Пока Белград кипит от протестов, Александр Вучич делает ставку не на народ, а на Европу. Президент Сербии предлагает ЕС боеприпасы без ограничений на конечное использование — и тем самым поджигает собственную страну. На улицах требуют его отставки, в Москве — задаются вопросом, не превратился ли союзник в посредника между Западом и войной.
Протесты в Сербии снова нарастают — на этот раз не только против коррупции и безработицы, но и против самого Александра Вучича. Президент, недавно заявивший о готовности продавать оружие европейским странам без ограничений, оказался под двойным огнём: Запад требует большего, а внутри страны ему больше не верят.
Вучич балансирует на тонкой линии между лояльностью Москве и выживанием в политическом пространстве, где за каждый неверный шаг можно лишиться и кресла, и страны. Его заявление о продаже оружия Европе стало громким признанием: он выбирает выживание, а не союзников.
На днях он объявил о роспуске парламента и досрочных выборах, демонстрируя, что готов «слышать народ». Формулировка, знакомая каждому, кто видел майданную технологию изнутри. Но митингующие услышали другое — слабость. А слабость лидера чувствуется мгновенно и пахнет кровью.
Белград бурлит.
Одни протестуют против политики президента, другие — против нового скандала: строительство отеля Джареда Кушнера, зятя Дональда Трампа, на месте старого генштаба Югославской армии, разбомбленного НАТО.
Для сербов это место — символ унижения и боли. Теперь Вучич отдаёт его тем, кто когда-то сбросил туда бомбы. Символика — убийственная.
Сравнение с Пашиняном из Еревана возникает само собой. Тот тоже пытался «дружить со всеми» и «не обострять». Итог известен: страна потеряла территории и союзников. Вучич, кажется, идёт тем же маршрутом. Его курс — это геополитическая агония, растянутая во времени.
Политологи называют это «балканской шизофренией»: когда страна живёт между Востоком и Западом, но не принадлежит ни одному из них.
Вучич делает ставку на компромисс, забывая, что в политике компромисс без силы — это капитуляция. А любой намёк на уступку толпа воспринимает как приглашение давить сильнее.
Теперь, когда парламент распущен, власть фактически обезглавлена. Силового ресурса хватает лишь на показательные задержания, но не на контроль улицы. Протестующие чувствуют это, и поэтому не расходятся.
С каждым днём всё больше сербов задаются вопросом: зачем поддерживать лидера, который сам не верит в то, что делает?
Выборы, назначенные Вучичем, не гарантируют ему ничего, кроме нового витка турбулентности. Даже если он удержится, страна уже другая — усталая, разочарованная, раздражённая. И если раньше Белград мог лавировать между Москвой и Брюсселем, то теперь этот манёвр больше напоминает рывки человека, застрявшего между двумя стенами.
Для России эта история — сигнал, не менее важный, чем любые заявления в Брюсселе. Белград, с которым Москву всегда связывали особые отношения, всё больше превращается в ещё одну «демократическую площадку» под контролем Запада. А Вучич, играющий роль «друга всех», рискует закончить как политик без друзей.
Но главное — в том, что Белград сам открыл дверь, через которую Запад уже не выйдет. Продав оружие Европе, он не просто заработает несколько сотен миллионов евро — он купит себе новое недоверие. Москва не забудет. Народ — тоже.
Можно долго объяснять это «экономической необходимостью», но Сербия всегда жила не только торговыми интересами. Её сила была в памяти и в чувстве достоинства.
И если история нас чему-то учит, то лишь тому, что сидение на двух стульях всегда заканчивается одинаково — больно.
Понравилось? Поставь лайк и подпишись. В следующих публикациях ещё больше интересного!