Мяу вам, дорогие мои!
Это я, Обожайчик. Как же надоело мне царапать, что людишки сами виноваты в своих бедах. И что они сами — одна сплошная беда. Особенно часто — для нас, котиков…
ну так вот, все мы знаем, как любит человек пожрать. Причём с извращениями: в течение часа, а то и больше, уродуя мяусо, а также (совсем уж клиника) приглашая на обед чужаков. Разве это не противоестественно природе вообще, и борьбе за существование в частности?!
Однако, будучи воплощением ещё одного извращения — двойных стандартов, котиков на такие обеды не зовут. Типа, не тот окрас и паттерн. Как сказал Жорес, мы чужие на этом празднике желудка… ну так вот, задумала Жоресо-Гринина подконтрольная такой вот оскорбительно-обделительный званый обед…
Ой, вру — не она лично, а её родительница. Мама то есть. Которая, между прочим, проживает отдельно и, как абсолютно полноценный индивид, вполне способна сама сварганить обед, даже суперторжественный и масштабный. Мои друзья это знают!
Знает и подконтрольная, но, тем не менее… злостно пренебрегнув своими котообязанностями, целый день потратила она на приготовление одного-единственного — и даже не мясного, блюда. Венец, сказала, банкета. Его Величество Торт. То-то матушка обрадуется!
А чему тут радоваться, дорогие мои?! Когда относительно съедобные продукты типа творога и сливок были безнадёжно испорчены ядовитейшими ядами — шоколадом и сахаром?! Кроме того, в процессе приготовления было вытащено из самых потаённых углов невероятно огромное количество самой разной кухонной утвари. Некоторые единицы настолько редко бывали в употреблении, что молодой Гриня даже ещё ни разу не видел…
Ну так вот, кондитерское изделие было приготовлено в срок, а на другое утро подконтрольная — вся такая довольная и самодовольная, умотала до матушкиного места регистрации. И фактического проживания. Моим же друзьям было строго-настрого приказано (каково,а?) вести себя прилично.
Как прошла тортодегустация — неизвестно. Но, видать, успешно, раз подконтрольная явилась домой позднёхонько и моментально завалилась спать. От её тушки и одёжки веяло обильным и вкусным угощением… чего не скажешь о давно и начисто вылизанных кошачьих мисках.
Обидно, короче. Жорес, впрочем, только вздохнул. Жизненный опыт давно убедил его, что обида — это звучит глупо. А у Грини такого количества опыта нет. Ещё, конечно , будет, патамушта… ну, вы поняли. Но пока… так вот, пока — решил мой юный друг компенсировать дискриминацию по видовому признаку.
То есть приготовить венец банкета своими собственными лапами. Главное, он хорошо помнит, с чего всё началось. А дальше уже само пойдёт. Как говорится, воротничок потребует блузку, блузка — юбку… а началось всё с того, что подконтрольная выудила из шкафных глубин два упругих тазика. Их можно даже назвать мисками. Гриня сразу подметил, как забавно ходят ходуном их стенки!
Именно в эти тазики была налита смесь сырых яиц и белой пыли. Потом смесь долго горела и пахла в огненном шкафу. Но совсем не сгорела — осталось два круга, мягких как лежанки. Гриня это точно знает — видел, как подконтрольная тыкала в них пальцем. А тазики отправились где были.
И вот теперь Гриня — отправился туда, где тазики. Время, заметьте, после полуночи. Подконтрольная дрыхнет опосля семейного мероприятия. Надо сказать, долго искать утварь не пришлось — шкафная дверца открылась по первому нажатию пушистой лапки. А вот с извлечением наружу пришлось повозиться. Ибо стенки и дно оказались насколько упругими, настолько и проницаемыми. В общем, потоптавшись, увяз Гриня в тазиках почти всеми из восемнадцати когтей.
Тут-то и вспомнил он о многочисленных междометиях подконтрольной — о хитростях-нюансах выпечки. И её (подконтрольной) потную, измученную тяжким кондитерским трудом физиономию. И захотелось Грине послать всю человеческую кулинарию, со всеми её приблудами, ко всем чертям. Что и было сделано незамедлительно.
Только вот высвободиться из тазовых структур было непросто. Но мой друг проявил упорство и волю к свободе передвижений. Корче, поуроняв и растолкав всё, что можно уронить и растолкать в том шкафу, выбрался Гриня на свет божий. То есть не свет, а — была глухая ночь. Но вы ведь поняли!
Что было утром, когда подконтрольная объявилась на кухне, долго процарапывать не буду. Левая её лапища почти полностью погрузилась в перфорированный когтями тазик. Я, дорогие мои, согласен, что — порча имущества, пусть и непутёвого. И фактическим вредителем является мой друг. Но, дорогие мои, кто первопричина и где исток, а?…