Как это — быть «национальной героиней» в двадцать лет, а потом оказаться в забвении?
В 1956 году на экраны вышла «Карнавальная ночь». Это был триумф. Почти 50 миллионов билетов, двадцатилетняя студентка Людмила Гурченко мгновенно стала кумиром, иконой стиля, законодательницей мод. Казалось, впереди только слава.
А потом — тишина. «Тёмная полоса», растянувшаяся на десять, а то и семнадцать лет. По одной из версий, всё началось с отказа «сотрудничать» с влиятельными структурами. Вчерашнюю любимицу начала травить пресса, обвиняя в «корысти» и «левых концертах».
Её карьера была фактически «зарублена». Ей почти не давали главных ролей. Это были, как она сама их называла, «плевками в вечность». И она принимала эти «плевки». Чтобы выжить, прокормить дочь и родителей, она выступала везде: на заводах, в столовых, на «задворках великой страны».
Откуда в ней была эта стойкость? Чтобы понять это, нужно вернуться в сырой подвал в охваченном тревогой Харькове.
Её родители были парадоксом. Мать, Елена Александровна, — из старинного дворянского рода. Отец, Марк Гаврилович, — крестьянин, который был почти на 20 лет старше жены. Он был профессиональным музыкантом и для маленькой Люси — кумиром и, кажется, главной любовью всей её жизни. Он с самого начала видел в ней актрису.
Когда началась война, Марк Гаврилович, несмотря на возраст и здоровье, ушёл добровольцем на фронт. Люся осталась с матерью. Мать, никогда не работавшая, не знала, как выжить. Они голодали.
И тогда семилетняя Люся нашла выход. Она ходила к солдатам и пела им. Песни на немецком, которые слышала в кинотеатрах. В награду ребёнок получал остатки еды. Там, в нечеловеческих условиях, её артистизм стал способом выжить.
Отец, её кумир, дал ей не только эту закалку, но и главный комплекс.
Он обожал её, но его «папин оптимизм» был своеобразным. Именно его слова она вспоминала в самые тёмные периоды отчаяния. Но он же сказал ей фразу, определившую её отношение к себе: «Ты что, Люська, утром полу-урод, а вечером богиня».
Это замечание стало причиной её фанатичного отношения к гриму. Она считала своё лицо «никаким», но «гутоперчивым» — пластичным для грима. Она научилась смотреть на внешность как на рабочий инструмент.
Результат? Людмила Марковна никогда не позволяла увидеть себя без грима. Она запрещала входить к ней, пока её не загримируют, чтобы гости приходили, «когда она уже богиня».
Она всю жизнь искала мужчину, похожего на отца. Идеал, который невозможно найти.
Она была «очень влюбчивой и очень доверчивой». Шесть партнёров, пять официальных мужей.
В 18 лет — брак со студенткой, режиссёр Василий Ордынский. Продлился год.
Затем — сценарист Борис Андроникашвили. Настоящая любовь, как ей казалось. Он подарил ей единственную дочь Марию. Но он был сердцеедом. Его «эмоциональные разногласия» стали «страшным ударом».
Был актёр Александр Фадеев.
Был Иосиф Кобзон. Союз двух ярчайших звёзд. Две звезды такого масштаба не смогли ужиться. Три года — и они разлетелись.
Самый долгий союз — 18 лет — был гражданским, с музыкантом Константином Купервейсом. Он был аккомпаниатором и в жизни, и на сцене. Но он ушёл. Жить в тени дивы, где «всё должно было быть вокруг неё», оказалось невозможно.
И только последний брак, с продюсером Сергеем Сениным, стал счастливым. Он был младше на 25 лет. Они прожили 19 лет, до самого её ухода. Он стал той опорой, которую она искала. Сама Гурченко признавалась, что Сенин был единственным мужчиной, которого она боялась и которому подчинялась.
Профессия была для неё алтарём, на который было положено всё. В том числе — отношения с дочерью.
Мария родилась в 1959 году. Но Гурченко была полностью сфокусирована на себе и карьере. Сразу после рождения она отдала девочку на воспитание своей матери.
Маша не получила материнской ласки. Когда Людмила Марковна забрала её обратно, девочка, по некоторым свидетельствам, пыталась сбежать к бабушке. Женщина, называвшая себя мамой, оставалась чужой.
Пропасть росла. Гурченко хотела, чтобы дочь пошла по её стопам. Но Мария не проявила склонности к артистизму. Она выбрала «обычный образ жизни», окончила медучилище и стала медсестрой.
Актрису это откровенно раздражало. Она считала, что дочь «ничего, ничего не имеет от меня».
Окончательно их разрушил конфликт из-за наследства — квартиры, которую бабушка завещала внучке. Дело дошло до судов. После этого тема дочери стала для Гурченко абсолютно закрытой. В последние годы они даже не созванивались.
Была ещё одна трагедия. В 1998 году её единственный внук Марк, названный в честь её отца, ушёл из жизни. Ему было 16. Это случилось из-за «вредных привычек». Гурченко узнала о проблемах внука слишком поздно.
«Когда умер мой внук, мне жизнь кончилась вся», — говорила она. Сообщается, что ни на прощание, ни на девять дней она не приехала.
Она пережила «плевок в вечность» и вернулась.
В 1973 году ей предложили роль директора ткацкой фабрики в фильме «Старые стены». Это было её второе рождение. Чтобы уйти от образа поющей девочки, она пошла на бесстрашный шаг: сознательно «уродовала» себя для роли, выщипав брови, желая показать: «Вот я и такая могу быть».
Блокада в кино закончилась.
Началось триумфальное возвращение. «Двадцать дней без войны». «Вокзал для двоих» — её назвали лучшей актрисой года. И, конечно, блистательная Раиса Захаровна в «Любовь и голуби».
Она была «человеком-оркестром» : писала музыку и стихи. В комедии «Моя морячка» она не только сыграла, но и написала все музыкальные треки, включая стихи и музыку к ключевой песне.
Она не мыслила жизни без работы. Даже в последние месяцы. В феврале 2011 года она получила травму, поскользнувшись у дома. Ей провели операцию. Ещё находясь в инвалидном кресле, она уже работала и записывала на студии новые песни.
30 марта 2011 года её не стало.
Она знала свою цель с шести лет. Она отдала искусству всё — здоровье, личную жизнь, отношения с близкими. Она осталась легендой — яркой, сложной и невероятно талантливой.