Дорогие друзья, братья по разуму и соратники по любви к великой игре!
Усаживайтесь поудобнее, налейте себе чашечку чего-нибудь согревающего. Сегодня нас ждет не просто рассказ о шахматном матче. Нас ждет погружение в одну из самых странных, загадочных и трагических историй, которую когда-либо видел мир 64 клеток. Это история о возвращении призрака, о последнем поклоне гения, о поединке, который одновременно был и фарсом, и великой драмой.
Мы поговорим о матче-реванше 1992 года между Борисом Спасским и Робертом Джеймсом Фишером.
Двадцать лет. Только вдумайтесь в эту цифру. Двадцать лет мир не видел за доской гения, сокрушившего советскую шахматную машину. Двадцать лет он скитался по миру тенью, призраком, питая страницы таблоидов слухами и легендами. Он исчез на самом пике, непобежденным, и стал мифом. И вдруг, в 1992 году, когда мир уже был совершенно другим – рухнула Берлинская стена, распался Советский Союз, а у шахматной короны были новые обладатели – из небытия грянула новость: "Фишер возвращается! Он сыграет матч со Спасским!"
Шок. Недоумение. Восторг. Скепсис. Мир сошел с ума. Почему? Зачем? Что заставило великого отшельника прервать свое двадцатилетнее молчание? Были ли это деньги? Жажда вновь доказать свое величие? Или нечто более глубокое и личное? И чем стал этот поединок – последней гастролью двух стареющих титанов или настоящей битвой, достойной их великих имен?
Давайте вместе распутаем этот клубок. Мы заглянем за кулисы, в души двух гениев и в самую суть этого невероятного события, которое стало последним, прощальным аккордом в трагической симфонии жизни Бобби Фишера.
Акт I: Двадцать лет молчания. Человек, который ушел в туман
Чтобы понять, почему Фишер вернулся, нужно сначала в полной мере осознать, почему он ушел. Его уход был не менее драматичным, чем его восхождение.
В 1972 году в Рейкьявике он совершил невозможное. В одиночку он сокрушил Бориса Спасского и стал одиннадцатым чемпионом мира. Это был не просто спортивный триумф. Это была победа гения-одиночки. Фишер стал национальным героем, суперзвездой масштаба рок-музыкантов и киноактеров. Казалось, впереди его ждет долгая и славная эпоха правления.
Но именно тогда, на вершине мира, тьма, которая всегда жила в его душе, начала брать верх. Слава оказалась для него непосильным бременем. Он всегда был человеком подозрительным, замкнутым, видевшим повсюду заговоры. А теперь, когда на него было направлено внимание всего мира, его паранойя разрослась до чудовищных размеров. Он прятался от репортеров, отказывался от многомиллионных рекламных контрактов, вел жизнь затворника.
Три года мир ждал его следующего хода. В 1975 году ему предстояло защищать свой титул в матче против нового советского претендента, молодого и грозного Анатолия Карпова. И Фишер выдвинул ФИДЕ ультиматум. Список из 179 требований. Большинство из них были техническими и вполне разумными, но некоторые – абсолютно невыполнимыми. Главным камнем преткновения стали два пункта:
- Матч играется до 10 побед, ничьи не считаются.
- При счете 9:9 чемпион (то есть Фишер) сохраняет свое звание.
Последний пункт был, по сути, требованием дать ему фору в два очка. Претенденту нужно было выиграть 10 партий, а чемпиону – всего 9. ФИДЕ пошла на уступки по многим вопросам, согласилась даже на безлимитный матч до 10 побед. Но пункт о счете 9:9 отклонила как несправедливый.
Для Фишера это стало делом принципа. Он хлопнул дверью. 3 апреля 1975 года он был лишен звания чемпиона мира. Корона перешла к Анатолию Карпову без игры.
И Фишер исчез. Растворился. На двадцать лет.
Что он делал все эти годы? Он скитался по Америке, жил в дешевых мотелях, состоял в какой-то странной религиозной секте, потом порвал с ней, изучал языки, патентовал новые виды шахмат ("Шахматы Фишера")... Он жил в своем собственном мире, полном теорий заговора, обид и маний. Он не сыграл ни одной официальной партии. Для шахматного мира он умер. Величайший гений превратился в сумасшедшего отшельника, в персонажа городских легенд.
И вот, когда о нем уже почти забыли, когда выросло новое поколение игроков, которое знало о нем только по книгам, грянул гром.
Акт II: Предложение, от которого нельзя отказаться. Четыре ключа к душе отшельника
Что же могло выманить этого зверя из его берлоги? Это не было что-то одно. Это была комбинация из четырех факторов, каждый из которых бил в самую чувствительную точку его израненной души.
Ключ №1: Деньги. Очень много денег.
Первой и самой очевидной причиной был финансовый вопрос. К началу 1990-х Фишер был практически банкротом. Его сбережения иссякли. И тут на горизонте появился персонаж, достойный романа о Джеймсе Бонде. Сербский банкир и миллионер Ездимир Василевич. Он был хозяином "Югоскандик" и решил вложить часть своих, скажем так, "не вполне прозрачных" денег в громкий пиар-проект. Он захотел провести в своей стране, раздираемой войной Югославии, матч-реванш между Фишером и Спасским.
И он предложил невиданный по тем временам призовой фонд: 5 000 000 долларов!
Из них:
- 3 650 000 долларов победителю.
- 1 350 000 долларов проигравшему.
Просто представьте. В 1972 году призовой фонд был 250 тысяч, и это считалось прорывом. А здесь – в 20 раз больше! Для Фишера, который всю жизнь считал, что шахматисты – это непризнанные гении, которым мир недоплачивает, это было бальзамом на душу. Это была не просто плата за игру. Это была сатисфакция. Мир наконец-то признавал его величие в единственном понятном ему эквиваленте – в звонкой монете. Этого оказалось достаточно, чтобы он хотя бы начал переговоры.
Ключ №2: Титул. "Я – все еще чемпион!"
Для Фишера было принципиально важно, что матч позиционировался не просто как коммерческое шоу, а как "Матч на первенство мира по шахматам".
Это звучит абсурдно. Официальным чемпионом мира по версии ФИДЕ был другой человек. Но в сознании Фишера все было логично. Он свой титул в 1975 году НЕ ПРОИГРАЛ. Его у него отобрали бюрократы из ФИДЕ. Значит, он, Бобби Фишер, все еще является легитимным, настоящим чемпионом мира. И он будет защищать свой титул против того, у кого он его и отнял – против Бориса Спасского.
Это была его личная вселенная, его система координат. И предложение Василевича идеально вписывалось в эту картину мира. Оно давало ему возможность вернуться не в качестве экс-чемпиона, а в качестве действующего короля, который милостиво согласился дать реванш своему старому сопернику. Этот психологический аспект был, возможно, даже важнее денег.
Ключ №3: Соперник. Старый друг лучше новых двух.
А почему именно Спасский? Почему не Карпов? Почему не кто-то из молодых звезд того времени?
Ответ прост: Спасский был "безопасным" и понятным вариантом.
- Легитимность: Как уже говорилось, Спасский был тем самым, десятым чемпионом мира, которого Фишер сверг с престола. Матч с ним выглядел как логичное продолжение истории 1972 года.
- Отсутствие страха: Фишер, при всей своей гениальности, панически боялся проиграть. За 20 лет его отсутствия шахматы ушли далеко вперед. Появилась компьютерная подготовка, дебютная теория разрослась до немыслимых размеров. Новое поколение советских игроков, воспитанных на "научном" подходе, было похоже на бездушные счетные машины. Фишер не знал, как с ними играть. Он их презирал, но, возможно, и боялся.
- Личные отношения: А Борис Спасский был... его другом. Насколько вообще у Фишера могли быть друзья. Несмотря на битву в Рейкьявике, они всегда сохраняли взаимное уважение. Спасский был человеком другого склада – аристократ духа, джентльмен, лишенный фишеровской паранойи и ненависти к миру. Фишер знал, что Спасский не будет играть грязно, не будет устраивать психологических войн. Это был поединок со старым, уважаемым врагом, который со временем превратился почти в союзника. К тому же, Спасский к 1992 году уже давно не входил в мировую элиту, был "всего лишь" сильным гроссмейстером. Это тоже снижало риски.
Ключ №4: Эго. Последнее слово бунтаря.
И наконец, Фишеру нужен был повод, чтобы вновь заявить о себе. Чтобы выплеснуть на мир всю ту желчь и все те конспирологические теории, что накопились в нем за 20 лет. Этот матч давал ему трибуну.
И он воспользовался ей сполна. Перед матчем была организована пресс-конференция, которая сама по себе стала историческим событием. На ней Фишер практически не говорил о шахматах. Он говорил о заговоре мирового еврейства, о том, как его преследовали, как у него украли его книги.
Апофеозом этого выступления стал самый знаменитый эпизод. Дело в том, что Югославия в то время находилась под жесткими экономическими санкциями США из-за войны в Боснии. Любая коммерческая деятельность американских граждан на ее территории была запрещена. Министерство финансов США прислало Фишеру официальное письмо, в котором предупреждало, что в случае участия в матче ему грозит 10 лет тюрьмы и огромный штраф.
На глазах у сотен журналистов Фишер достал это письмо, назвал его "требованием прекратить мою профессию" и, повернувшись к камерам, демонстративно плюнул на него.
В этот момент он сжег все мосты. Он бросил вызов не шахматной федерации, а правительству Соединенных Штатов. Это был акт абсолютного, самоубийственного неповиновения. Он показал, что он – Бобби Фишер, и ему плевать на законы и правила. Он играет по своим.
Итак, все четыре ключа вошли в замки. Деньги, титул, удобный соперник и возможность для эпатажа. Великий отшельник вышел из своей пещеры. Мир замер в ожидании.
Акт III: Битва на руинах империи. Как это было
Матч проходил в двух частях. Первая – на роскошном курортном острове Свети-Стефан в Черногории, вторая – в Белграде. Контраст между элитным антуражем поединка и кровавой гражданской войной, бушевавшей совсем рядом, был сюрреалистичным.
Сам матч игрался на тех же условиях, которых Фишер требовал в 1975-м: до 10 побед, ничьи не в счет.
Первые ходы. Дыхание гения.
1 сентября 1992 года. Зал забит до отказа. Миллионы людей по всему миру следят за трансляцией. Два седеющих человека садятся за доску. Спасский – грузный, спокойный, с аристократической осанкой. Фишер – худой, изможденный, с горящими, безумными глазами. Двадцать лет...
Фишер играет белыми. 1. e4...
Мир затаил дыхание. Что он покажет? Сохранилось ли его феноменальное чувство доски? Его тактическое зрение? Его воля к победе?
Первая же партия дала ответ: да, сохранилось. Фишер играл в своем фирменном стиле – ясно, логично, мощно. Он получил небольшое преимущество и довел его до победы с безупречной техникой. Это был все тот же Бобби. Призрак оказался живее всех живых.
Качели. Спасский показывает зубы.
Казалось, что матч превратится в избиение. Но Борис Спасский был не статистом. Он тоже приехал сражаться. Он не был в своей лучшей форме, но его глубочайшее понимание шахмат никуда не делось. В четвертой партии он проводит блестящую атаку и сравнивает счет. А в пятой партии выигрывает снова, выходя вперед!
Фишер был в ярости. Он обвинил в проигрыше организаторов, зрителей, кого угодно. Но факт оставался фактом: старый лев Спасский еще мог больно укусить.
Перелом. Фишер находит себя.
После холодного душа первых партий Фишер собрался. Он понял, что на одном старом багаже не выехать. И он начал... творить! Многие ждали, что он будет играть те же дебюты, что и 20 лет назад. Но Бобби удивил всех. Он начал применять новинки, играть схемы, которых раньше в его репертуаре не было. Например, он несколько раз с успехом применил разменный вариант испанской партии, который раньше считался слишком "ничейным". Он показал, что все эти 20 лет он не просто прозябал, а следил за шахматами, анализировал, думал.
Начиная с 11-й партии, класс Фишера начал сказываться. Он выигрывает одну партию за другой. Он давил психологически, заставлял Спасского ошибаться в долгих, изнурительных поединках. Его знаменитая техника реализации преимущества работала как швейцарские часы.
Спасский сопротивлялся достойно, несколько партий свел вничью из тяжелейших позиций, но было видно, что его энергия на исходе. Фишер же, наоборот, как будто молодел с каждой партией. Он вошел во вкус. Он вновь почувствовал себя королем.
Финал. Последняя победа.
Матч завершился 5 ноября 1992 года. В 30-й партии Фишер одержал свою десятую победу.
Итоговый счет: +10 -5 =15 в пользу Роберта Фишера.
Он сделал это. Он доказал всем, и в первую очередь себе, что он по-прежнему величайший. Он получил свои три с лишним миллиона долларов и ушел. На этот раз – навсегда.
Каким был этот матч с шахматной точки зрения?
Это, конечно, был не тот уровень, что в 1972-м. Ошибок было больше, особенно в начале. Чувствовалась "ржавчина" в игре обоих. Но это все равно были шахматы высочайшего класса. Было несколько партий-шедевров, полных глубоких стратегических идей. Фишер показал, что его гений никуда не исчез. Да, он не был готов бороться с молодыми "компьютерными" чемпионами того времени, но его природная сила и понимание игры были настолько велики, что этого с лихвой хватило для уверенной победы над таким титаном, как Спасский.
Акт IV: Пиррова победа. Цена возвращения
Фишер выиграл матч. Но в глобальном, жизненном смысле он проиграл все.
- Он стал изгнанником. Плюнув на письмо Минфина, он совершил уголовное преступление. В США был выписан ордер на его арест. Он больше никогда не мог вернуться на родину. Победа стоила ему дома.
- Он стал мишенью. Его антиамериканские высказывания сделали его парией в западном мире. От него отвернулись почти все.
- Деньги не принесли счастья. Судьба его гонорара туманна. Банк "Югоскандик" вскоре после матча рухнул. Точно неизвестно, какую часть денег Фишер реально смог получить и сохранить.
После 1992 года он вновь погрузился в пучину своего безумия, но теперь уже в статусе международного преступника. Он скитался по миру – Венгрия, Филиппины, Япония... Его публичные выступления становились все более дикими.
Его трагический путь закончился в 2004 году, когда он был арестован в японском аэропорту за попытку выехать по недействительному паспорту. Ему грозила депортация в США и неминуемая тюрьма.
И вот здесь случился последний, самый трогательный эпизод в его отношениях с Борисом Спасским. Узнав об аресте Фишера, Спасский написал открытое письмо президенту США:
"Бобби Фишер – личность с трагической судьбой. Я обращаюсь к Вам с просьбой... проявить милосердие. ... Но если это невозможно, я бы просил Вас об одном: пожалуйста, исправьте ошибку Фредерика Сване... и посадите в тюрьму и меня. Но дайте нам шахматную доску".
Мир был тронут. Старый враг вступился за своего гонимого друга.
В итоге Фишера спасла Исландия. Страна, где он одержал свою величайшую победу, предоставила ему гражданство и убежище. Последние годы своей жизни он провел в Рейкьявике, там же и был похоронен в 2008 году. Круг замкнулся.
Эпилог: Вердикт истории
Так чем же был этот странный матч 1992 года?
Это не было настоящее первенство мира. Это было шоу, гениально срежиссированное и разыгранное двумя великими актерами. Это была последняя вспышка сверхновой звезды перед тем, как она окончательно погасла.
Для Бориса Спасского это была возможность достойно заработать, вновь окунуться в атмосферу большого матча и, возможно, помочь своему старому, больному другу-сопернику. Он выполнил свою роль с честью и благородством.
А для Бобби Фишера... для него это был последний шанс вновь почувствовать себя живым. Почувствовать себя королем. Он одержал свою последнюю великую победу на 64 клетках, но окончательно проиграл битву с демонами в своей голове и со всем остальным миром.
Этот матч – не столько о шахматах, сколько о человеческой трагедии. О том, как гениальность может граничить с безумием, а величайший триумф – обернуться пожизненным изгнанием. Это была последняя, отчаянная и по-своему прекрасная нота в самой печальной мелодии, когда-либо звучавшей в мире шахмат.
А что вы думаете об этом, друзья?
Был ли этот матч гениальным ходом или трагической ошибкой? Имел ли Фишер моральное право называть себя чемпионом? И не является ли его история самым грозным предупреждением о том, какую цену порой приходится платить за гениальность?
Я с нетерпением жду ваших мыслей, воспоминаний и оценок в комментариях! И, конечно, если у вас есть желание и возможность, вы можете поддержать автора донатом. Создание таких больших, подробных материалов требует много времени и сил. Ваша помощь позволит мне и дальше радовать вас уникальными историями из великого мира шахмат.
Спасибо, что дочитали до конца. Играйте в шахматы, цените их историю и помните: за каждой партией всегда стоит человек.