Накануне Дня Неизвестного солдата я слушаю его монолог среди музейных экспонатов. Игорь Слободянюк рассказывает о лесе. Не о том, где собирают грибы. О том, где сто лет назад погибли тысяча триста человек. Он говорит, что ложится и просыпается с мыслью о них. Кажется, лес вытеснил из него всё остальное: любовь к красивым машинам, издательские дела, возможность другой жизни. Это уже не дело. Это судьба, принятая как данность.
Интервью публикуется в рамках совместного проекта САФУ и регионального отделения Российского исторического общества.
#РИО, #РИО_Архангельск
Линия фронта
Игорь начинал как журналист, репортер. Человек, который ищет новости. Десятилетиями не менял работу, лишь ее форму. Однажды встретил Алексея Сухановского, который был одержим поиском. Так Игорь нашёл свою войну. Не в учебниках. В земле, в тридцати двух километрах от станции Обозерская. Юрьевский рубеж. Осень 1918-го. 15-й Юрьевский полк – путиловские рабочие и эстонцы-большевики. Их выбили артиллерийским огнем в упор. От полка остался 31 человек. Вместо человека, который ищет новости, он стал тем, кто их создает.
«Меня в сердце что-то толкнуло, — говорит он. – Это объяснять не надо. Ты просто чувствуешь, что тебя куда-то повело».
Штыковая атака на забвение
Игорь отодвинул свои дела. Он вдруг понял: если не сделает он, не сделает никто. Над ним посмеивались. Докладывали губернатору: «Слободянюк – богатый извращенец, который не знает, чем себя тешить». Игорь это слышал и продолжал.
Он привёл на рубеж начальника железной дороги. Тот проникся. «Что ты попросишь?» – «Железнодорожную станцию. И чтобы поезда, проезжая мимо, гудели». И станция появилась, и поезда теперь гудят.
Каждый третий
Его одержимость не ограничивается рубежом. Есть ещё Мудьюг. Первый концлагерь. Созданный не Гитлером, а британцами. После краха страны музей «дезертировал», и всё сгнило. Ему сказали: «Ты такой крутой, а вот Мудьюг гибнет». Он занялся им. Восстановил 70%. «Кино можно снимать уже».
На Мудьюге, говорит он, каждый третий был убит. «Их просто кормили двумя заплесневелыми галетами в день: "Подыхайте, свиньи". Вот это моя планида».
Он вкладывает в это всё. Даже деньги от продажи маминой квартиры. «Я сказал жене, что положил их в рост. Думаю, мама довольна».
Мальчиш, который не погиб
Он не хочет неизвестных солдат. Он хочет вернуть имена, полк, память. И пишет для этого письма в Министерство обороны, но пока лишь получает отписки.
Он рассказывает историю, которая волновала его в детстве – повесть Аркадия Гайдара о Мальчише-Кибальчише. Как его пытали, пытаясь узнать «военную тайну». «И мальчиш говорит: вот вам тайна – не будет вам победы, пока мы есть».
На рубеже был свой мальчиш. «Но мы решили его не убивать». Они сделали из него деревянную скульптуру, выкрасили волосы в рыжий цвет – в честь семьи Сухановских, где все рыжие. Он стоит на рубеже, опустив винтовку, а под мышкой у него – стопка книг. Он выжил и пошел учиться.
«Я строю мемориал, – говорит он. – Я точно знаю, что запущу его. Чтобы этого беспамятства больше не было».
Игорю Слободянюку 65. Он засыпает с Юрьевским рубежом и просыпается с ним. Кажется, это не он нашел рубеж, а рубеж нашел его.
Наталья АВДОНИНА