Иногда архитекторы устают от правил и позволяют себе выдумывать все подряд — хотя бы на бумаге. Давайте посмотрим, какие пространства рождаются, когда они строят не по правилам, а по желанию. Эти здания невозможно построить в реальности — только в мечтах.
Жан-Жак Лекё: молочная ферма в виде коровы
Великая французская революция на рубеже 18–19 веков радикально изменила все сферы жизни, и искусство не стало исключением. Мир архитектуры, долго подчинявшийся строгим правилам классицизма, устал от порядка. Архитекторы захотели большего — смело мечтать и фантазировать. В этом новом пространстве идей особенно выделяются три имени: Клод-Николя Леду, Этьен-Луи Булле и Жан-Жак Лекё. Их проекты стали манифестом свободы: чистой фантазией и взглядом в будущее.
Среди них Лекё — самый неукротимый мечтатель. Его архитектура нарушала каноны, бросала вызов вкусу и симметрии. Сын столяра из Руана, он начинал как помощник местного архитектора, а затем отправился покорять Париж. Но столица его не приняла. Тогда Лекё создал свой мир на бумаге — мир, в котором воображение стало единственным материалом. По его собственному завещанию, он оставил более двухсот архитектурных произведений. Среди них дом в форме слона, ворота с гигантской человеческой фигурой, люди-колонны и молочная ферма в виде коровы. Подобные постройки называли «говорящей архитектурой»: их внешний облик должен был буквально отражать предназначение здания.
Зарабатывал Лекё на жизнь скромно: был служащим в кадастровой палате, чиновником по строительству, геодезистом и картографом. Даже на фоне экстравагантных архитекторов своего времени он казался слишком необычным. Его работы изобиловали эротическими символами и откровенными намеками, что еще больше отдаляло их от практической реализации. Ни один из его грандиозных проектов так и не был воплощен в жизнь. Умер Лекё в бедности и безвестности, завещав все свое творческое наследие Национальной библиотеке Франции.
Этьен-Луи Булле: символическая могила Исаака Ньютона
Еще один французский архитектор-новатор, создававший невероятные по замыслу проекты, — Этьен-Луи Булле. В отличие от Жан-Жака Лекё, его путь складывался вполне успешно: в 1762 году он был избран членом Королевской академии архитектуры, преподавал, проектировал частные и общественные здания, а впоследствии стал главным архитектором при прусском короле Фридрихе II. Если Лекё увлекали причудливые образы и метафоры, то страсть Булле — масштаб и чистота формы. Его воображение тяготело к простым, но грандиозным геометриям: сфере, кубу, цилиндру. Он искал в архитектуре абсолют — выражение вечных законов природы и разума.
Самый знаменитый его замысел — проект кенотафа Исааку Ньютону, то есть надгробного памятника без непосредственного захоронения. Огромная сфера высотой около 150 метров должна была символизировать и Землю, и то самое яблоко, что, по легенде, упало на голову ученого. В основании шара — круглая платформа с кипарисами. Отверстия в куполе пропускали свет, превращая внутреннее пространство в подобие звездного неба. Посетитель, входя в темный тоннель и постепенно выходя к центру, оказывался под сводом, усеянным светящимися «созвездиями», — один человек среди Вселенной. Булле стремился не просто к зрелищности, а к метафизическому переживанию пространства, где архитектура становилась образом мироздания. Посвящение Ньютону было не случайным. Его фигура в 18 веке воспринималась почти как символ разума и порядка Вселенной, и Булле создавал ему памятник, равный по значению египетским пирамидам.
Булле видел архитектуру как искусство света и тьмы — в прямом и переносном смысле. Контраст освещенных и затененных поверхностей, игра масштаба и пустоты, торжественная простота форм — все это предвосхищало эстетику 20 века от модернизма до брутализма.
Джованни Баттиста Пиранези: бесконечные тюрьмы
Фантастическая архитектура и ее безграничные возможности — пусть даже лишь на бумаге — увлекали не только французов. Итальянский мастер Джованни Баттиста Пиранези за всю жизнь построил всего одно здание — церковь Санта-Мария-дель-Приорато в Риме. Она стоит и сегодня, в ее стенах покоится сам архитектор. Но подлинная слава Пиранези связана не с камнем, а с гравюрой.
Его серия «Фантастические изображения тюрем» — вызывает интерес даже несколько столетий спустя. Эти темницы поражают масштабом и тревожной логикой пространства. Мосты, лестницы, арки, блоки и цепи образуют лабиринт, где теряется чувство меры и направления. Все кажется одновременно реальным и невозможным. Пространство растет, множится, поглощает само себя. Из него нет выхода. Свет едва пробивается сквозь камень. Тени текут по сводам, лестницы переходят одна в другую, создавая ощущение бесконечного движения, в котором человек исчезает. Среди этих монументальных структур мелькают крошечные фигуры — пленники, тюремщики или просто свидетели безысходности. Их присутствие делает пространство еще более безжалостным.
У «Тюрем» нет реальных прототипов: это не архитектура, а видение. Скорее сон, где разум сталкивается с собственными страхами. Олдос Хаксли говорил, что эти гравюры напоминают миры Франца Кафки — миры, где логика доведена до абсурда, а человек остается один на один с бесконечностью.
Идеи «бумажной архитектуры» нашли отклик и в России. Одним из ярких ее представителей стал Яков Чернихов — архитектор, художник, теоретик, которого нередко называли «советским Пиранези». Возможно, они и правда вели мысленный диалог — через века, линии и идеи. Серия Чернихова «Архитектурные фантазии» — это размышление о том, каким может быть город будущего. В этих композициях конструктивизм соединяется с утопией, инженерная логика — с поэзией формы. Увидеть эти рисунки, макеты и визуализации можно на выставке «Яков Чернихов. Образ будущего» в Еврейском музее и центре толерантности. А еще больше новостей из мира искусства и культуры легко найти в канале «Цвет настроения» в Telegram и «ВКонтакте».