Возвращаюсь с мыслями о внутреннем мире одного казака (олицетворяющего собой все казачество в период Гражданской войны)
«Он чувствовал такую лютую, огромную радость, такой прилив сил и решимости, что, помимо воли его, из горла рвался повизгивающий, клокочущий хрип. В нем освободились плененные, затаившиеся чувства. Ясен, казалось, был его путь отныне, как высветленный месяцем шлях.
Все было решено и взвешено в томительные дни, когда зверем скрывался он в кизячном логове и по-звериному сторожил каждый звук и голос снаружи. Будто и не было за его плечами дней поисков правды, шатаний, переходов и тяжелой внутренней борьбы.
Тенью от тучи проклубились те дни, и теперь казались ему его искания зряшными и пустыми. О чем было думать? Зачем металась душа — как зафлаженный на облаве волк — в поисках выхода, в разрешении противоречий? Жизнь оказалась усмешливой, мудро-простой. Теперь ему уже казалось, что извечно не было в ней такой правды, под крылом которой мог бы посогреться всякий, и, до края озлобленный, он думал: у каждого своя правда, своя борозда. За кусок хлеба, за делянку земли, за право на жизнь всегда боролись люди и будут бороться, пока светит им солнце, пока теплая сочится по жилам кровь. Надо биться с тем, кто хочет отнять жизнь, право на нее; надо биться крепко, не качаясь, — как в стенке, — а накал ненависти, твердость даст борьба. Надо только не взнуздывать чувств, дать простор им, как бешенству, — и все.
Пути казачества скрестились с путями безземельной мужичьей Руси, с путями фабричного люда. <…> Гнать их, как татар, из пределов области! <…>
Об этом, опаляемый слепой ненавистью, думал Григорий, пока конь нес его по белогривому покрову Дона. На миг в нем ворохнулось противоречие: «Богатые с бедными, а не казаки с Русью... Мишка Кошевой и Котляров тоже казаки, а насквозь красные...» Но он со злостью отмахнулся от этих мыслей.
— Михаил Шолохов «Тихий Дон»
Данный отрывок иллюстрирует такую категорию понимающей психотерапии как переживание: являясь внутренней деятельностью, переживание способствует переосмыслению человеком его установок, мыслей, чувств и поступков.
Заметна перемена во взглядах Григория Мелехова на его путь и необходимость совершения выбора на чьей стороне ему воевать: он примыкает к казакам-повстанцам, разочаровавшись в большевиках, став свидетелем их жесткой расправы с одним из «белых» отрядов. На это указывает его активный внутренний монолог, а также то чувство радости и решимости, что он испытывает в данный момент: он понимает для себя, что нужно сражаться за право на жизнь, а не за какие-либо политические идеи, он приобретает смысл, выходя из ситуации личной бессмысленности войны, в которой вынужден принимать участие.
Однако на этом его метания не заканчиваются, он будет вынужден еще ни раз примкнуть к тем или иным отрядам, чтобы выжить и воссоединиться с любимыми людьми, но в итоге потеряет почти всех.
Так, после выполнения задания на обучении психотерапии я еще больше утвердилась в мысли, что Григорий Мелехов — не положительный или отрицательный персонаж, а человек со своими переживаниями, страстями и слабостями, но в то же время и со стремлением к честности, прежде всего, с самим собой, чем и обусловлены его метания (по крайней мере, на мой взгляд).
Да, он совершил много проступков на своем пути, и местами был жесток, циничен, но все-таки он сумел сохранить в себе человечность и способность любить несмотря на весь гнет обстановки вокруг него.
Сам Шолохов пишет о своем герое:
«Гришка выбросил оружие под лёд… Мелехов вернулся к родной земле! В нём ещё жива душа. В этом его сила!.. Вот это и есть моя самая большая находка!».