Здравствуйте, дорогие читатели!
Владимир Иванович Трунин – человек-эпоха, заслуженный конструктор и ветеран, прошедший сквозь горнило Великой Отечественной. Его жизнь началась в феврале 1922 года в Валдае, в семье простых тружеников. Судьба с ранних лет испытывала его на прочность: потеряв отца в два года, он познал тяжесть труда уже в четыре года, помогая на кирпичном заводе. Время НЭПа не знало пощады к тем, кто остался без кормильца: не было ни пособий, ни пенсий, и выживал лишь тот, кто мог заработать.
Несмотря на это, Володя тянулся к знаниям. Он сумел не просто окончить десятилетку в июне 1941-го, а получить прекрасный аттестат с одной-двумя четвёрками. Учёба давалась ценой невероятных усилий: дни уходили на уроки, а вечера – на работу в слесарной мастерской, где он получил третий разряд и приличную по тем временам зарплату в 400 рублей.
Но мирная жизнь рухнула в одночасье. Уже в конце июня 41-го он сменил слесарные тиски на винтовку пехотинца, чтобы вскоре пересесть в грозную башню танка КВ-1. Его боевой путь – это карта самой войны: оборонительные бои на подступах к Москве, наступление от Клина до Великих Лук, прорыв блокады Ленинграда, ожесточённые сражения на Карельском перешейке и кровопролитные бои за Наревский плацдарм. Война оставила на нём свои отметины: два ранения и три контузии, подорвавшие здоровье и приведшие к комиссованию в марте 1945-го.
После Победы он не сломался, а с тем же упорством посвятил себя мирному труду, проработав на заводе долгие годы. Его ратный подвиг был отмечен высокими наградами: орденом Отечественной войны I степени, орденом Славы III степени, медалями «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией» и многими другими, венчала которые медаль «Ветеран труда» – символ не менее долгой и честной работы в мирное время.
Он часто вспоминал ту особую, предвоенную атмосферу, которая царила в стране и в школах. Готовили их к грядущим испытаниям со всей серьёзностью. Три года подряд, с восьмого по десятый класс, военное дело было не просто уроком, а суровой необходимостью. Дважды в неделю с ними занимались кадровые офицеры: капитан Оскин ставил строевую подготовку, старший лейтенант Левкович Антон Осипович учил читать карты и знал уставы назубок, а другой старлей из соседней части растолковывал сложную науку баллистики.
Каждый юноша был обязан доказать свою готовность, сдав нормы на четыре оборонных значка. Первый — ГТО, «Готов к труду и обороне», означавший отменную физическую форму. Второй — ПВХО, для действий под воздушными атаками и в условиях химической войны. Третий — ГСО, «Готов к санитарной обороне», обязывавший уметь помочь раненому товарищу. И четвёртый, самый почётный — «Ворошиловский стрелок». И Владимир Иванович с гордостью выполнял эти нормы, хотя сами значки, увы, канули в лихолетье войны.
Они и правда выходили из школы готовыми бойцами, как и говорил нарком Ворошилов: «Сегодня охотник, завтра — боец». Последние экзамены сдали 14 июня 1941-го, ещё веря в лозунг о «малой крови и могучем ударе». Прощальный школьный день выпал на 21 июня, субботу. Прощаясь с учителями, они смотрели друг другу в глаза, гадая, как сложится судьба и пригодятся ли знания, вложенные в них.
А у самого Владимира уже были планы на мирную жизнь. Ещё в девятом классе он приметил для себя Ленинградский станкоинструментальный институт. Работа слесарем и помощником машиниста познакомила его с металлорежущими станками, с инструментом, который он учился делать своими руками. Вечера на электростанции прошли рядом с машинами, и «Станкин» виделся ему логичным продолжением пути. Но этим планам было суждено сбыться гораздо позже, после долгих и страшных лет войны.
Тот выпускной вечер завершился далеко за полночь, в третьем часу. В глазах учителей они искали ответ на невысказанный вопрос: что ждёт их за порогом школы? Грусть от прощания смешивалась с тревожной неизвестностью. Что будет завтра, послезавтра, когда не станет этих стен и мудрых наставников?
Чтобы отогнать тягостные мысли, в предрассветных сумерках они решили уйти за город и встретить восход. Утро 22 июня было на удивление ясным и тёплым. Воздух, нагретый первыми лучами, колыхался марево, и само солнце, казалось, играло на небосводе. Но даже в этой красоте не было покоя. Взгляды, брошенные на одноклассниц, выдавали общую тревогу: где они окажутся завтра и не станет ли этот рассвет прощанием?
Вернувшись к школе, уже запертой и безмолвной, они столкнулись с учителем физкультуры, Виталием Александровичем. «Ребята, вы — молодые и здоровые парни. Сегодня городской физкультурный кросс. Надо бежать, прыгать, лазать по канатам. Пойдёмте?» Призыв прозвучал как команда, отвлекающая от тягостных раздумий. «Пойдёмте, Виталий Александрович».
Они бегали и прыгали с юношеским азартом. Владимир, уже подбегая к финишу после трёхкилометровой дистанции, заметил нечто странное: за забором летнего сада по улице бежали молодые женщины, лет двадцати пяти — тридцати, и рыдали навзрыд. Сердце сжалось от дурного предчувствия.
И в этот миг по всему городу, с чёрных раструбов уличных громкоговорителей, где-то доносилось лишь поскрипывание — шла настройка. Ровно в двенадцать часов из них полился тот самый, знакомый всей стране голос — Юрия Левитана. Игра была окончена. Начиналась война.
Из чёрных раструбов громкоговорителей прозвучало: «Внимание, внимание! Говорит Москва! Сейчас вы услышите обращение председателя Совета Народных Комиссаров...». Через мгновение зазвучал знакомый каждому голос Вячеслава Молотова — с характерной прерывистостью, почти заиканием, которые лишь подчёркивали чудовищность произносимых слов.
«Граждане и гражданки Советского Союза! Сегодня, 22 июня, в 4 часа утра, без объявления войны...»
Воздух словно сгустился. Сообщение о нападении от Баренцева до Чёрного моря обрушилось на них, как удар. Но последняя фразу Молотова врезалась в память навсегда, став клятвой и символом веры на долгие четыре года: «Враг будет разбит! Победа будет за нами!».
Эти слова стали сигналом к действию. Все парни, только что бегавшие на кросссе, бросились в районный военкомат. Они требовали вызвать военкома, майора Белова. Удивительно, но в воскресный день он был на месте. Выслушав их горячее требование — «Отправьте нас на фронт! Мы в две недели дойдём до Берлина!» — опытный офицер, прошедший Первую Мировую и Гражданскую, лишь грустно покачал головой. Он-то знал, что две недели легко могут обернуться годами. Так и вышло: 1418 дней ожесточённых боёв и невероятного напряжения сил.
«Спокойно, ребята, — остановил их майор. — Идите по домам. Мы выпишем повестки, через день-два их доставят. Получите розовые литеры на все виды транспорта, сухой паёк — и на фронт».
Так для Владимира Ивановича и его сверстников началась та самая война, которая отняла юность, но не сломила дух.
Его земной путь завершился 14 апреля 2018 года, в светлые дни Пасхальной седмицы. Он упокоился на Серафимовском кладбище в Санкт-Петербурге — городе, который он отстоял от врага и в котором жил и работал до конца своих дней.
* * *
Друзья, если вам понравился материал и вы хотите поддержать мою работу — буду очень признателен за любой донат. Даже символическая сумма помогает мне продолжать писать, искать интересные темы и глубже копать.
Кнопка «Поддержать» — внизу. Спасибо за то, что читаете. Это уже многое значит.