Ото всюду слышу: - за Вами следят! Телефон следит, налоговая, милиционер, сосед, камеры на каждом углу и все хотят знать...
Хотят знать, откуда деньги, где ты был восемь лет, сколько ты выпил и что съел. Почему на тебе жёлто-блакитный прикид и красный хаер на голове? И где сидит фазан!
Чипирована ли твоя собака и где купил чёрную икру. На какие шиши построил свой дом и почему твоя баба каждую неделю делает маникюр?
И ты боишься. А чего ты боишься?
Я кушаю пирожок, а собачка Дуня смотрит. Следит. Она считает, что я должен делиться. Я делюсь.
Я всегда делюсь. С государством своими деньгами, с читателями своими мыслями, с друзьями - вином, им мои мысли - не интересны уже. Мысли у нас одинаковые. С сыном делюсь жизненным опытом, но он ему не интересен, потому что это ... как бы помягче сказать.., фигня, в общем.
Государству тоже не интересно, что я думаю, по какому-нибудь поводу. Ему даже не интересно, что я его не люблю и говорю об этом открыто. Я - старый и безобидный историк, то есть рассказываю сказки, а сказки - это сказки, с них ничего не получишь!
Я даже могу громко сказать... Но зачем, если все и так это знают?
Можете установить камеру в моём туалете, давайте, я буду только рад. Можете - в спальне: следите внимательнее за тем, как я сплю, чем больше народа будет это делать, тем меньше их будет там, где им быть не надо!
50 лет из 74-х за мной следят жёны. И что? Одна устала, другая махнула рукой, горбатого могила исправит!
Когда-то подглядывать за кем-то считалось неприличным. Но всё равно такие были. Они смотрели в бинокль, в замочную скважину, в окошко тюремной камеры, от усердия их уши зарастали волосами, а голова лысела. Они были вечно недовольны тем, как живут другие люди.
Больше всего им не нравилось, что не могут прочитать твои мысли и сами их выдумывали. Это было нетрудно, гадость вообще лёгкая штука.
Мне очень понравилось в Красной Армии. Я был некоторое время библиотекарем и замполит тихонечко вскрывал мои письма и письма моих друзей ко мне. Это было смешно, взрослый алкоголик вечерами читает чужие письма. Он мог бы сесть и написать реферат по научному коммунизму, но предпочитал, чтобы за него это делал я. Когда он дочитался до крамолы, то выгнал меня из библиотеки и отправил на губу. Больше ничего он сделать не мог, потому что мои письма не подпадали под статью антисоветская агитация и пропаганда и потому что у москвича наверняка мог быть ПАПА, ДЯДЯ и мало ли кто ещё.
Думаю, что он давно умер от цироза печени, иначе я спросил бы у него: майор, тебе правда нравилось читать чужие письма? Интересно, его дети знали, чем папа занимается на работе, кроме потребления водки и покрикивания на солдатиков?
В Москве и на даче у нас стоят чёрные ящики. Экраны телевизора. Они почти всегда выключены, но я знаю, что они следят и записывают то, как я не смотрел Соловьёва и Скабееву. Их младший брат компьютер включён всегда и тщательно следит за тем, что и как я пишу, куда смотрю, скоро появятся вживлённые устройства, которые будут фильтровать мысли, но этого я уже не увижу, если только в гроб не засунут. Могут! Кто его знает, о чём думают покойники?
Я никогда ни за кем не следил. Даже тогда, когда у меня было много подчинённых. Мои замы говорили: Александр Викторович, они - опаздываю, приходят на работу нетрезвыми, трахаются друг с другом, но мне было наплевать. Зато каждый в моей конторе точно знал, что я ел на обед и сколько выпил. Я так и не понял, зачем им это было надо, если я им не нравился, они могли бы выбрать другое место работы, не так уж много я им платил.
Я давно уже всё сказал, что думаю о мире, в котором живу. О стране, где родился и пригодился, об организмах её населяющих и порядках там царящих.
Это никому не надо. Но следить будут всё равно. Из принципа, потому что "так надо", потому что это для моей же безопасности. Правда, мы разные смыслы вкладываем в это слово. Потому что никто не хочет признать простой вещи: если не следить и не охранять, то ничего плохого не случится.
Когда я был маленьким и ходил в школу, она была открыта до позднего вечера и не было охранников. Мы играли в волейбол и дружили. Не знали слова буллинг и дрались, если это было необходимо. Мы ходили в университетскую общагу к подругам и оставались там ночевать. Вахтёр - не охранник, а друг студента. Теперь, если в доме нет консьержки, значит тут селиться нельзя! Может не быть уборщицы, но наблюдать... как же без этого?
Когда мы переехали в новый дом и встал вопрос обустройства лестничной и лифтовой площадки, я предложил соседям установить стеклянную дверь. На меня посмотрели как на идиота! Даже жена. Теперь стоит железная дверь, но она никогда не закрывается, у всех сломались внешние устройства открывания и опять же туда-сюда ходят курьеры.
Но есть одна вещь, за которой я всё же слежу. Отдаю, так сказать должок. Это государство и люди его представляющие. Ничего плохого им сделать я не могу, но мне интересно, как они там ухитряются портить всё, к чему прикасаются. Как рвут друг дружку на части, как воруют сами у себя, как врут и не краснеют.
Это познавательно, а главное - очень смешно и весело! Чтобы я делал без этого зрелища, о чём писал? Пришлось бы писать книги, читать лекции, а это утомляет и надоедает, да и Вам милые читатели не было бы, что обсуждать. Хотя, Вы и без меня всё это знаете!