Чем хороши империи – они не смотрят на происхождение человека вообще. В конце 5-го века императрица Ариадна полюбила начальника дворцовой стражи Анастасия, который был дьявольски красив и имел редкую физическую аномалию – разного цвета глаза. Затем они вместе избавились от правителя Восточной Римской империи – и ее новый государь оказался вполне достоин своего места.
То ли молодому царю Петру, то ли его фавориту Лефорту понравился мальчишка, что продавал пирожки на московских улицах. Он хорошо шутил и на все давал остроумные ответы. Парня взяли на царскую службу, и это был не кто иной, как Александр Меншиков – первый сенатор, генералиссимус, адмирал, и прочая, и прочая…
Турецкая история тоже знает такие примеры. Давайте расскажем историю Альвизе Гритти – сыне венецианского посла и греческой куртизанки, который стал наместником Венгрии при Сулеймане Великолепном и самым богатым человеком Османской империи.
Андреа Гритти, отец нашего сегодняшнего героя, прожил в Стамбуле около двадцати лет в качестве торговца зерном. На родине оценили его коммерческие таланты и в итоге он стал послом Венецианской республики, а после даже был избран ее пожизненным правителем – дожем.
От купленной им греческой наложницы Гритти прижил четырех сыновей. Трое из них вернулись вместе с отцом в Италию и ничем особым известны не были, а вот тот, которого звали Альвизе, после получения европейского образования предпочел отправиться в Турцию.
Так как он был незаконнорожденным ребенком, Гритти-младший не имел возможности претендовать на какие-либо посты в Светлейшей республике. Более того, для знатных людей всякое общение с ним было моветоном. Но в Константинополе этого препятствия не существовало, и в конце 1510-х годов тридцатилетний Альвизе преуспел в банковском деле и торговле.
В сфере его интересов были и драгоценные камни. Видимо, это и привело к его знакомству с Ибрагимом-пашой, фаворитом молодого султана Сулеймана. Новый падишах увлекался ювелирным делом, а его протеже искал надежного поставщика для своего господина.
В скором времени наш герой стал посредником в отношениях Османской империи с венецианцами. Для турок эта морская держава была в то время не только главным партнером, но периодически становилась главным врагом. Известно, что и визирь, и султан неоднократно посещали дворец Гритти в Галате, чтобы пообщаться с влиятельными итальянцами и европейцами. Вероятно, что благодаря влиянию этого человека в первую часть правления Сулеймана отношения с Венецией развивались мирно.
После разгрома Венгрии в битве при Мохаче в 1526-м году, падишах решил использовать свою итальянскую креатуру в качестве «троянского коня». После этого дворяне выбрали сразу двух королей: Фердинанда из династии Габсбургов, которому еще нужно было завоевать свои владения и могущественного магната Яноша Запойяи, который признал себя османским вассалом.
Гритти было велено присматривать за Яношем и, в некоторой степени, защищать его интересы. Чтобы как-то легализовать его положение, венецианец был назначен великим казначеем – должность высокая, но не переходящая за пределы разумного. Но затем он стал регентом Венгрии – точнее, той ее части, которая не спешила подчиняться ставленникам османов. это был нонсенс: обычно регенты назначались для короля-ребенка, а в данном случае монархом был здоровый мужик.
В 1531-м году Гритти заявил о приятии им ислама, что еще больше шокировало европейцев, ведь его отец являлся венецианским дожем. После этого ненависть к нему достигла своего апогея, и сторонники Габсбургов выманили его в Трансильванию подложным письмом. Там местные дворяне напали на его лагерь при поддержке молдавского господаря, и наш герой был казнен.
Тем не менее, около десятилетия он являлся одним из самых богатых людей Османской империи и одним из влиятельнейших европейских политиков. Именно он обеспечил создание знаменитой венецианской короны Сулеймана Великолепного, которая была сделана по типу короны римского папы, но больше на один ярус.
В Стамбуле Альвизе Гритти звали бейоглу, что в переводе означает «сын князя» или «сын принца». В настоящее время именно такое название носит район города, где жил хозяин этого прозвища.