Сто лет назад, в 1920–1921 годах, Тамбовская губерния и прилегающие районы стали центром одного из крупнейших и самых кровавых крестьянских выступлений против власти большевиков — так называемой «антоновщины». Это была отчаянная реакция масс, доведённых до предела суровой практикой «военного коммунизма».
Главной причиной восстания стала продразвёрстка — принудительное изъятие зерна и других продуктов у крестьян в пользу городов и армии, которое зачастую превращалось в откровенный грабёж со стороны вооружённых продотрядов.
Движение возглавил бывший уездный милиционер, эсер Александр Антонов. Его партизанские отряды, значительно вооружённые после рейда Мамонтова летом 1919 года, начали широкомасштабную партизанскую борьбу. Девиз повстанцев — «За Советы без коммунистов!» — отражал их разочарование режимом, который, по их мнению, предал революционные идеалы.
К весне 1921 года, когда основные фронты Гражданской войны уже затихли, власть могла перебросить значительные силы на подавление мятежа. Против Антоновщины были сосредоточены около 55 тысяч красноармейцев — примерно вдвое меньше, чем сил, применённых против армии Врангеля в Крыму.
Операцию по ликвидации бунта возглавил один из выдающихся командармов Красной армии Михаил Тухачевский; с ним прибыли начальник штаба Николай Какурин и заместитель Иероним Уборевич. Политическое руководство осуществлял Владимир Антонов-Овсеенко. Все эти лица позже сами оказались жертвами сталинских репрессий.
Однако карательная операция сопровождалась жестокими мерами и массовыми нарушениями прав. Уже в феврале 1921 года власти попытались ослабить конфронтацию, заменив продразвёрстку твёрдым продовольственным налогом; в марте на X съезде РКП(б) был провозглашён отказ от «военного коммунизма» и переход к НЭП. Тем не менее на местах основной упор при подавлении Тамбовского восстания делался на силу.
Власти издавали приказы, допускавшие жестокие репрессии и применение крайних мер. Приказы, подписанные Овсеенко, Тухачевским и Какуриным, предусматривали взятие заложников из семей повстанцев, расстрелы без суда, депортации, конфискацию имущества и даже применение ядовитых газов при «очистке» лесных убежищ. Применялись снаряды с хлорпикрином, пострадавшими от которых оказывались не только вооружённые мятежники, но и мирные жители; боевой эффект от этого был ограничен.
Инструкции по «чисткам» рекомендовали окружение волостей, взятие 60–100 наиболее заметных жителей в заложники, введение осадного положения и ультиматумы с двухчасовым сроком на выдачу бандитов и оружия, после чего следовали расстрелы заложников перед населением и повторные расправы в случае несдачи.
Тухачевский в донесениях подчёркивал, что «без расстрелов ничего не получается», считая расправы необходимым средством воздействия: расправы в одном селе должны были служить предупреждением для других.
Впоследствии, в 1937–1938 годах, Тухачевский и многие участники подавления Тамбовского восстания были арестованы и расстреляны по сталинским репрессиям. Это порождает сложный вопрос: делает ли факт незаконного преследования человека автоматически оправданием или забвением тех репрессивных действий, которые он сам когда-то совершал? Этот вопрос особенно остро встаёт, когда в городах сохраняются памятники и улицы, носящие его имя.