Изучение «русской матрицы» у режиссёра началось именно с этого спектакля. Выбор вполне очевиден: о чём, как не о мчащейся «русской птице-тройке» писал Гоголь? Но исследует эти явленияа Прикотенко не только через быт с самоварами, поросёнком с гречневой кашей, подстаканниками и иконами, а окунает чичиковских жертв в потусторонний мир, существующий как бы вне времени. Художник по сценографии Ольга Шаишмелашвили очищает сцену от декораций и создаёт простор для актёров. За счёт этого всё на сцене кажется маленьким: и музыкальные инструменты, и диван, и пила. Лишь несколько предметов мебели будут мистически отодвигаться всё дальше вглубь сцены, а после и вовсе исчезнут во мгле.
Павел Чичиков Андрея Яковлева — потусторонняя фигура, мессия в глазах всех жителей города N. Андрей Яковлев обаятелен, глубок, и ведёт спектакль до самого финала. Его Чичиков — не просто трикстер, а грешник, искуситель, при этом постоянно чувствующий своё духовное разложение.
В композиции спектакля Андрея Прикотенко есть хоровое начало, приём многоголосия и группировки действующих лиц. Гоголевская карикатурная масочная россыпь из Коробочки (Ирина Кривонос), Собакевича (Егор Овечкин), Плюшкина (Владимир Лемешонок), Ноздрёва (Константин Телегин) и прочих-прочих-прочих настолько погрязла в грехах, что внушает себе, будто Чичиков спустился на эту землю с того света, чтобы спасти их души грешные и направить на путь истинный. Ноздрев (Константин Телегин) в белой горячке высчитывает число зверя в имени Наполеона, после — Чичикова, а потом — и в своем.
Зарождается мысль в бурлящем рассудке русского человека, ум воспаляется озарением: настанет новая жизнь, ведь с Чичиковым они — всадники Апокалипсиса. Всадник Смерти — Чичиков — без косы и бледного коня, имитируя стуком ложек цокот копыт, несётся по русской земле и рассеивает по ней веру в скорейшее спасение. Вообще, музыкальное оформление решено экзотично и играет на контрасте: можно услышать и цокот ложек, и хоровое исполнение «Дубинушки», и скрежет пилы.
Хтоническая чертовщина в этом спектакле изображается не хрестоматийно. Коробочка (Ирина Кривонос) нелепо флиртует с Павлом Ивановичем, скупердяй Плюшкин в окружении молодых содержанок не удосуживается встать с дивана и сыплет англицизмами, а Собакевич (Егор Овечкин) лишь поначалу выглядит главой семьи, а на деле оказывается подкаблучником.
Многозначительный элемент сценографии этого спектакля — мигающие лампочки в тёмных светильниках, нависающих над пространством сцены. Постепенная омертвелость души — вот что исследует режиссер в своих героях. Прикотенко, изображая персонажей, показывает их духовно мёртвыми, равнодушными существами. Те души, которые заполучает Чичиков, далеко не мёртвые — они наблюдают за всем происходящим, временами дают о себе знать миганием лампочек и тем внушают обитателям города страх, что рано или поздно каждый из них даст ответ за свои деяния. Ещё одна деталь сценографии, раскрывающая тему скоротечности жизни — воланчики, летающие по сцене, точно мотыльки.
На этих похоронах по живым душам практически все одеты в том стиле, который можно увидеть при разглядывании советских новогодних открыток. Поначалу землистые оттенки сменяются пёстрым буйством красок. Герои — в меховых шубах, кто во фраках, кто в бальных платьях — словом, пыльная роскошь. Такое визуальное решение подчеркивает, насколько мним внешний блеск при душевной пустоте, которую не спрячешь ни под какой «меховой шкуркой».
Спектакль Андрея Прикотенко не отвечает на вопрос о судьбе русского человека, но эту задачу он перед собой и не ставил. Вместо этого режиссёр тонко и при этом подробно старается рассмотреть природу возникновения слепой веры и преклонения в сочетании со страхом взять на себя ответственность.