Где-то между моментами, когда ребёнок начал говорить первые слова и осознал, что в случае недовольства в маму всегда можно кинуть игрушкой, в нашей семье началась эпоха, которую я теперь ласково называю «ночной террор полуторагодовалого возраста».
Если вы сейчас читаете это и думаете: «У нас такого нет, наш сладкий пончик спит всю ночь» — поздравляю. Вам либо реально повезло, либо всё самое весёлое ещё только впереди.
Сцена первая. Полночь. Тишина. ТЕРРОР
Я ложусь спать с чувством, что сегодня-то уж точно всё будет спокойно. День прошёл прекрасно: дочь ела во все приёмы пищи, не выплёвывая еду, не мазала стены пластилином, а я даже вымыла голову и высушила её феном (первый раз за неделю — аплодисменты).
Часы показывают 00:22.
И вот оно. Сначала дочка вертится в кровати, потом тихое «м-м-м-м», потом решительное «М-М-М-М-М-М-М-М!!! — и начинается концерт на все голоса.
Мой ребёнок встаёт в кровати, глаза закрыты, но она орёт так, будто её обидели все мультики на свете. Я обнимаю её, беру на руки, глажу, шепчу:
— Тише, тише, мама рядом. Папа рядом…
Она открывает глаза, видит меня — и… орёт громче.
Через пять минут я понимаю, что мы попали в эпизод «ночного террора» — страшного, но абсолютно нормального явления, когда у детей между 1,5 и 3 годами мозг учится спать, но пока ещё не знает, как это делать без спецэффектов.
Что это вообще было?
Если объяснять простыми словами, «ночной террор» — это не капризы, не кошмар и не проделки злых духов. Это, как считают эксперты в области детского сна, нечто вроде «сбойной перезагрузки мозга».
Ребёнок как будто застревает между фазами сна: тело проснулось, а сознание — нет. Выглядит это реально ужасно: крик, слёзы и невозможность успокоить малыша. Иногда бывает даже отказ от контакта с родителями.
А ещё я стараюсь не забывать о том, что я, как и наш папа, тоже человек. Когда мы вымотаны, бессонные ночи переживаются тяжелее. Я научилась спать днём вместе с ребёнком и считать кофе полноценным приёмом пищи.
Как мне объясняли, главное тут — помнить, что ребёнок в этот момент не осознаёт, что происходит, и после приступа, как правило, ничего не помнит.
Мифы, которые я проверила лично
«Это просто избалованность». Очень смешно. Нет. Даже если ребёнок избалован до состояния «усну только на ручках и под сказки Пушкина», «ночной террор» не имеет отношения к воспитанию. Это чистая физиология.
«Надо его разбудить, и всё пройдёт». Ни в коем случае. Это то же самое, что происходит с лунатиками. Когда они встают и ходят по квартире, лучшее, что можно сделать, — это взять человека за руку, аккуратно отвести в комнату и уложить в кровать. Если разбудить ребёнка в состоянии «ночного террора», он может испугаться ещё сильнее.
«Это от зубов». Частично может совпасть, ведь зубы тоже влияют на качество сна. Но сами по себе зубы не вызывают истерики в стиле «вызовите экзорциста».
Что действительно помогает?
Режим — наше всё. Если малыш ложится спать каждый день в разное время, мозг не понимает, когда включать «ночной режим». Я стараюсь укладывать дочь в одно и то же время — как днём, так и ночью. И неважно, что мультик «Жил-был пёс» внезапно достиг кульминации. Спать — значит спать.
Не перекармливаю перед сном. Мы, как любые нормальные взрослые, можем съесть пиццу в полночь, запить её стаканом кефира, а потом жалеть об этом ещё несколько дней. У детей же пищеварение может устроить целый фейерверк. Лёгкий ужин за час до сна — идеально.
Ритуалы. У нас они такие: водные процедуры → пижама → книжка перед сном → обнимашки, песенки → сон.
Я не трясу дочь, не бужу, не устраиваю ей сеанс «экстренного воспитания». Когда она впадает в эти состояния, я просто тихо нахожусь рядом. Иногда беру её на руки и крепко обнимаю, глажу. Когда ничего не помогает, ношу её на руках по дому и качаю. Через пару минут она снова засыпает, будто ничего и не было. А я — нет.
Стоит следить за усталостью. Парадоксально, но чем больше ребёнок переутомлён, тем он хуже спит. Истерика на фоне перевозбуждения — частая причина «ночного террора».
А ещё я стараюсь не забывать о том, что я, как и наш папа, тоже человек. Когда мы вымотаны, бессонные ночи переживаются тяжелее. Я научилась спать днём вместе с ребёнком и считать кофе полноценным приёмом пищи.
Когда стоит насторожиться?
Педиатры говорят так: если истерики случаются часто, сопровождаются судорогами, ребёнок после приступа долго не приходит в себя или теряет сознание — обязательно стоит обратиться к неврологу.
В большинстве случаев «ночной террор» — это просто этап развития, но лучше убедиться, что всё в порядке.
Философия выжившей мамы
Сначала я воспринимала каждую истерику как личную трагедию. Потом — как испытание. А потом, когда вот такие ночи уже стали традицией, я вдруг поняла и приняла тот факт, что всё проходит. И это пройдёт.
Сейчас ребёнок снова стал спать спокойно. Я — чуть менее спокойно, потому что всё время прислушиваюсь: не началось ли опять. Теперь, когда я вижу родителей, рассказывающих о ночных криках и бессонных утрах, я просто улыбаюсь и говорю:
— Не переживайте. Это не конец света. Это просто регресс сна в полтора года.
И да, когда моя дочь вырастет и скажет мне: «Мама, я не хочу спать» — я просто покажу ей эту статью. Пусть знает, через что я прошла.
«Ночной террор» — звучит очень страшно, но и это тоже обычная часть взросления ребёнка. Главное — не паниковать, быть рядом и помнить, что даже самые громкие ночные вопли однажды сменятся утренним «мама, я тебя люблю». И именно в этот момент станет ясно, что всё было не зря.