Восьмой класс. Время, когда начинается острая обеспокоенность своей внешностью. От чего-то свое отражение начинает не устраивать и хочется совершено другого: глаза спелой вишни, а не серо-голубые и наоборот, да и нос какой-то не такой, и вообще...
— Ты о чем мечтаешь? — спросила на перемене высокую худенькую Олю Сапунову, свою одноклассницу.
— Потолстеть.
— Чего-чего? Потолстеть? Ха, надо просто слопать кучу тортов и мороженого и твоя мечта сбудется.
— Нет, со мной такой номер не проходит: сколько я пирожных съела, все без толку.
"Мне бы так", — с завистью посмотрела на подругу, а вслух сказала:
— А мне б кудрявые волосы, рыжие! Чтоб меня было не узнать!
— Тоже мне мечта! Сходи в парикмахерскую и "химию" сделай. Только чего тут хорошего? Я свою "проволоку" наоборот выпрямляю, — вмешалась Ляля, поправляя туго стянутые в хвостик волосы.
"Мечта сбывается и не сбывается", — вертится у меня в голове напев Антонова. Что ж, надо решаться на кардинальные изменения — один раз живем!
После уроков, вытащив из копилки пять рублей, отправилась за "путевкой в новую жизнь".
Вы замечали, что в парикмахерской как в бане: не дай бог зайти не на ту "половину"? Вход с улицы общий, а потом: "девочки направо, мальчики налево". Я из любопытства заглянула в почти пустое мужское отделение — на меня так посмотрели, будто заглянула в парилку с голыми мужиками. Быстрей ретировалась на женскую половину — а там аншлаг, дым коромыслом: моют, красят, сушат, стригут, завивают. Маникюрши за столиком, под неумолкаемые разговоры о самом сокровенном, покрывают лаком ногти. Да, переступив порог, будто попадаешь в другой, волнующий мир красоты: на стенах черно-белые фотографии красавиц с немыслимыми прическами, на журнальном столике потрепанные журналы мод, дурманящие запахи шампуня, жженных волос, средств для химической завивки и лака. Парикмахерши, как врачи, в белых халатах, без устали колдуют над "пациентами".
Прождав часа три, моя решимость несколько поостыла и я задумалась было об отступлении.
— Следующая, — все, бежать поздно, на меня смотрят рядом сидящие дамы — чтоб не задерживала очередь. Делать нечего. Уселась в кресло, наклонила назад голову на подставленный металлический "воротник" и закрыла глаза. Воображение представило, как рубят голову и она скатывается по "воротнику" в раковину. Но голову рубить не стали: теплой водой с шампунем сполоснули волосы, слегка промокнули, расчесали, поставили на колени коробку с коклюшками (бигуди такие, как палочки).
— Подавай по одной, — я послушно подавала их мастеру.
С туго натянутой бигудями кожей головы меня переместили под "космический шлем" — сушилку. Слышала от девчонок, что парикмахерша может заболтаться и забыть о тебе, волосы пересушатся и кудри отвалятся — поэтому я немного нервничала, поглядывала на часы. Да и плакат перед моим лицом на что-то нехорошее намекал:
Наконец, все закончилось (волосы не отвалились), я вышла на свежий воздух и поспешила к подружке, которая помогла завершить начатое преображение: достала бумажный пакетик с порошком хны, развела его в кипятке и намазала эту кашу мне на волосы. Я подержала полчасика, смыла, чуть просушила — быстрее к зеркалу:
— Рыжий клоун, — разочаровано констатировала я.
— Ну, все как ты хотела — тебя не узнать!
P.S. Думаю, "детская травма" дала о себе знать: за всю жизнь я была в парикмахерской только три раза.
25.11.2025