- А почему позывной такой, «Кузнечик»? - спросила она его.
- Так мужики сказали, что я на какого-то актера похож из фильма про "стариков".
Пригляделась, и правда. Длинный, худющий, нескладный весь, молодой, совсем еще "зеленый" - точно Кузнечик. Одни глаза большие, детские еще, пронизывающе синие.
- А как мама дома зовет?
- Тема. Артем.
- Артемий значит. Ну храни тебя Господи, сын божий, воин Артемий. Ты давай кушай, кушай. Вон какой худой. Одни глаза и остались.
Она подвинула к нему тарелку с дымящейся картошкой.
Запах домашней еды, простой и такой родной, комом встал в его горле.
Артемий сглотнул, стараясь не выдать волнения. Сколько он уже не ел нормальной еды? Не помнил. Консервы, сухпайки, что подвернется – все на бегу, в пыли дорог и блиндажей. А тут – картошка, с мясом…
Он принялся есть жадно, но стараясь не торопиться, чтобы не обидеть женщину.
Она сидела напротив, сложив натруженные руки на столе, и смотрела на него с какой-то материнской теплотой. В ее взгляде читались и сочувствие, и тревога, и гордость за таких вот молодых парней, которые встали на защиту Родины.
Она взглянула в окно. Там обугленные стены полуразрушенного дома после артиллерийского обстрела напомнили, что и ее дети где-то там, под таким же небом, в этой же каше из металла и пепла, ждут. Ждут приказа, ждут затишья, ждут, когда смогут хотя бы на минуту присесть и вспомнить запах материнского пирога с яблоками.
Из родного Шахтерска, где родилась, выросла, вышла замуж и родила троих сыновей, не уйдет. Будет ждать, пока не вернутся. Все. Вся троица, ее гордость, ее боль. Старший – молчаливый и рассудительный, средний – душа компании, младший – вечный ребенок, требующий ее защиты. Теперь все трое защищают ее, защищают эту землю, этот дом, эти воспоминания.
- Ешь, ешь, сынок, - тихо проговорила она. - Сил тебе нужно много. Дело у вас правое. Я тебе еще с собой соберу.
Артемий кивнул, не отрываясь от еды. Он чувствовал, как тепло разливается по телу, как возвращаются силы. И как-то легче становилось на душе от этого простого человеческого тепла, от этой заботы. На мгновение он почувствовал себя дома, в окружении родных людей. И это ощущение давало ему новую надежду и веру в победу.