Знаете, я иногда ловлю себя на мысли, что мы живем в удивительное время. Время, когда каждый, у кого есть смартфон и доступ в интернет, мгновенно превращается в верховного судью, криминального психолога и эксперта по вопросам морали. И неважно, что происходит — горе, непонятная ситуация, — мы уже тут как тут с вердиктом, приготовленным быстрее, чем пицца доставляется. «Не так плачет!», «Не так выглядит!», «А я бы на его месте…». Последние громкие истории с пропажами — это же просто бесконечное поле для наших с вами суждений. И пока мы спорим, ставим оценки и выносим приговоры, настоящие человеческие драмы разворачиваются за этим шумным балаганом.
Вот смотрите, история Даниила Баталова.
Молодой парень, у которого в один миг пропала вся семья — мама, маленькая сестренка, отец. Представляете этот удар? Просыпаешься утром, строишь планы, а к вечеру твой мир накрывается медным тазом. Рушится всё. А что делает наша доблестная общественность?
Верно, устраивает ему мозгопрачечную за то, что он посмел после съемок тяжелейшей телепрограммы выйти в свет. Да, он опубликовал фото среди высоток Москва-Сити, написал что-то вроде «теперь есть причина остаться в Москве». И понеслось…
Люди в комментариях прямо-таки разрывались от возмущения: «Как он может? У него же горе!», «Враг народа!», «Веселится, когда родные пропали!».
Бедный парень потом пытался оправдаться, объяснить, что происходит у него в душе: «Я так переживаю горе. Как и говорил на шоу, в таких ситуациях главное — жить дальше. Я живу, стараюсь не замыкаться, не впадать в депрессивное состояние. Но для интернета, для людей, никогда не терявших близких, я теперь враг народа за то, что переживаю недостаточно, держу голову в руках».
А вы задумывались, что горе — это не спектакль по утвержденному сценарию? Что нет единого правильного способа его переживать? Кто-то плачет девять дней подряд, кто-то впадает в ступор, а кто-то наоборот — цепляется за жизнь, за друзей, за возможность хоть на минуту отвлечься от кошмара, в котором оказался. Психика — она же умная штука, она включает защитные механизмы, чтобы человек просто не сошел с ума. Сначала отрицание — «этого не может быть», потом попытки жить как раньше, потом депрессия… Это этапы, через которые нужно пройти.
И знаете, что меня больше всего умиляет? Наша избирательная праведность. Вот был же громкий случай с тем «синайским вдовцом», который потерял в авиакатастрофе жену и детей. Мужчина потом заводил новые отношения, расставался, снова встречался — и его все понимали, поддерживали. «Человек так спасается от боли, он продолжает жить», — говорили нам с экранов.
А почему тогда молодой парень, оставшийся совершенно один, без какой-либо психологической подготовки к такому удару судьбы, не имеет права на свою, пусть и странную, реакцию? Он что, хуже? Или мы просто выбираем, кого жалеть, а кого осуждать, по красоте глаз или громкости фамилии?
Пока одни разбирали по косточкам поведение Даниила, в деле о пропавшей семье Усольцевых из Красноярского края всплыла новая деталь — деньги.
Сначала все СМИ с придыханием сообщили про 600 тысяч рублей, найденные в «тайнике под рулем». Прямо как в шпионском боевике! Потом, правда, следствие скорректировало — 300 тысяч, и не в тайнике, а в бардачке. Но осадочек, как говорится, остался.
И конечно же, нашлись эксперты, которые тут же все «разоблачили»: «Ага, готовились к побегу! Деньги припрятали!». Серьезно? Если бы вы планировали исчезнуть, чтобы начать новую жизнь, вы бы оставили в машине, которая останется на всеобщем обозрении, сумму, равную хорошей иномарке? Это же полный абсурд! Знакомые семьи потом поясняли — Сергей часто возил с собой крупные суммы, это было связано с его бизнесом, с расчетами. Ну не через СБЕР онлайн же он с лесопилкой расплачивался.
Мне кажется, эти деньги как раз доказывают обратное — люди жили обычной жизнью, строили планы, решали рабочие вопросы. Они не собирались никуда бежать. Их планы трагически оборвались, а мы тут строим конспирологические теории вместо того, чтобы просто посочувствовать и помочь в поисках.
А вот история с исчезновением Ирины Киселевой в Турции — это вообще отдельный сериал с элементами триллера. Женщина приезжает в Анталию с двенадцатилетним сыном, и, казалось бы, стандартный отпуск. Но нет, все оказывается гораздо сложнее.
Выяснилось, что Ирина активно переписывалась с неким мужчиной, с которым познакомилась уже по прилете. И вот что интересно — переписка была живой, активной, но внезапно оборвалась. И самое пикантное — собеседник удалял свои сообщения сразу после отправки. Вы представляете? Сидишь, переписываешься, а твой виртуальный друг действует как шпион из плохого фильма — написал, отправил, удалил. Зачем? Обычно так делают те, кто очень не хочет светиться.
И ведь Ирина, видимо, почувствовала неладное — она делала скриншоты переписки. Как будто инстинктивно собирала доказательства, пыталась себя обезопасить. Чувствовала же, что что-то не так!
А тот вечер… Она оставляет сына в номере и выходит. С ней тот самый новый знакомый, россиянин Роман. Они идут на пляж. Позже он будет рассказывать следователям: «Я знал человека один день. После я ее не видел». И именно он, Роман, вернет на ресепшен сумку Ирины с ее документами, деньгами и тем самым браслетом постояльца отеля.
И вот сидишь и думаешь — а что вообще происходит? Почему в отеле, где камер на каждом углу больше, чем туристов, нет внятной записи? Почему мужчина так старательно стирал все следы своего общения? И самое главное — что заставило мать, пусть и на короткое время, оставить ребенка одного и пойти с малознакомым человеком?
Мне кажется, мы часто забываем, что за всеми этими громкими заголовками, за всеми нашими спорами в интернете стоят реальные люди с их болью, страхами и надеждами. Даниил Баталов, который пытается не сломаться под грузом утраты. Семья Усольцевых, о чьей судьбе до сих пор ничего не известно. Ирина Киселева, оставившая в номере сына и исчезнувшая в теплом турецком вечере.
Мы так любим осуждать, критиковать, выносить вердикты. А может, стоит просто остановиться на минуту, выдохнуть и попытаться проявить простое человеческое сочувствие? Не требуя от горюющих людей идеального сценария поведения по нашему личному заказу?
Как вы думаете, почему мы так легко берем на себя роль судьи, когда сталкиваемся с чужим горем? И что важнее в подобных историях — искать виноватых среди родственников или сосредоточить все силы на помощи в поисках? Ведь столько времени прошло, а нам так и не удалось выяснить, что же на самом деле случилось. Ваши предположения?
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: