Деревенское. Давнее...

Ложусь иногда спать, и перед глазами широкая, утоптанная, серо-рыжая деревенская дорога. Вечер, на западе солнце клонится к закату, из золотого становится бронзовым, еще немного - и будет медным...

В конце деревни пылят копытами козы, за ними бегут овцы, стадо радостно трусит домой, к хозяевам. Сзади идет пастушок Леха, эту неделю пасут Ратниковы. Мы с сестрами уже пасли стадо и рады, что в следующий раз наша очередь наступит не скоро.

- Кукла, Кукла! Бяши, бяши! - звонко выкликает тетя Оля Бараева свою козу и овечек. Черно-белая Кукла, гордо поводя головой, идет к хозяйке, получает кусок хлеба и уводит за собой бараевских овец.

- Билька, Билька! Бяшки, бяшки! - зову и я нашу красивую серую козочку с длинными изогнутыми рогами. Билька очень умна и редко проказничает, за это ее и любим.

- Травка, Травка! Малька, Малька! - слышны голоса бабушек и внучков с внучками.

Выходит на лужок и мой друг Камрат, басит, подзывая своих овец:

- Мурзи, Мурзи, Мурзи!

У нас всех овцы романовской породы, черномордые и черноногие, с серой грубоватой шерстью, часть из них белолобые, будто бы с лысинками. Мурзи же белые, даже будто бы с кремово-розовым отливом, красивые. Камрат ездил за ними куда-то в Подмосковье, к другу.

Уходят овцы, сыплют на дорогу горошками - надо осторожнее бегать, чтобы не наступить на них...

И вспоминается вдруг, как две недели назад, в начале июня, было дождливо и прохладно, как сидели мы с сестрой на пастбище под плащ-палаткой, а вокруг нас бродили обмокшие и смешные Бяшки и Мурзи, и даже убежать никуда не пробовали, щипали молодую траву и кустики, прижимались друг к другу, ложились, подгибая тощие ножки, пытаясь согреться. И вся наша пастушеская неделя была настолько мокрой, что утром мы шли на луга за речкой, отпускали стадо пастись, садились, накидывали плащ-палатку на куст, пытались развести костер и пожарить хлеба, но костер постоянно затухал, сырые ветки гореть не хотели и нещадно дымили. Самые наглые из коз лезли к нам, под плащ-палатку, жались к костерку, потому что зябли. Убегать и уводить за собой стадо не хотелось никому.

Но к вечеру мы все равно вымокали до нитки, потому что относились к своей работе бдительно. Никому не хотелось искать до ночи заплутавшую козу и получать за это упреки, а бывало и такое...

Вечером воскресенья пастушество передали Колычевым, и сколько было счастья у нас с сестрой, что все закончилось... Дождь лил еще два дня, а потом установилась хорошая погода. Саня Колычев, мой приятель, пас овец вместе с братом, но брат все время норовил улизнуть на свидание с Татьянкой из соседней деревни. Мы в это время пололи заросший за дождливые времена огород и немного завидовали Сане, который мог вволю позагорать, искупаться, погонять убрёвших в лесок овец.

Детство, детство, как же ты далеко, словно тебя и не было, а это всё - только сказка...