запутанных коридоров. После иссушающе нудного матанализа, во время которого можно было выживать, только играя исподтишка с соседом в одну из молчаливых игр или с сосредоточенным вниманием прижав руку с наушником плеера к голове, прогуляться через тенистый парк к инфаку было в кайф. Никто не спешил, и весь курс растянулся вдоль аллеи, останавливаясь у киосков, покупая пиво и запасаясь газетами от предстоящей скуки.
- Вчера химики зачет сдавали и преподы в инфаке в отрубе! - болтала рядом подружка, - Им сто-о-олько спирта налили! Говорят, что со всех лабораторий всякие спиртовые растворы вместе смешали, включая фенолфталеиновый индикатор! Через часок преподов три скорых помощи увезли, по одному осторожно выводя из туалета! Зачет аннулировать не посмели, но теперь даренный спирт сначала проверяют.
Алена слушала вполуха, с волнением думая о том, что ответить, если Бог с ней заговорит. Он шел где-то позади и его смех изредка слышался среди других голосов. Она сама себя не узнавала, но это ей нравилось.
Она первой открыла тяжелую дверь, сквозняк пахнул сыростью из полумрака. Вместе с подружкой они поднялись по глубоко истертым каменным ступеням. Вторая дверь, легкая и нелепая, громко хлопнула, спружинив, и они вышли в короткий пролет коридора.
- А-а-а!!! - взвизгнула подружка и присела, накрывшись сумкой.
Над головой, чуть не касаясь волос, пролетело что-то большое, не похожее на птицу. Из обоих изгибов коридора навстречу остолбеневшим подругам понеслись стремительные тени.
- Опять мыши! - радостно крикнул кто-то позади. Парни принялись подпрыгивать, пытаясь поймать верткие твари. Алена одна стояла заворожено, не закрывая лицо как другие девушки, и мыши пролетали мимо одна за другой, широко распахнув крылья, иногда слегка касаясь волос.
- О, блин! - раздался победный вскрик. Алена обернулась. Бог радостно скалился с интересом рассматривая мышь в своих руках. Он поднял сияющие глаза и увидел Алену.
- Смотри, какая прикольная!
Она невольно отшатнулась, столкнувшись взглядом со злобными бусинками над ужасающе клыкастой мордой хищника.
Бог с некоторым сожалением убрал руку.
- Не бойся их, они безобидные!
- Какой ужас... Тебе не противно?
Последняя мышь из стаи улетела за поворот коридора, шум крыльев и пронзительный писк стихли.
- Вчера из-за жары здесь скопились комары, - объяснял очкарик с биофака со смешной дикцией, - а где комары, там и мыши. Наверное, гроза будет.
Алена с Богом пошли рядом. Бог незаметным движением отшвырнул прочь мерзко посвистывающее существо.
- Я видал такое, - он вдруг немного посерьезнел, - что по сравнению мне уже ничего не кажется противным.
Алена озадаченно промолчала, пытаясь вообразить, что же это может быть, вероятно связанное с нечеловеческой жестокостью в трагических ситуациях кавказской специфики.
Он мельком взглянул не нее и рассмеялся.
- Нет, не то, что ты думаешь!.. Меня даже многие родственники за своего не считают.
Она улыбнулась в ответ, ощущая приятную близость к этому необычному парню.
Они вошли в аудиторию и как-то само-собой уселись рядом. Подружка, внезапно лишившись насиженного места, поджала губки, и вызывающе бросила сумку на стул поодаль.
Смотри! - Бог неторопливо разжал кулак и Алена, готовая увидеть любую гадость, невольно залюбовалась странной звездой из тусклого серого металла в мельчайших затейливых узорах.
- Что это?
Хлопнула дверь, и внезапная тишина возвестила о начале пары.
У препода на одутловатом смертельно бледном лице четко вырисовывались темные круги вокруг воспаленных глаз.
Он неудачно присел на край стула, чуть не опрокинувшись, судорожно удержался обеими руками о край стола и с трудом выправил координацию.
- В четверг зачет, - гнусной хрипотцой выговорил он и некоторое время молчал, казалось, забыв на чем остановился.
- Так вот. Убедительно... - он шмыгнул, - повторяю, прошу очччень убедительно к нему подготовиться! Учитывая, что теперь все уже знают, как идентифицировать отраву.
А потом началась лекция временных форм английского языка. Хриплые с трудом рубленые фразы проплывали как бы мимо нее.
"Наверное, вот так и говорили пьяные портовые грузчики в Англии, блин", - подумала она, с внезапным раздражением взглянув на препода.
Так, а ведь "блин" - не ее слово, тем более неуместное для мысленной фразы. Откуда она его подцепила? Господи, ну, конечно же: так говорит Бог! Ты что, западаешь, девочка?..
Алена украдкой скосила взгляд и опять увидела блеск удивившей ее звезды на его ладони, чем-то напоминающей какие-то древние магические амулеты.
Алена сердито тряхнула головой. С английским у нее упрямо нелады. Как же она теперь cдаст зачет этой мстительной твари?
Ее тронули под локоть. Бог с еле заметной улыбочкой протянул записку: "Знаю, что ты хочешь без проблем сдать зачет".
Она широко раскрыла глаза и чуть наклонила голову. Потом быстро написала: "Нехорошо подсматривать чужие мысли!".
"Мне можно!".
"Потому, что Бог?".
"Бог - есть любовь, между прочим!".
"О-о-о-о....".
"Так хочешь?".
"Всенепременно, но как?".
"Доверься мне, заблудшая...".
- Вот хэв ай толд нау-у-у-у?
Она сразу не поняла, что означает этот неприятный окрик над ее головой и испугано вскинула голову. Препод выжидательно фокусировался на нее. Его щека под левым глазом чуть заметно подергивалась и это гипнотизировало до оцепенения. С шумом поднялся Бог:
- Сэр, вы спросили: "Что я сейчас сказал", сэр.
Он выдал это так искренне невинно, что препод восемь долгих секунд просто наслаждался возникшей вокруг полной тишиной, потом согласно кивнул.
- Ладно, группа, сегодня мы все, видимо очень невнимательные, - он остервенело потер дергающуюся щеку, - И не в форме, - он с тоской взглянул на часы, - я оставляю вас наедине с вашей совестью! - он зашуршал к двери, не в силах поднимать подошвы над полом, - В четверг я буду беспощаден, - ему почти удалось не задеть косяк двери, но в последний момент, все же, крепко зацепил плечом и зашипел от боли уже где-то в коридоре.
Нетерпеливо выждав несколько мгновений, группа радостно взвыла, и все вскочили с мест.
- Итак, милорд? - требовательно спросила Алена.
- Вы доверяетесь мне, леди? - осклабился Бог.
- Я доверяюсь не вам, а вашей чести, - Алена потупила глазки.
- Тогда вперед!
Они почти выбежали в разогретый солнцем мир, глотнули воздуха, пахнущего цветущими каштанами. Бедная забытая подружка шла, поджав губки, далеко впереди.
- Мой кадиллак чуть дальше, - Бог махнул рукой.
- Философию кидаем? - деловито осведомилась Алена.
- Для разнообразия предложу тебе сегодня совсем другую философию, - таинственно подмигнул Бог.
Они уселись в старенькую мазду.
- Пристегиваться?
- Лохи пристегиваются, - махнул рукой Бог, - наша судьба в моих руках!
Вскоре они лихо подкатили к воротам частного домика.
- Как интересно! - Алена позволила принять ее ручку и помочь выбраться, - Ты здесь живешь?
- Нет, что ты! Здесь собираются интересные люди.
- О, господи, - Алена неуверенно приотстала, - Баптисты, что ли?
Бог звонко рассмеялся. Нет, так баптисты не смеются.
В обставленной под старину или в самом деле старинной комнате чем-то сладковато-вкусно пахло. Алена с интересом обвела взглядом необычные предметы.
С дивана вскочил лохматый тип хиповатого вида.
- Новообращенная? - вкрадчиво осведомился он неожиданно красивым голосом.
- Да ладно тебе прикалываться! - отмахнулся Бог, - Алена, это - Саша-гуру.
Они изобразили галантное взаимоприветствие, сразу после чего Саша-гуру сменил маску на озабоченную.
- А у нас проблемс.
- Да ну?
- К Людочке муж из Германии на днях прикатывает, вроде как раскаявшийся.
- И?
- Она хочет с ним уехать, но местная карма не пускает... Ну, опрометчиво изменяла ему.
- Чем мы способны помочь? Зациклим по сердечным чакрам?
- Неестественное вмешательство...
- На то и искусство, чтобы выглядело все естественно!
- Я так и думал, покорно вздохнул Саша-гуру, - даже приготовил орудие, - он махнул рукой на промятый диван, на котором лежало ружье.
- Полагаешь добыть голубей? - засомневался Бог.
- Самое верное средство.
Алена начала ощущать себя лишней. - Может быть я - в другой раз? - виновато спросила она.
- Нет, что ты! - Бог наградил ее своей неотразимой улыбкой, - Это как раз то, что нужно! Мы сейчас будем творить счастливую судьбу нашей Людочке. Ты же всегда хотела чего-нибудь по-настоящему необычного? А потом сама научишься делать свою судьбу, в том числе и с зачетами.
Да, Алена всю жизнь страстно хотела чего-нибудь необычного, и Бог видел ее насквозь. Она улыбнулась в ответ.
- Подождешь меня здесь или поедешь со мной?
- Ну, поехали!
Бог взял ружье, и они вышли.
- Едем на мелькомбинат, - пояснил Бог, когда они бесцеремонно и лихо обгоняли законопослушных лохов, - Там голубей полно и там они - никому не нужное зло. А это, - он кивнул на ружье, лежащее на заднем сидении, - хорошо пристрелянная пневматика. Нам нужно добыть штук десять тушек для процесса.
- Птичек жалко, - вздохнула Алена, с удивлением прислушиваясь к себе и не находя соответствующей жалости.
- Тебе никогда не хотелось побыть амазонкой? Как ты относишься к богине Артемиде?
- Которая богиня-охотница?
Бог скосил на нее одобрительно оценивающий взгляд.
- Тебе бы очень пошел ее смелый наряд и лук в руках!
- И чтобы рядом по лесу брела молодая косуля!
- Да!
Коротко взвизгнули тормоза и их резко качнуло вперед.
- Ка-а-азел!!! - заорал Бог кому-то в открытое окно и опять рванул вперед.
Размечтавшись, Алена даже забылась, и пришла в себя, когда они уже выехали из города и остановились у последнего киоска, где Бог прикупил флакон спиртного.
Недалеко, у заросшей деревьями речки, стояли неопрятные колонны мелькомбината. Радом пристроился домик, огороженный ветхим забором. Дорога, посыпанная щебнем, проросла травой с веселыми цветочками. Из-за забора крепко пахнуло свежим навозом. Сморщив нос, Бог с брезгливой улыбкой взглянул на Алену:
- Природа!
Может быть, пока ехали у него были и более романтические планы насчет того момента, когда они окажутся в этом уединенном месте, но сейчас он, захватив флакон, потянулся за ружьем, вылез и обошел, чтобы принять Алену, но та поторопилась выбраться сама, примяв густую, невысокую траву. Ветер сменил направление, и запах пропал.
- Тут нет никого?
- Это не нам, - улыбнулся Бог, чуть приподняв бутылку, - Один дядька бдит здесь!
- Что-то голубей не видно за забором!
- Там они все. Ленивые и тупые.
Они пошли не спеша.
- Вроде недолго ехали, а засиделись, - подивилась Алена, чувствуя некоторую неловкость в движениях.
- Место такое, - значительно глянул на нее Бог, - отдаем некий должок в виде энергии за наши намерения...
Какой еще должок? Алена потянулась, разминая тело, нисколько не стесняясь, счастливая оттого, что вместо пары по философии оказалась за городом.
- Дай-ка, - попросила она, взяла неожиданно тяжеловатое ружье и принялась по пути разглядывать его.
- Ты стреляла раньше?
- Давно уже, - она усмехнулась и, навела прицел на разбитый фонарь над распахнутой калиткой в широких деревянных створах комбинатского забора.
- Эй, не балуй! - осадил ее хриплый окрик.
Алена удивленно осмотрелась и увидела поодаль неказистого лысоватого мужичка, с густо отросшей бородой.
- Чего, опять за горлицами? - как-то плотоядно хохотнул он, подбираясь ближе.
- Привет, Димон! - вопросительной интонацией уважил Бог и протянул бутылку.
- Ну, чо, пойдем тогда и разольем на троицу! К моим огурчикам.
- Сорри, Димон, - Бог болезненно улыбнулся, - такая охота всегда выпадает нежданно. Нужно поспешить.
- Ладно тогда, бывайте счастливо! - мужик с плохо скрытым разочарованием некоторое время смотрел вслед.
За забором открывался вид как в американском фильме о послеатомном будущем. Зияли дыры окон и дверей среди крошащихся кирпичных стен, ржавели какие-то огромные железяки и зарастали кустарником открытые места.
- Димыч тут иногда готовит муку для одной пекарни. Они прошли насквозь большущее здание, пересекли двор, и Алена увидела голубей. Здесь действительно оставались следы недавней деятельности. Повадками эти голуби не были похожи на городских. Они подпустили метров на десять и перелетели подальше.
- Ну, амазонка, давай, покажи класс! - Бог вынул из кармана горсть маленьких стрелок.
- Ой, я такие пульки не видела!
- Они намного сильнее и точнее бьют.
Алена взяла одну, переломила ружье и вставила стрелку треугольным металлическим кончиком так, что торчал только красный пластмассовый отражатель. Недолго целясь, она выстрелила и голубя отбросило, взметнув вырванные перья.
- Молодец, надо же! - восхитился Бог и чмокнул ее в щечку, - а ну еще!
Вдохновленная Алена улыбнулась с хищной радостью в глазах, и ее второй выстрел оказался не менее удачным, хотя птицы обеспокоено суетились и не стояли на месте.
- Может хватит? - спросила она.
- Нужно штук десять. Ты классно стреляешь! Давай теперь я.
- Нет, я! - она по-детски упрямо мотнула головой и снова вскинула ствол.
Голуби, наконец, почуяли опасность, но стая всего лишь перелетела в другое место рядом. Даже не приближаясь, Алена легко сбивала одну птицу за другой.
- Хватит! - Бог взял у нее ружье, и они пошли собирать добычу. И вот тогда, когда Алена вблизи разглядела перебитую шейку одной из жертв, сначала где-то в глубине шевельнулась жалость, потом она прорвалась и ужасом наполнила ее душу.
Алена оцепенело стояла, не в силах отвести взгляд от маленькой белой косточки с просочившейся кровью, торчащей из вывернутой под жутким углом шеи. А Бог с любопытством наблюдал за ней.
- Господи, - выдохнула она.
Теперь она не была амазонкой и не было радостного возбуждения. Да ей же просто хотелось показать себя Артемидой перед Богом!..
- Птичку жалко? - напомнил он с сочувствующей улыбкой.
- Знаешь... я ведь котят больных домой таскала... И не выносила, когда живую рыбу разделывали.
Она чувствовала, что явно не на высоте, но ничего не могла с собой поделать.
- Прими это вроде первого урока новой философии, - тихо и медленно сказал Бог.
Она с надеждой посмотрела на него.
- Люди едят мясо, но ханжески начинают причитать, когда видят, как перед этим животное забивают и разделывают. Нужно быть выше этой тупости. Ты понимаешь?
Она чуть кивнула головой.
- Да, мы хищники и в этом нет ничего плохого. Только полный урод стыдится самого себя. Понимаешь?
- Да...
- Ну, а если понимать еще выше, то нет ничего плохого даже и в нашей собственной смерти, не говоря про этих пташек.
Теперь она точно не понимала.
- Аленушка! - Бог ласково ей улыбнулся, - Ты - чудесная девушка, я тебе точно говорю! Ты умница и все скоро поймешь!
Еще недавно она чувствовала себя глупой девочкой и хотелось без оглядки довериться ему. Но наваждение медленно сходило, и ей показался примитивно унизительным полученный "урок". Какого черта? Бог поблек и от него осталась одна кличка...
Она, конечно, доиграет до конца это приключение, чтобы не выглядело глупым кокетством. Почему бы и не доиграть?
- Ладно, мы, кажется, куда-то спешили, Бог, - усмехнулась она и, присев, принялась небрежно бросать в пакет добычу.
Они сели в машину.
- О, как нагрелась, прямо сауна! - воскликнул он, стаскивая с себя футболку. С безупречной естественностью Бог положил руку ей на плечо:
- Тебе помочь?
- Ноу.
Чуть опешив под ее взглядом, рассмеялся:
- Сорри. Все будет прекрасно, вот увидишь!
Всю дорогу они молчали.
Колдуны
Около таинственного домика стояла очень даже представительная тачка.
- О, Толян подъехал, - искренне обрадовался Бог.
- Кто это?
- Очень продвинутый человек. У него есть чему поучиться. Сегодня, может быть, поработаем вместе.
Он натянул футболку, выгнулся, чтобы взять ружье и пакет и вылез, даже не пытаясь успеть подать руку. Алена уже стояла, на легком ветру поправляя длинные волосы.
Бог отворил тяжелую скрипучую калитку, они поднялись по скрипнувшим ступенькам и зашли в комнату.
На диване сидела незнакомая девушка и высокий парень, перебирающий струны гитары. Он поднял глаза, они встретились взглядами, и тихая музыка замолкла.
- Алена, это Анатолий! - Бог подвел ее за локоток к дивану.
- Очень приятно, - чуть растеряно сказал парень, отложил гитару и поднялся.
- Взаимно! - Алена улыбнулась, - Лестные слова о вас я только что слышала!
- Да? - Анатолий ухмыльнулся, - А мне и слов не надо: я прекрасно вижу, что за удивительная девушка передо мной.
- Ну, конечно, ну конечно! - Бог нервно хохотнул, - Анатолий у нас, безусловно, человек Видящий и от него невозможно скрыть правду! Ты в этом еще не раз убедишься.
- Не пугай так, Алену! - с нестрашной угрозой повел бровью Анатолий.
- А это, знакомься, - Бог чуть потянул Алену в сторону, - это наша несравненная Людочка, ради которой мы и добыли голубятину.
- Время не ждет! - раздался позади красивый баритон Саши-гуру, - Пора и средство готовить.
- Что за средство? - заинтересовалась Алена.
- В дремучем невежестве средневековья оно называлось приворотным, - с ироническим скепсисом пояснил Анатолий, - Если все сделать правильно и дать съесть тому, кого желаешь, то оно способствует неизбежному установлению сильнейшей связи.
- О, я бы не отказалась от такого! - засмеялась Алена, игриво поворачиваясь к Богу.
- Значит, сделаем и для тебя! Польщенному Богу вернулась его уверенность и он, подняв пакет и подхватив Алену под ручку, повел на кухню.
- Процесс требует стерильности, точности и священнодействия огнем!
Он вынул из шкафчика аптечку, разложил салфетку на столе и поставил флакончик со спиртом.
- А курочек ощипывать опять мне? - капризно пропела вошедшая Людочка.
- Я помогу! - пообещала Алена.
Тушки бросили в тазик и ошпарили из закипевшего чайника. Клубы пара разнесли по комнате удушливую вонь.
- Да они, наверное, ни разу в жизни не купались! - воскликнула Алена, смешно морща носик.
- Какие противные! - проворчал Саша-Гуру, - брезгливо скосившись на первую облысевшую тушку.
Непропорционально маленькое, синюшное тельце жестко брякнулось в глубокую тарелку.
- А ведь их едят некоторые гурманы! - продолжал комментировать Саша-гуру.
- Меня не заставить! - заявила Людочка, ловко выдирая перышки целыми прядями.
- Да откройте же окно! - взмолилась Алена.
Бог мгновенно выполнил ее волю, и свежий воздух ворвался в комнату.
- Так, теперь нужно выбрать самую подходящую печень, - Саша-гуру принялся сноровисто вспарывать тушки. Анатолий с омерзением прищурившись вглядывался в них.
- Вот! - он уверенно ткнул пальцем.
- Итак, кто у нас пожелал владеть роковым перстом судьбы? - Саша-Гуру с садисткой ухмылкой открыл флакончик, достал ватку, иголку и блюдце.
- Ну, я, - выдохнула Людочка, заметно побледнев.
- Садись!
- Я боюсь! - взвизгнула она, - Ты же, гад, кольнешь очень больно!
- Ну, что ты, родная!.. - Саша-гуру счастливо сверкнул золотым зубом, - Я буду нежным и ласковым!
Людочка присела на краешек стула, уткнув голову в локоть, глубоко спрятала нос и трогательно напряглась. Саша-гуру взял ее руку, и она вздрогнула. Он погладил ее ладошку, не спеша смазал спиртом, и неожиданно вонзил иголку в подушечку указательного пальца.
- Ой!!! - Людочка подпрыгнула, - Ну, что стоишь! Дави ее! Она сейчас перестанет идти, а я больше не дам тебе!
Саша-гуру ухмыльнулся и без труда сцедил несколько капелек.
Людочка, пошатываясь, встала со стула, сжимая ватку в кулаке.
- Всю энергию у меня забрал, вампир чертов!
- Ты не передумала? - спросил Бог, гладя на Алену.
- Нет! Но я сама!
- Ого! - Саша-гуру уважительно придвинул ей другое блюдечко и протянул свежую ватку.
Алена протерла иголку, палец и с жесткой улыбочкой кольнула себя.
- Первый раз вижу такую женщину! - тихо восхитился Анатолий.
- Такой вот простой процесс? - Алена улыбнулась, поглядывая на две медных кофеварки с длинными деревянными ручками, стоящими на газовой плитке, на еле заметном огне.
- Это тебе не химия! - Бог небрежно сполз вдоль стены на корточки и, умастившись с удобством, вытряхнул сигарету из пачки, но не закурил, - Самое главное сейчас делает Анатолий.
И действительно, то ли от жары, то ли от напряжения, лоб Анатолия покрылся потом, что придавало ему вид хирурга, выполняющего сложную и ответвленную операцию. Алена даже залюбовалась. Людочка заботливо вытерла пот платком.
Сильный порыв ветра хлопнул распахнутой створкой окна, и стекло угрожающе задребезжало.
- Смотрите-ка, что делается! - воскликнула Людочка, выглядывая наружу.
- Ребята, ну что вы! Контролируйте энергию, а то мы тут еще цунами устроим между делом! - воскликнул Бог с тревогой.
Это было здорово, происходящее все больше нравилось Алене.
Только сейчас все заметили, как потемнело в комнате. Небо заволокло плотными облаками и новый порыв швырнул в комнату пыль и мелкий мусор.
- Фу, гадость!.. - Людочка отпрянула и брезгливо вытерла лицо.
- Черт, сейчас задует, закройте, - нетерпеливо прикрикнул Анатолий, заслоняя собой плиту. Одна из конфорок тут же погасла, и Саша-гуру суетливо принялся жужжать пьезоподжигалкой.
- Да ты закрой лучше окно, я сам зажгу! - крикнул Анатолий.
За окном мощно пророкотал гром. "Классно, вот сейчас ударит!" - подумала с восторгом Алена. Ей с детства нравилась гроза и сейчас она пожелала мощного ливня. Чем ураганнее, тем лучше!
Дверца окна хлопнула с такой силой, что осыпалась осколками. С мощным потоком заметно посвежевшего воздуха, от которого перехватывало дыхание, в комнату влетело что-то большое и, громко хлопая, принялось метаться среди стен.
Людочка панически завизжала.
- Черт! - крикнул Анатолий, повернув голову, - Выгоните его отсюда!
Саша-гуру смешно замахал руками, отгоняя обезумевшую тварь.
- Что это??? - истерически визжала Людочка, пригибаясь и закрывая голову.
- Голубя занесло, естественно! - Бог схватил полотенце и с воинственными воплями принялся хлестать им воздух.
Птица, наконец, вылетела, умудрившись свалить по пути со стены набор половников, которые загрохотали по полу и по натянутым нервам. Вскоре все стихло, кроме ветра, со зловещим глухим звуком гудящего сквозь выбитое окно, пока Бог не сбегал наружу и не закрыл еще и внешние створки.
- Пронесло! - беззаботно сообщил он, возвращаясь, - Мы все контролируем, но сейчас офигенная дождина хлынет!
- Будем надеяться, что пронесло! - осторожно кивнул Анатолий, - Как раз все готово!
Он переставил кофеварки на деревянную разделочную доску.
- Это всегда у вас так, когда зелье варите? - не шутя спросила Алена.
- Так называемая синхронность по Юнгу, - пояснил Саша-Гуру, - мы тут голубей разделали и вот, пожалуйста!
- Можно назвать и синхронностью, - многозначительно протянул Анатолий, - но в данном случае это - наведенная синхронность. Она возникла в результате энергетической работы.
- А у нас сегодня на инфаке утром мыши летучие летали! - вспомнила Алена.
Анатолий строго посмотрел на Бога, Тот невинно раскрыл глаза:
- Чо?
- Нужно следить за собой, вот что!
- Да я вроде бы...
- Тут такое дело, Аленушка, - чуть мягче пояснил Анатолий, - если с нами поведешься, то вокруг и не такие чудеса начнут приключаться. Так что еще подумай! Видишь, погоду испортили...
Как специально за окном громыхнул гром, и застучали первые крупные капли.
Алена восхищенно подняла брови и улыбнулась:
- С чудесами жить интереснее!
- Ну, конечно, ну конечно, - закивал Бог, - вот такие мы эффектные. А вообще погода это - самое простое колдовство.
- И где же мой порошочек? - требовательно осведомилась Людочка.
- В левой кружке.
Анатолий поставил два чистых блюдца и вытряхнул содержимое кофеварок.
- Не перепутайте только! - усмехнулся он, - а то не избежать дешевых драм!
- В любую еду можно добавлять? - Людочка бережно ссыпала свою дозу в чистый листок бумаги и принялась тщательно заворачивать.
- Ага, - Анатолий расслабленно опустился на табурет, привалившись спиной к стенке, - достаточно одной крошечки.
- Кстати, кушать хочется, - констатировал он кротко.
За окном поливали тугие струи ливня, навевая сонный уют.
- Еще бы, столько энергии выплеснул! - засуетилась Людочка, хлопая дверцами шкафчиков и холодильника - Сейчас что-нибудь приготовим!
- У нас ни фига нет, сорри, - зевнул Саша-гуру, - а в магазин под таким дождиком...
- А это! - Алена увидела пакет с творогом, - Пара яиц и мука найдется?
- Ну, такое-то, конечно, найдется, - Саша -гуру с надеждой взглянул на нее, - Ты нам что-нибудь сотворишь?
- Ну, я еще не волшебница, - улыбнулась Алена, выбирая подходящую миску, - но голодных накормить смогу!
Уже минут через пять первые сырники жарились в смеси растительного и сливочного масла, распространяя чудесный аромат.
- Я сейчас с ума сойду! - признался Анатолий, глубоко вдыхая, - Как вдохновляет... Где моя гитара?
Он порывисто выскочил из комнаты и тут же вернулся с инструментом.
- А я кофе сварю! - пропела Людочка.
Бог и Саша-гуру уселись за стол, предвкушая еду и музыку.
Алене показалось, что удивительным образом потрескивание масла в сковородке сочетаются с негромкими мелодичными аккордами. Она обжаривала сырники, вовремя переворачивая, как только зарумянится корочка, и с легкой улыбкой слушала как бесхитростно поет Анатолий.
На правах главного повара она сама разложила сырники каждому на тарелочки, уселась за стол и надкусила горячую хрустящую корочку.
- Господи! - проговорил Анатолий с набитым ртом, - Ну что еще для счастья нужно человеку, когда есть такие чудесные сырники? - Он пожевал и благодарно посмотрел на Алену, - И когда есть такие вот чудесные девушки...
"Неужели уже действует?" - с интересом подумала Алена.
Она прислушалась к себе… Что-то в душе происходило, чему она не могла дать определение. А разум уже стремился к этому… Возникло почти утраченное воспоминание: ей - 13 лет, и ее повели к какому-то непонятному доктору. Необычным было то, что этот доктор в белом халате ничего не писал и ни о чем ее не спрашивал. Он долго смотрел на нее, и, повторив несколько раз простые фразы, которые она не запомнила, встал и вышел. Потом в кабинет с ним вошла ее бабушка, и, услышав обрывок разговора и последнюю фразу разговора - "Она у вас не поддается гипнозу", - посмотрела во встревоженные глаза бабушки… Врач, взяв ее за руку, спросил, улыбаясь: "Что ты сейчас хотела бы сделать?" И она ответила как-то невпопад - "Танцевать под музыку"... Все это всплыло в памяти само собой. Приглушенный временем голос бабушки позвал ее - "Пойдем, милая". Алена пошла к дверям, открыла их, и, споткнувшись о стену дождя в дверном проеме, остановилась.
Визгливый голос Людочки вернул ее в настоящее время: "Какую музыку ты любишь?". И тускнеющее прошлое ответило за нее банальное: "Музыку дождя".
- Аленушка! - позвал Анатолий.
Они почему-то все смотрели на нее. Алена вопросительно подняла бровь и с невинной улыбкой подошла к столу.
- Правда, классно, когда хлещет такой дождина? - спросил Анатолий, тоже чуть улыбаясь, и непонятные искорки в его глазах настораживали.
- Да, мне очень нравится.
- Это ведь и твоя работа! Ты очень захотела урагана!
"Откуда он знает!?" - подумала Алена.
- Эх!.. - Анатолий разом допил из своей кружки и снова посмотрел на нее, - Да, я знаю, что не ошибся, говоря, что ты - удивительная и необычная девушка, только не посчитай за комплимент... и, уж, конечно, это не действие щепотки свежеприготовленного зелья, что оказалась в моем сырнике!..
Алена в смятении покраснела. Он же не мог подсмотреть, пока играл на гитаре, мечтательно прикрыв глаза!
Бог в изумлении выпучил глаза, а Людочка насмешливо хмыкнула.
- Господи, Алена, прости, я не хотел смущать тебя, - с искренним участием проговорил Анатолий.
- Да нет, все в порядке, Алена, махнула рукой и чуть натянуто рассмеялась, - я просто хотела попробовать это средство в деле. И никак не ожидала, что меня сразу поймают за руку! Глупо получилось...
- Ну, тебя предупреждали, с кем дело имеешь! - осклабился Бог.
- Значит, научный эксперимент, - протянул Анатолий с едва заметным разочарованием, - вот только на меня самого это не подействует, к моему искреннему сожалению. Во-первых - средство заряжено моей же энергетикой, во-вторых - специфика моих занятий в настоящее время не позволяет допускать вольностей в отношении с женщинами. Это не то, что монашеский обет, а просто необходимая фаза развития, - он слишком театрально улыбнулся, - Но сырники у тебя, Аленушка, просто изумительные! Это куда действенней любого приворота!
Он еще не подозревал, как осточертеют ему эти сырники за восемь лет совместной жизни. Еще не существовало своенравного "зародыша" Рыжика. И Анатолий не мог предположить, что окажется способен на черную ревность.
Алена почему-то почувствовала себя немного обиженной, хотя ничем не выдала этого. Остаток времени в этой компании прошел как-то незаметно. Предложение Бога "поработать" не вызвало энтузиазма. Все были чуть веселее, чем того заслуживали шутки, попытки Анатолия спеть тоже не выправили висящей в воздухе неправильности. Что-то неуловимо изменилось и оставалось просто переждать этот дождь.
Бог повез ее домой, тактично помалкивая и куря в салоне дамскую легкую сигарету, которую он выпросил у Людочки на дорожку, в виду неожиданно иссякнувшего собственного источника.
Что-то необычное осталось в душе у Алены. Она явно заинтересовалась.
- Слушай, а что можно почитать по магии для начала?
- О-о... у меня навалом книг! - оживился Бог, - Считай, что повезло. Если хочешь, дам почитать.
- Сегодня для меня, пожалуй, многовато событий будет! - вздохнула Алена, Ты не мог бы принести завтра на лекции?
- Конечно, - пожал плечами Бог, - но лучше, если бы я тебе сначала кое-то рассказал, чтобы ввести в эти дебри. Тут очень просто встать не на тут тропинку и уже не вернуться.
- Спасибо, но правда, сегодня я уже никакая!
- Ладно, - Бог глубоко затянулся и резко отстрелил бычок в окно, - Торопиться некуда, - он весело взглянул на нее, - Знаешь ли, у нас вся вечность впереди!
Утром в новостях сообщили, что вчерашний ураган убил четверых прохожих в городе. Двое погибли под упавшими деревьями, одного убило током сорванной троллейбусной электропроводки, а на одного свалилось бетонное перекрытие остановки. Это было страшно - осознавать, что ты пожелала ураган, который убил людей...
Она посмотрела профиль Анатолия в инете и споткнулась об уверенный до наглости взгляд. Нет. Не то. А что "то"? И менее красивые подруги уже замуж повыскакивали, а у нее так и не случилось ничего стоящего. Все заканчивалось тошнотворно быстрым разочарованием. Анатолий - интересный человек. Но какой-то слишком таинственный и закрытый. Ведь есть же где-то именно тот парень, с которым она была бы счастливой! Она это точно знала. Как его найти? Не рассчитывать же только на удачу? Тогда действительно, стоит всерьез заняться магией!
Шизофрения какая-то. Она сама себя не узнавала. Наверное, переколбасилась с этой мистикой. Особенно давили на психику ночные медитации после чтения Блаватской, Кастанеды и неисчислимого количества современных трактовок. Бог чуть ли не подобострастно, по-максимуму выполнил обещание и завалил книгами и даже ксерокопиями, но она держала с ним дистанцию. Может быть, зря. Она всерьез начала опасаться за свой разум. Или так и должно быть? Но любая мысль вдруг начинала самостоятельную жизнь и доводила до изнеможения.
Нужно продолжать жить
Алена сидела перед зеркалом и пыталась сосредоточиться. Ее усталое изображение с укором смотрело на нее. "Блин, опять кожа сохнет!" - с досадой подумала она, заметив легкое шелушение на щеках. Она никак не могла найти причину: то ли вода плохая под краном, то ли витаминов не хватает, то ли энергетика утекает, но изредка это портило ей настроение.
Надо сказать, не во всем магия находила отклик в ее душе. Вроде она все делала правильно, как требует теория. Поначалу многое прочитанное вызывало нечто вроде ускользающего дежавю и даже радости от того, что и сама думала примерно так же. Но обещанное не спешило проявляться, хотя сложность в понимании требуемого не была чрезмерной. Представления не были даже вообще сколько-то для нее сложными, а, скорее, были непритязательными и даже в чем-то неприятно простоватыми. Любить себя перед зеркалом она немного научилась, хотя казалось это несколько странным и отдавало нарциссизмом или даже лейсбийством.
Да, она понимала глубинный смысл упражнения, но обоснования казались ей, все же, неоправданно поверхностными. Ауру Алена увидела почти сразу, приловчившись чуть скосить взгляд мимо, как бы глядя внутрь, расслабленно и бездумно.
Потом оказалось, что любой предмет, на который она так смотрела на белом фоне, имеет точно такую же ауру. Свойство зрения? Или она видит не то? Но в книжке было четко написано, что ауру видит почти любой человек сразу, если знает, как смотреть. А она уже знала нехитрые правила.
Управление погодой? Бог утверждал, что это - самое простое. Чертова погода итак была который день лучше не пожелаешь. Поэтому Алена страстно возжелала резкое похолодание и осеннюю суровость в стиле Эдгара По. Она на самом деле этого захотела. Это для нее было очень важно - хоть какой-то успех. Желание было уже четыре дня назад как "отпущено". Почему вот у Анатолия так классно и эффектно все получалось? Неужели она не способна? Очень обидно!
Алена вздохнула и пристально всмотрелась в свое изображение, стараясь не сморгнуть. В какой-то момент оно вдруг начало бледнеть и заостряться. Это превращение становилось страшным и Алена, не удержавшись, моргнула. Все немедленно прекратилось.
Пока она находилась вот уже неделю в странном, полусонном состоянии, успела наделать глупости. Тут, вероятно, верх взял подсознательный страх не найти подходящего мужа, а широкие рамки дозволенного, трактуемые многими гуру и необъяснимая безрассудность, вдруг взяли верх над разумом и решили за нее поместить объявление в знакомства. Чтобы не пускать на волю слепого случая. Почти сразу повалили довольно противные письма. Но одно их них было какое-то необычное.
Надоело! Алена резко вскочила со стула и зашла в комнату младшего брата. Как всегда, все разбросано. Только на маленьком стеллаже с тренировочным оружием - относительный порядок. Рапира, две шпаги, одна из которых с отломанным кончиком, и две сабли. Ручку одной брат сделал сам. Пистолетные ему не нравились, а классическая лишала преимущества. Поэтому он сделал ее слепком со своей собственной руки на еще эластичной эпоксидке. Он специализировался на саблях, перейдя последовательно от рапиры и шпаги. Алене тоже больше нравилась сабля. Гарда у нее защищала руку лучше, чем смешная чашечка рапиры, а шпага была тяжеловата и неуклюжа.
Как-то брат снял футболку, и Алена ахнула. Все его мускулистое тело, особенно плечи до локтей, было покрыто короткими вздутыми шрамиками.
- Что это у тебя?!
- Ну, после ударов... А что ты хочешь? Закрыта только грудь, а хлещут везде!
Ему явно было приятно порисоваться перед впечатленной сестрой.
- Ты научишь меня?
Он рассмеялся, но не обидно, а скорее довольно.
- А что, у нас есть одна очень крутая герла! Трудно пробить! Давай и из тебя такую сделаем.
Но всерьез занятий не получилось. Чего-то не хватало.
Алена взмахнула клинком несколько раз, со свистом рассекая воздух, и сделала глубокий выпад с переводом.
Звонок в дверь. Она удивилась, потом вспомнила, ругнула себя, что умудрилась такое забыть, разволновалась и как была с саблей в руках, побежала открывать.
Там стоял высокий парень с букетом и смущенно улыбался.
- Добрый день! Это я... - он улыбнулся еще шире, заметив саблю.
- Стоп, дальше не смотри! - чуть смущенно пробормотал Зам, - Там совсем ненужный тебе эпизод про меня, довольно неприятные моменты.
Он очнулся на мгновение, но, почувствовав некое преимущество, упрямо снова погрузился в течение прошлого. Ну надо же! Зам-то оказывается был среди простых грешников, воплощенный в довольно тщедушное тельце!
Настал момент и чувак в этом тельце понял, что пора умирать. Не от безысходности, а как естественное завершение дел, как ощущение полноты достигнутого и спокойной удовлетворенности. Он знал, что прожил правильно. Неизъяснимая уверенность освещала глубину мыслей о прошлом, и кончик каждой из этих мыслей готов был разматываться нескончаемыми нитями, ветвясь далеко за границу обыденного понимания.
За кошку, привычно лежащую у него на коленях, он не беспокоился. Есть кому позаботиться. Горя он никому не причинит своей смертью. Он и сейчас для всех - лишь грусть воспоминаний о прошлом.
Страха не было. Возбуждения перед новым - тоже. Что-то невыразимое, непонятное внутри подталкивало сделать последний правильный шаг. Он улыбнулся, легко вздохнул и умер.
Оставленная жизнь слетела невесомым покрывалом. Он вспомнил все. И понял, что этим завершилось вся череда воплощений, что он сделал самые последние штрихи в неизмеримо долгом пути, совсем непохожем на путь многих и многих. Обычно искры Божьи, послушные зову своих страстей и предначертанному порядку их воплощения, стряхнув мирские заботы, летели в заветный Сонм, Божественное Лоно, чтобы бездумно слиться в общей инфотеке почерпнутой мудрости. Он во многом не был похож на всех и почерпнутое им, на удивление и радость другим, было в деталях не менее грандиозным, чем самое забористое в инфотеке Сонма. Это радовало потому, что расширяло мудрость, дополняло ее множественностью отношений. И сейчас светлая и горячая волна ликования приветствовала его, захватывающей нетерпеливостью ожидания, длившегося века. И он легко занял Свое Место, усмехнувшись реликтовой, чисто человеческой мысли о том, что это как бы место заместителя Общей Гармонии Мироздания.
Таких как он больше не было. Были совсем другие, и в том Ином они превосходили его, а он превосходил их в Своем. Весь же узор бесконечной вселенской мудрости не удавалось охватить никому в отдельности.
Он разлился в своей сущности по нескольким галактикам, с поистине божественной силой, ясностью и глубиной, наслаждаясь разом всем многообразием сущего от звездных систем, кружащихся в общей воронке взаимного сцепления, проткнутой множеством черных дыр, до Базовых Основ, определяющих индивидуальное Лицо Гармонии.
Некая иррациональность в мотивации, неотъемлемо сопутствующая ему, то, что делает людей непредсказуемыми и пугающими, и то, что привносит в удушающую равномерность новое разнообразие, в развитие новые пути и возможности, как нельзя была характерна для него. Чтобы прочувствовать силу, и поддавшись этой иррациональной мотивации, он сжал в ладонях спираль галактики, принуждая множество миров к новой судьбе. Миллионы звезд дестабилизировались, вспыхнув в поразительно красивом зареве, и фотонные поля волнующей рябью разошлись кругами по всей вселенной, чтобы всколыхнуть зеркало вселенского пруда и внести в него разнообразие. Сонм Божественного Лона ответил всплеском живого интереса, проникаясь в происходящие изменения.
А он вдруг, в полном несоответствии с грандиозностью происходящего, вспомнил о только что оставленной жизни, одной из длинной вереницы ничтожных воплощений, приведших к соответствию Гармонии. Волна спровоцированного космического возмущения достигнет той планеты всего через семь тысяч лет. Жалость, так не вяжущаяся с его новым пониманием, чисто человеческий отзвук забытого, удивила его. Возможно, такие мелочные частные проявления каких-то остатков его человеческой сущности, не пойдут на пользу в его Деле. Он нахмурился, потом расслабленно улыбнулся. Он не может не доверять самому себе. Опасаться нечего, если сам состоишь в Гармонии, отработанной невообразимым потоком прошлого опыта.
Любопытство вышло на первый план, и его восприятие оказалось рядом с только что оставленной планетой. Он, безусловно, может позволить себе маленькие частности.
- Витя? - зачем-то спросила Алена.
- Ага! - парень все так же улыбался.
Он что, вечно такой или просто одеревенел?
- Красиво вы меня встречаете! - он кивнул на саблю.
Алена пожала плечами, чуть подняла правую бровь и улыбнулась одними глазами.
- Заходи, Витя! - сказала она. Не дождавшись вручения букета, повернулась и пошла в комнату. Позади раздался щелчок закрывающейся двери и звуки сбрасываемых ботинок. Алена швырнула саблю на диван и вздохнула. Она сразу поняла, что это не то. А, может быть, она просто привередливая сука, сама не понимающая, что ей нужно.
- Одевай тапочки!
- Алена!?
- Да? - она повернулась и чуть насмешливо посмотрела на парня, теребящего букет.
- Я понимаю, что главное мнение человек формирует в первые же пару секунд знакомства... И тут я уже пролетаю.
- И?
- Но также я знаю, что когда люди узнают друг друга ближе, то это мнение заменяется совсем другим...
- Ты философ?
- Сейчас нет!.. - он протянул ей букет, - Они пить хотят, - он все так же улыбался, но это не раздражало, - Раненые хотят пить... И я, кстати, тоже хочу!
- А ты тоже раненый? - она взяла букет и понесла ставить в вазу.
- Ну, должен признаться, что очень приятно удивлен.
- Да? - она довольно рассмеялась из кухни и, вернувшись, поставила вазу на стол, - сейчас напою всех раненых! Присаживайся!
Заместитель Творца вздохнул с еще не забытой грустью по еще не забытой привычке, и ментальная энергия Гармонии, в ничтожной части перейдя в энергию экологического равновесия, краем задела разводы циклонов и антициклонов в атмосфере Земли, скомкав прогнозы синоптиков по всей планете. Где-то внезапно пролились дожди, а где-то в пустыню отошли сотни гектаров плодородных земель. Один из внезапных ливней как раз и случился в городе, где колдуны в избушке варили приворотное средство.
Заму захотелось сотворить прощальный подарок. Он имел такое право. Ностальгическое чувство благодарности роду человеческому, такому еще нескладному и непосредственному, сфокусировалось в одной из заветных целей этих милых человекообразных. Хотя они подчас безрассудно гнобили друг дружку, ослепленные младенческой наивностью и страстями, они не менее часто бывали неудержимо возвышенными в своих порывах. И буквально каждый мечтал найти того единственного, кто идеально подходил бы ему.
Зам улыбнулся. Он сам мечтал. Но теперь понимал, что так не бывает. Все просто и сложно потому, что смотреть нужно совсем в другом месте. Начиная от примитивной комплементарности по запаху тела, необходим комфорт общения и взаимодополняемости, соответствие личным эталонам идеального, которые были лишь масками, скрывающими подлинные свойства личности. Сложнейший процесс сближения до полного духовного родства был зыбок и подвержен случайностям. Так думали философы, а на самом деле для полного духовного единства ничего этого не было нужно. Иногда просто вынужденное совместное преодоление смертельной опасности сближало навсегда. Достаточно было просто взять и принять другого человека в свою жизнь как самого себя.
Что ж, он сумеет осчастливить поистине божественным подарком хотя бы двоих избранных. А больше и не нужно. Все-таки, у каждого здесь своя задачка в Божественной Электростанции энергии чувств. Зам охватил понимаем всю земную ноосферу и выбрал Одного. Тот во многом напоминал его самого в прошлой жизни. Пусть так. А теперь нужно привести свой замысел в соответствие с Гармонией мира и вплести канву этого замысла во все сопутствующие причинно-следственные зависимости. Зам протянул свои ментальные вектора в прошлое. Как Гармония была всегда, так и Зам, воплощая эту Гармонию, был всегда, и момент его истинного рождения значения не имеет. В результате оказалось, что не в столь далеком прошлом он уже позаботился обо всем, вживив некую Алалотмель, фею, как нельзя лучше подходящую для замысла, в одно из родившихся человеческих существ. Правда, за это его ждала неминуемая расплата, компенсирующая содеянное пропорционально силе внесенного возмущения. Но разве может опасаться расплаты тот, кто в столь полной мере соответствует Гармонии?
Он вновь сфокусировался на сумеречном бытие Земли, на местечке, где жила воплощенная Алалотмель. Та ловко подмешивала золу в тесто, чтобы скормить это погрязшему в фантазиях самозванцу. Рядом пребывали такие же безудержные мечтатели, во многом не способные отделить свои фантазии от реальности и не имеющие для этого ни знаний, ни умения. Они страстно грезили о Силе без труда и забот и верили, что в формате своего тела способны понять Гармонию и влиять на причинность.
Самозванец случайно заметил уловку с тестом и без зазрения совести не преминул эффектно использовать это, еще более укрепив мнение о себе. Это было очень неправильно. Это было предательством тех, кто мечтал истово и искренне. Зам смачно сплюнул, и атмосферу прорезал огненный хвост болида, повалившего лес в безлюдной тунгусской тайге за век до событий.
- О кошках мы еще не говорили? - иронически заметила Алена, пригубив из запотевшего стакана.
- У меня их две, - оживился Витя, - Прикинь, месяц назад жуткая история приключилась.
- Расскажи! Люблю истории!
- В общем, весна, пробуждение, градусы тепла в то утро - как в Эфиопии! Я иду, улыбаюсь миру, дышу воздухом, чудесно свежим после ночного дождика. Сквозь ветки берез - небо празднично-синее. Народ гулять вырвался из клеток квартир. Иду не спеша, без рывков потому как на плечах - мои два зверя: черный как ночь и рыжий в темно-коричневых пятнах. Одно пятно у него прямо на мордочке, которая из-за этого вышла хитрая как у пирата. Девчонки на роликах катаются, на лавочке старикан с белой бородой, колоритная парочка навстречу в обнимку, причем в одной руке мужик держит банку с пивом, а другой придерживает ее зад, наверное, чтобы не отвалился.
Алена закашлялась, хлебнув неудачно из стакана.
- Тебе постучать по спинке?
- Да, нет, обойдется! Давай дальше!
- Ну, два мента, довольные таким приятным дежурством, совсем расслабились, один по привычке дубинку в руках гнет, как бы намекает. Девушка навстречу идет, классная такая, волосы длинные как у ведьмы, кстати, как у тебя, лицо слегка неправильное, но очень приятное, на котов моих глянула, глаза шире стали такими же бездонными, как ее удивление. Короче, таинственная незнакомка.
Витя отпил из своего стакана и усмехнулся какой-то своей мысли. Улыбка его была приятна чем-то неуловимым, и как бы задерживалась в памяти, напоминая характерное последействие на лабораторном осциллографе.
- Я, значит, демонстрируя непринужденность, протягиваю руку к ветке, на ходу срываю пучок прошлогодних кленовых пропеллеров, щелчком выстреливаю их, и так красиво эти вертолетики закружились вокруг. Мои звери насторожились, задрали головы. Рыжий не выдержал, замахал лапами и чуть не навернулся с плеча, но удержался когтями. Я зашипел, конечно, все-таки на мне была только футболка.
И тут впереди выскакивает такая вертлявая смесь болонки и ротвейлера, с кудрявой шерстью на груди, и задница - как у мальвиновского Артамона, с голым пузом и ушами чуть ли не до плеч. Размерами это чудо было куда больше болонки, но меньше ротвейлера. Рывки псины жестко ограничивались радиусом поводка, натянутого от упитанной и взъерошенной дамочки.
- Бе-е-егги! Мо-о-от! - говорю предупредительно. Коты переглянулись, черный, самый неуправляемый, спинку выгнул, а пятнистый поднял лапу и что-то принялся нервно выкусывать из-под растопыренных когтей. Знаешь, это так походило на непристойный жест!
Ка-а-ак то-о-о-олько глаза псины споткнулись о котов, абсолютно не раздумывая, эта тварь взмывает необыкновенно высоко в воздух, и прямо захлебывается мерзким лаем. Но импульс оказался явно недостаточным для выхода с орбиты поводка, а дамочка с отрепетированным проворством успела его натянуть своей массой. Псина зафиксировалась в воздухе прямо перед моей мордой и шипящими котами, пытаясь дотянуться. Наконец, гравитация спохватилась, а я в чисто бессознательной защите влет пнул псину. Визг на весь свет и от собаки, и от дамы!!! И душераздирающее МЯУ - прямо в уши и по нервам. Бегги, который пятнистый, зараза, во время пинка в панике мазнул лапами и располосовал мне кожу на лице, а черный Мот канул за спину. Связка псины и дамы унеслась прочь, и даже непонятно было: успевает ли дама подставлять ноги или ее подбрасывает натяжением поводка.
Бегги и Мот уселись рядышком, у ног, и начали остервенело вылизываться, как после боя. И тут та самая незнакомочка подходит ко мне, от смеха чуть не плачет, но и сострадание явно в глазах написано.
- Господи, я все видела! - и носовым платочком попробует подтереть мне кровь, так приятно духами пахнуло, - Надо же, как глубоко!
- Спасибо, - говорю, - такого еще никогда не было! Очень жутко выглядит?
Она пожала плечиками, улыбается, - ну, оригинально, конечно! Особенно если вы опять их на плечи посадите!
Присела и виноватого Бегги погладила. Тот аж глаза закатил.
Короче, она мне котяр до дома сопроводила.
- А что дальше? - лукаво поинтересовалась Алена.
- Не сложилось.
Они помолчали, и Витя вдруг засобирался.
- Не пропадай, раз познакомились! - Алена оптимистично улыбнулась на прощание, оставив, как уже делала это не раз, чудесное воспоминание о себе в еще одной отзывчивой душе.
- Я позвоню, если скажешь телефон, - с невинной непосредственностью предложил Витя. Глаза его говорили больше, чем улыбка.
- Двадцать шесть, тридцать девять, семьдесят восемь. Запомнишь такой сумасшедший набор цифр?
- Легко: сначала два по тринадцать, потом три по тринадцать, и еще умножить на два. В общем, тут роковых аж 10 раз по тринадцать!
- Классно! Мне даже в голову это не приходило! - восхитилась Алена.
- Удачи! - польщенный Витя задумчиво кивнул, повернулся и, больше ни разу не оглянувшись, в два прыжка слетел вниз по лестнице.
Алена постояла немного у двери, все еще под впечатлением. В комнате раздался какой-то грохот, она вздрогнула и вбежала посмотреть. Непонятно почему, сабля скатилась с дивана на пол. А клинок так и остался лежать кончиком на диване, как будто саблю специально так положили.
Это знак или случайность? Может быть, она стала склонна в любом пустяке видеть знак? А с другой стороны, бывают ли вообще случайности?
Се ля ви
Зам сделал свое дело, Зам может уйти. Пока... Довольный совершенным, как художник, положивший последний мазок на шедевр, он тут же оставил эту планету, легко освободившись от чувства сопричастности и родства.
Наведенное в памяти течение прошлого поблекло как прозрачная рябь. Оставшись в звенящем одиночестве, Он продолжал смотреть уже свое прошлое...
Алена подняла саблю, оглядела комнату, стол, и вспомнила вдруг про то необычное письмо среди множества пустых, тупых, нелепых и просто неприятных. Она опять швырнула саблю на диван, открыла это письмо, снова прочла, и во внезапном порыве отправила ответ.
На следующий день пришло письмо от Него. Он писал необычно, но складно. Что-то в Алене отзывалось на его слова, что-то в самой глубине. Они принялись переписываться, отдавшись новому для обоих развлечению, с нетерпением ожидая ответов друг друга.
- Ты пробуждаешь во мне что-то древнее и женственное, - радостно удивлялась она.
В жизни появлялось не только новое, но и важное, что не поддавалось объяснению и пониманию. Они ничего не спрашивали друг о друге. Алена не знала, как он выглядит, как он живет, что делает. Они просто эпистолярно общались, это было очень приятно и с каждым днем становилось все большей необходимостью.
Иногда заходил Витя, но это было совершенно другое. Они подружились, иногда сидели в кафешке, рассказывали свои истории, но и не более. Изредка Алена заходила в избушку колдунов, где все настойчивее становилось внимание Анатолия. Тот все более убедительно становился наиболее надежным и обеспеченным кандидатом в мужья. А нетерпение в этом плане все больше овладевало Аленой.
Письма же были совсем другим, сказочным миром, никак не связанным с такими прагматическими вещами как замужество. Это была необъяснимая близость душ, не выражающаяся ни в чем конкретно. И непонятно было, что же с этим делать.
Однажды они даже поговори по телефону, и Алена чуть ли не потеряла голову от желания увидеть его, но он явно не стремился к этому, боясь уничтожить ту необыкновенно желанную близость, которая установилась между ними.
Анатолий ловко обыграл ситуацию, когда Алене пришлось принять окончательное решение и она согласилась выйти за него замуж. Но в то же время она не смогла отказать себе в уже почти навязчивой идее сделать из сказки реальность. Она встретилась с Ним несколько раз. Это было необычно и приятно, Алена не разочаровалась, но обстоятельства никак не складывались и тень неумолимой разлуки омрачала отношения.
Все разрешилось с замужеством. События новой жизни замелькали и оттеснили старое. Анатолий оказался необычайно ревнивым: не только встречи, но и переписка стали невозможными. Да и велико было желание наладить эту новую жизнь. Осталось слишком много, что постоянно вспоминалось, вызывая раздражение от бессилия. Магия не помогала. Помогло то, что она случайно узнала про Его смерть.
Вскоре родился Рыжик. И странная сказка из когда-то яркой и волнующей стала просто далеким печальным воспоминанием.
Зам, в незначительной своей части Последнего Дара Земли, вплетался в структуру Гармонии, которая в настоящее время проливалась грибным дождем на странный городок глупых человекообразных, даже не пытаясь выполнить столь противоречивые желания людишек предназначенным для этого Даром. Да разве это возможно, если сами они толком не знали, чего же они желают. Это несоответствие рвало ткань Гармонии и вылилось в расплату - в отторжение Зама, который загремел в еще одно, на этот раз нестандартное, воплощение. А Он вдруг остался один в безвременье. С тех пор Алену больше не тревожили ни странные сны, ни компьютерные вторжения. Все потекло, как обычно, будто ничего и не было. Только однажды они еще раз о нем упомянули в разговоре.
Анатолий налил пива в стакан, и пена резво поднялась белой шапкой, грозя пролиться, но край ногтя притормозил ее.
- Терпеть не могу, когда ты это делаешь, - поморщилась Алена, - купаешь грязные ногти.
- Кажется, улеглось окончательно, и он умер второй раз, - Анатолий невозмутимо поднял стакан к глазам, любуясь на просвет.
- Почему ты такой...
- Мерзавец?.. Хочешь пива?
- Давай...
- Мам-пап! - Рыжик влетел в комнату и распахнутой дверью крепко треснул Анатолия по колену.
- Шшшш... блин! Ты можешь поосторожнее?!
- Да тише вы, ребенка разбудите! - Алена громко хлопнула ладонью по столу.
- Ой... па, больно? А мы решили, что по сто рублей хватит!
- Чего-о?
- Ну, я же не смогу пойти со всеми без денег!
За дверью всхлипывал ребенок. Зам давил на все кнопки физиологии потому, что ему надоело ощущения переполненного мочевого пузыря, а просто разрешиться с детской непосредственностью он не мог, - таким уж был чистоплотным.
- Докричались! - Алена встала, так и не притронувшись к своему пиву.