Глава 9. Грань
Следующий день начался без сообщений. Алена провела его в напряженном ожидании, которое к вечеру сменилось раздражением. Он снова играл с ней, заставляя ждать, держа в неведении.
После ужина она сидела в своей комнате, безуспешно пытаясь сделать домашнее задание по программированию. Света болтала по телефону, Лера в наушниках смотрела сериал.
Вдруг в окно что-то щелкнуло. Сначала Алена не обратила внимания. Потом — еще раз. Она подошла к окну и выглянула.
Внизу, в сумерках, стоял Данила. Он не был на мотоцикле. Он просто стоял, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел наверх. Увидев ее, он сделал жест, явно приглашающий спуститься.
Сердце Алены забилось чаще. Она отошла от окна, пытаясь совладать с эмоциями. Спускаться? После вчерашнего? После его игр с Лизой?
«Не сбежишь. Не заплачешь», — пронеслось в голове.
Она натянула куртку.
— Куда это? — сразу же оживилась Света, прикрыв ладонью микрофон телефона.
— Просто подышать, — буркнула Алена и выскользнула из комнаты.
Она вышла на улицу, стараясь дышать ровно. Он ждал ее, прислонившись к стене общежития.
— Ну что, деревенская, обиделась? — спросил он без предисловий.
— Мне не на что обижаться, — ответила она, глядя куда-то мимо него. — Мы же просто играем.
Он тихо рассмеялся.
— Начинаешь усваивать правила. Идем.
— Куда?
— Просто идем.
Он повел ее не в центр города, а в противоположную сторону, в старый промышленный район. Улицы здесь были узкими, с покосившимися заборами и темными проемами подворотен. Алена невольно прибавила шаг, стараясь идти ближе к нему.
— Боишься? — поинтересовался он.
— С тобой? Нет, — солгала она.
— Зря. Со мной как раз и стоит бояться.
Наконец они остановились перед высоким кирпичным забором с облупленной краской. В нем зияла дыра.
— Наше место, — объявил Данила и прополз внутрь.
Алена, помедлив, последовала за ним.
Она оказалась на заброшенной фабричной территории. Гигантские корпуса с выбитыми окнами стояли, как мертвые великаны. Между ними ржавели скелеты каких-то механизмов. В воздухе пахло пылью, металлом и забвением.
— Красиво, да? — Данила обвел рукой панораму запустения.
— Жутковато, — честно призналась Алена.
— Это — настоящий город. Не тот лакированный фасад, что показывают туристам. Это — его изнанка. Грязная, ржавая, настоящая.
Он подошел к одному из цехов и легко вскарабкался на груду кирпичей, потом обернулся и протянул ей руку. Она взяла ее, и он втянул ее наверх.
С высоты открывался вид на все владения разрухи. И на огни спальных районов вдалеке.
— Я часто сюда прихожу, — сказал он, садясь на холодный кирпич. — Здесь тихо. И никто не лезет со своими дурацкими правилами и ожиданиями.
Он говорил это без привычной бравады. Почти задумчиво.
— Почему ты показал это мне? — тихо спросила Алена, садясь рядом.
— Четвертое задание. Увидеть изнанку. И решить, хочешь ли ты с ней связываться.
Он смотрел на нее, и в его глазах не было насмешки. Был вызов. Но на этот раз — честный.
— Твоя изнанка... или изнанка города? — уточнила она.
— Это одно и то же, — он хмыкнул. — Я — продукт этого места. Его грязи, его равнодушия, его борьбы.
Он помолчал, а потом начал говорить. Медленно, с трудом подбирая слова. Он рассказывал об отце-бизнесмене, который видел в нем лишь преемника, об матери, сбежавшей с другим мужчиной, когда он был ребенком. О бесконечных днях в огромном пустом доме с прислугой. О первой краже, первой драке, первом мотоцикле, который стал единственным другом, который никогда не предаст.
Он не жаловался. Он просто констатировал факты. Но за каждым словом стояла такая гора боли и одиночества, что у Алены сжалось сердце.
— И вот... я, — он развел руками. — Красивый, дерзкий, испорченный хулиган. Удовлетворена?
Алена смотрела на него, и все ее обиды, вся злость растворились, уступив место острому, щемящему чувству жалости и... понимания.
— Нет, — прошептала она. — Ты не испорченный. Ты... раненый.
Он резко повернулся к ней, и в его глазах снова вспыхнул огонек.
— Не надо меня жалеть! Я этого не выношу.
— Я не жалею. Я... понимаю.
Они сидели в тишине, глядя на огни вдалеке. Пропасть между ними, казалось, сократилась. Он приоткрыл дверцу в свою крепость, и она заглянула внутрь.
— Знаешь, у нас в Высоком есть старое заброшенное гнездо аиста, — вдруг сказала она. — Оно стоит на сгнившей крыше сарая. Все говорят, что его скоро снесет ветром. Но оно держится. Уже много лет. Потому что аисты каждый год возвращаются и чинят его. Соломинку за соломинкой.
Он смотрел на нее, и в его взгляде было что-то новое. Что-то неуловимо мягкое.
— К чему это?
— К тому, что все можно починить. Если есть ради кого возвращаться.
Данила ничего не ответил. Он просто смотрел на нее, и в темноте его лицо казалось моложе, без привычной маски цинизма.
Потом он встал и отряхнулся.
— Ладно. Пора. Поздно.
Он помог ей спуститься, и его рука была уже не просто инструментом для подъема. Она была опорой.
Он проводил ее до самого общежития. У входа они остановились.
— Спасибо, что показал, — сказала она.
— Не за что, — он пожал плечами, снова надевая маску. — Просто очередное задание.
Но она знала, что это было не просто задание. Это была граница. И он позволил ей переступить через нее.
— До завтра, Данила.
— До завтра, Алена.
Она поднялась в комнату с чувством, будто несет в руках что-то хрупкое и очень ценное. Что-то, что могло легко разбиться, но пока было целым.
Игра изменилась. Теперь она шла не на его территории, а где-то посередине. На нейтральной, опасной, но такой манящей полосе.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))