На этой неделе пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил, что Россия видит прямые приготовления Европы к войне. Эта фраза прозвучала на фоне рекордных оборонных инвестиций. Попробуем разобраться, что реально стоит за этим трендом и насколько он опасен.
По данным SIPRI, военные расходы Европы в 2024 году достигли $693 млрд, что на 17% больше, чем годом ранее. Евросоюз запускает программу ASAP для производства до 2 млн снарядов в год, а Германия инвестирует €100 млрд в модернизацию бундесвера.
С другой стороны, Москва наращивает собственные оборонные расходы — до 7–8% ВВП, формируя новую «экономику военного цикла».
Европа впервые после холодной войны синхронизирует военные заказы и частный сектор — через механизмы «военного шенгена» и поставки боеприпасов на общие склады. По данным IISS, из 32 стран альянса уже 23 достигли планки 2 % ВВП, но основная часть расходов идёт не на наступательные силы, а на ПВО, артиллерию и инфраструктуру.
Документы ЕС прямо формулируют цель как deterrence & resilience — «сдерживание и устойчивость», а не наступление. Тем не менее эксперты признают: чем ближе к границам России размещаются склады и базы, тем выше риск случайных инцидентов.
Сценарии развития (от реалистичных к крайним)
Долгая «гонка выносливости» (наиболее вероятна)
Обе стороны строят оборонно-промышленные комплексы полного цикла. Экономики переходят на режим полу-мобилизации: ЕС укрепляет энергетическую автономию, Россия — Восточные маршруты экспорта.
Параллельно идёт киберпротивостояние, ограниченные санкции и «информационные войны» — без прямого столкновения.
«Инцидент на периферии» (возможен)
Локальный эпизод — например, столкновение дронов, кораблей или кибератака на инфраструктуру. Риск быстрого обострения, но с последующим дипломатическим откатом и включением «горячих линий» де-конфликта, как это было в Сирии.
Ограниченный вооружённый конфликт (низкая вероятность)
Сценарий, при котором удары наносятся по объектам третьих стран или международных коммуникаций (кабели, энергетика). Основной ущерб — экономический, а не военный: рост страховок, цепочек поставок, срыв инвестиций.
Прямое столкновение НАТО и России (крайний)
Масштабное разрушение инфраструктуры, киберколлапс и «ядерный порог». Эксперты сходятся: такой сценарий невыгоден никому — последствия для энергетики, логистики и продовольствия Европы будут катастрофическими даже без применения ЯО.
Экономические и социальные последствия уже сейчас
- Финансы. ЕС и Россия перераспределяют бюджеты в пользу ВПК. В Европе это создаёт промышленный рост, в России — стабильность занятости и технологическую переориентацию.
- Инфляция и ресурсы. Сырьевые рынки становятся волатильными: металл, топливо, электроэнергия — всё дорожает.
- Технологии. Усиление кибербезопасности и цифрового суверенитета становится приоритетом как в ЕС, так и в РФ.
- Общество. Психологическая усталость и тревожность растут, но одновременно растёт спрос на «цивилизационное самоопределение» — тренд, который одинаково заметен и в России, и в Европе.
Ошибки восприятия
Миф: Россия экономически не выдержит гонку.
Факт: российская экономика адаптировалась к санкциям, ВВП растёт на фоне военных заказов и параллельного импорта. Но долгосрочная нагрузка на бюджет остаётся.
Миф: Мир стоит на грани ядерной катастрофы.
Факт: риск просчёта существует, но обе стороны поддерживают каналы связи и прямые контакты военных штабов.
Вывод
Мир не стоит на пороге большой войны, но вошёл в эпоху взаимной мобилизации. Европа и Россия готовятся не к атаке, а к длительной борьбе за ресурсы, технологии и психологическую устойчивость.
Главный вызов XXI века — не победить, а выдержать. И именно от способности обществ сохранять спокойствие и здравый смысл зависит, останется ли этот конфликт холодным.