Ключ с гравировкой круга лежал на ладони — холодный, будто кусок льда. Трещины на его поверхности пульсировали тусклым светом, словно вены, по которым текла чужая жизнь. Я смотрел на него и понимал: это последний ключ. Тот, что объединит все двери. Но сначала — колодец. Я шёл через сад, и тени следовали за мной. Они не прятались по углам — они шли, как верные псы. Шептали: — Он выбрал…
— Теперь он наш…
— Открой колодец… Крышка была приоткрыта. Из темноты поднимался пар, пахнущий землёй и чем‑то сладким — как гниющие цветы. Я спустился по ступеням. Каждый шаг отдавался эхом, будто под ногами был не камень, а пустоты миров. На десятой ступени я остановился. Внизу, в глубине, мерцал свет — синий, как ключ в моей руке. И тогда я увидел их. Они стояли на дне колодца — десятки фигур. Не мои двойники. Другие. Выше, тоньше, с длинными руками, которые тянулись к потолку. Их лица были размыты, будто вода не позволяла разглядеть черты. — Ты пришёл, — сказал один из них. Голос звучал не в ушах — в