Мы стоим на пороге величайшей сделки в истории, той, о которой мечтали герои Фауста и Дориана Грея: продать душу за избавление от страданий. Вот только в XXI веке покупатель не дьявол, а всего лишь хитроумный алгоритм, обещающий избавить нас от одного из самых тяжелых человеческих проклятий скуки. Но если мы избавимся от скуки, что останется от нашей души?
Я смотрю на современный мир, который уже вовсю движется к этой нейроутопии, и не могу отделаться от ощущения, что мы, одурманенные комфортом, сами роем себе яму. В конце концов, всегда считалось, что самый страшный враг человека нужда или боль, но, как показал опыт аристократов прошлых веков, настоящее проклятие это сплин. Именно в этой пустоте, в этом экзистенциальном вакууме, рождается наше стремление к чему-то большему.
Проблема в том, что индустрия высоких технологий, которая сейчас правит балом, не просто предлагает нам "развлечения" (с большой буквы "Р", как их называл Оскар Уайльд), она предлагает лекарство от скуки. И это лекарство постоянный, нескончаемый поток впечатлений, гарантирующий "кайф".
Но что такое наш "кайф" с точки зрения нейрофизиологии? Это дофаминовое вознаграждение. Искусственный интеллект, контролирующий наши ленты, чаты и игры, наш личный карманный дилер. Он научился давать нам небольшие дозы наслаждения (лайки, уведомления, бесконечные обновления), чтобы мотивировать нас на непрерывное взаимодействие. Мы, как лабораторные крысы в заранее построенном лабиринте, бегаем по нему, подгоняемые жаждой следующего "вознаграждения".
Технология использует скуку как стимул, но не для того, чтобы мы искали глубокий смысл, а чтобы мы искали мгновенное отвлечение. Ведь скучающие люди склонны совершать импульсивные, даже садистские поступки, лишь бы не сидеть в тишине. И вот нам предлагают вечный праздник, только без похмелья.
Куда исчезает Воля, когда исчезает Скука?
Когда мозг постоянно бомбардируют стимулами, он не оставляет нам времени для глубокого, сосредоточенного мышления. Мы приучаемся к "Системе 1" быстрой, интуитивной, автоматической, избегая сложной и энергозатратной "Системы 2". Зачем думать, если можно просто кликнуть, и алгоритм, который знает о нас больше, чем мы сами, немедленно даст "правильный" ответ или рекомендацию?.
В этом постоянном "потоке" мы теряем то, что философы называют автономией. Автономия это не просто возможность выбрать, какой фильм посмотреть. Это способность самостоятельно выбирать свои желания. Но если алгоритмы формируют наши интересы, основываясь на наших же данных, если они решают, что нам понравится, до того, как мы сами это осознаем, то где здесь наша воля?
Я утверждаю, что свобода воли это способность сказать "нет" тому, чего жаждет наш организм. Это способность отказаться от хлеба и зрелищ ради трудной, не сразу вознаграждаемой цели. Но в мире, где любое усилие можно аутсорсить машине, а любое неудобство устранить нейротехнологией, эта способность атрофируется.
Нейроутопия: фальшивая радость и настоящая неполноценность
Прогресс обещает нам "паретотопию" будущее, где жизнь каждого улучшится. Но на деле мы получаем утопию, лишенную смысла и цели (глубокая избыточность).
Во-первых, постоянное потребление "синтетических переживаний" вызывает неестественно высокий уровень привыкания. Мы перестаем замечать тихие, тонкие радости красоту осенних листьев или долгий взгляд любимого человека. Чтобы почувствовать хоть что-то, нам нужны всё более сильные стимулы: "Больше, быстрее и сильнее".
Во-вторых, скука это не просто негативная эмоция, это сигнал. Это "желание желания". Когда она устраняется технологически, мы теряем этот внутренний компас, который вынуждал нас искать "более плодотворные возможности". Если машины будут делать всю "скучную и монотонную работу", а мы останемся лишь пассивными потребителями удовольствия, наше достоинство наша способность сделать свою жизнь осмысленной и плодотворной окажется под вопросом.
Более того, именно скука заставляет нас задаваться вопросом о смысле жизни. Когда рушатся старые, навязанные обществом сценарии, приходит пустота. Но в этой пустоте, в этом "Ужасе Ничто", таится подлинная свобода возможность отказаться от власти всего сущего и начать творить свой собственный, неалгоритмизированный смысл. Нейроутопия лишает нас этого шанса, предлагая вместо свободы вечное скольжение по поверхности искусственных, но приятных смыслов.
Что мы теряем в погоне за автоматизированным интересом?
Мы, люди, существа, запрограммированные на работу, на преодоление трудностей. Наше развитие это постоянный цикл: любознательность, страсть, целеустремленность, автономия и мастерство, которые вместе снижают когнитивную нагрузку и дают нам драйв. Этот внутренний драйв не про деньги, а про психологическое удовлетворение от дела, которое имеет значение.
Но если всё, что мы делаем, становится "избыточным", если наш мозг превращается в "безличный переработчик информации", а наши желания легко генерируются и удовлетворяются, то мы теряем способность к "самоавторству". Мы перестаем быть творцами своей судьбы, становясь лишь "пассажирами собственных тел".
Мы изобрели роботов, чтобы они освободили нас от рабства труда. Но взамен мы получили рабство удовольствия.
Свобода не приходит последней, как приз за достижения. Свобода приходит первой. Она требует, чтобы мы отбросили все рамки и осознали себя чистым сознанием. Только в этом состоянии "чистой потенциальности" можно творить, исследовать и, главное, быть в полном одиночестве с собой, не завися от внешнего подкрепления. Но современный мир, с его постоянным подключением и страхом упустить что-то (FoMO), отнимает у нас эту возможность.
Неужели мы так боимся быть свободными?
Технологии обещают нам изобилие и вечное наслаждение. Вроде бы, куда уж лучше? Но это наслаждение достигается ценой нашего внутреннего, нерегулируемого хаоса, наших сомнений и наших ошибок, которые, парадоксальным образом, и делают нас людьми. Мы боимся абсолютной свободы, потому что она расширяет границы неизвестного до бесконечности.
Скука это не призыв к покупке нового гаджета. Скука это призыв к пробуждению, к осознанности, к поиску себя. Это возможность перенаправить внимание, которое сейчас раздроблено, на то, что действительно имеет значение.
Если машины возьмут на себя заботу о смысле жизни, чтобы мы не сошли с ума от безделья, то кто тогда будет нами? Просто "капельки удовольствия", пассивные, довольные, но абсолютно бессмысленные.
Неужели наш величайший страх это не смерть, не война, а необходимость самостоятельно решить, чем именно заполнить вечность?. И если мы готовы обменять эту устрашающую, но плодородную пустоту на гарантированное, хоть и фальшивое, удовлетворение, то действительно ли мы заслуживаем того, чтобы называться людьми?.