Село Верхние Ветродуи, ночь на Ивана Купалу. Ветер дул такой, что коровы в хлеву синхронно мычали «Спаси и сохрани», а у председателя колхоза крышу с сарая унесло прямо в соседний район — утром нашли на пасеке, пчёлы уже начали её опылять.
Все нормальные люди закрыли ставни, поставили под двери мешки с солью и легли спать, обняв иконы. А тут выходит на крыльцо Петруха Легковесов, местный чемпион по армрестлингу с трактором и обладатель титула «Самый упрямый мужик от Карпат до Урала».
Петруха в одних семейниках в горошек, в руке — швабра бабы Дуси (она потом три дня искала, где её швабра), на голове — кастрюля вместо шлема. И орёт в темноту:
— Эй, ты, ветрило проклятое! Ты чё, совсем охренел? Люди спят, а ты тут концерт даёшь! А ну вылазь один на один, сейчас я тебе рога пооборву!
Ветер сначала не поверил. Подумал — шутка. Потом понял, что нет. Закрутил вихрь, сорвал с Петрухи кастрюлю, унёс её в сторону леса. Петруха плюнул, поправил трусы и пошёл в атаку.
— Я ведь не из робких, всё мне по плечу! Сильный я и ловкий, ветра проучу!
И началось кино.
Петруха бежит по полю, шваброй машет, как Дон Кихот копьём. Ветер отвечает: срывает стога, крутит воронки, поднимает в воздух кур — те летят строем, как самолёты, и кудахчут «За Родину!». Петруха прыгает, пытается поймать ветер за хвост, но хвост скользкий, как угорь.
Село наблюдает из окон. Бабка Матрёна ведёт прямую трансляцию в WhatsApp-группу «Верхние Ветродуи — жизнь как она есть»:
«Наши против природы 1:0, но счёт может измениться».
Петруха уже в двух километрах от дома. Ветер злится по-настоящему: вырывает столетние ели, кидает их, как спички. Одна ель летит прямо в Петруху — он ловко уворачивается, хватает её за комель и использует как дубину.
— Получай, воздушный хулиган!
Бах! Елью по воздуху. Разумеется, ничего не попал, но жест красивый. Ветер в ярости начинает петь басом «Калинка-малинка», только в миноре и со скоростью 180 км/ч.
Петруха выдохся. Ноги заплетаются, швабра уже без щетины — осталась одна палка. Последний рывок — замахнулся, крикнул:
— За тишину ночную! За спокойный сон селян!
Швабра вырывается из рук, взмывает в небо, как ракета «Союз». Петруха инстинктивно прыгает за ней… и ветер подхватывает его, как пёрышко. Последнее, что услышали селяне — удаляющийся крик:
— Я ещё вернусь, ветрище!!! Я т-е-б-я-я-я-я!!!
И тишина. Только где-то далеко швабра стучит по облакам, как кастаньеты.
Утром пастухи нашли Петруху в стогу сена у реки, в пятнадцати километрах от села. Спит, как младенец, обнимая ту самую швабру. Волосы взъерошены, на лице блаженная улыбка. Вокруг — ни ветерка. Полное штиль. Даже комары летают медленно, будто боятся разбудить героя.
Ветер сидел рядом на берёзе, покачивал ветками и тихо напевал Петрухе колыбельную. Типа «Спи, мой хороший, ты сегодня молодец, чуть не убил меня, я даже испугался немного».
С тех пор в Верхних Ветродуях тишина по ночам. Ветер дует только днём, и то вежливо, не сильнее 3 м/с. А если кто-то из молодых начинает хвастаться, какой он смелый, старики рассказывают про Петруху Легковесова, который пошёл войной на стихию и победил её… морально.
Петруха теперь местная легенда. Ходит по селу в той же кастрюле (новой, алюминиевой), швабру повесил над кроватью, как меч над рыцарем. И каждый вечер, перед сном, выходит на крыльцо, смотрит в небо и тихо так говорит:
— Ну чё, ветрило, мир?
И ветер отвечает лёгким дуновением в щёку — типа да, мир, Петруха, мир. Только не махай больше шваброй, а то я нервный.
А швабра до сих пор висит на берёзе за рекой. Никто не снимает. Говорят, если её тронуть — ветер опять разойдётся. А нам и так хорошо.